Часть 9

Шинобу всю жизнь была маленькой. В Японии это не проблема — многие девушки невысокие, это даже считается милым и правильным. Но для Шинобу это стало большой проблемой, ведь рядом всегда была Канаэ. Рядом всегда была высокая, статная и элегантная Канаэ. Все всегда сначала замечали Канаэ, а только потом её маленькую сестрёнку. Шинобу всегда была «милой малышкой», «той, второй», «сестрёнкой». Никто, кто называл её так, не хотел обидеть. Шинобу понимала это, но не могла ничего поделать со своими чувствами. Она всегда оставалась в тени собственной сестры. Даже в университете, даже надев белый халат, ей могли сказать: «Вы здесь учитесь? А выглядите так юно...» Шинобу лишь научилась улыбаться в ответ и не показывать, как её это бесит. Канаэ не нужно было ничего доказывать. Канаэ видели сразу. А Шинобу приходилось доказывать каждый раз своим словом и действием, что она не просто «милая девочка». И, наверное, это была одна из причин, по которой Шинобу так отчаянно хотела стать врачом. И не просто хорошим врачом — великим. Таким, чтобы её запомнили. Чтобы заметили. Чтобы наконец-то увидели. И даже сейчас, когда Доума назвал её «малышкой», она вспомнила об этом. Ярость переполняла её, но она привыкла скрывать её внутри себя при подобных «оскорблениях». Доума был особенным случаем. Рядом с ним она не могла просто улыбнуться и промолчать. — Да иди ты к чёрту! — выкрикнула Шинобу, нахмурившись. Доума выполнил своё обещание о том, что они будут жить «вдвоём, вместе, вечно». За последние пару дней, пока она жила с ним запертой в квартире, Шинобу поняла, что тот пока что не собирается её есть. Поэтому спустя какое-то время она начала дерзить, подкалывать его. Из-за того, что она пару раз пыталась сбежать, Доума стал следить за ней постоянно. Обычно Шинобу просто сидела в спальне и пыталась думать о чём-то, вспоминать хорошие времена... но это не получалось делать нормально, когда рядом сидел этот монстр. Он пристально смотрел на неё, как голодный хищник смотрит на добычу. Рассматривал со всех сторон, делал комплименты внешности. От этого становилось ещё противнее. Доума и правда был голоден — Шинобу чувствовала это по его взгляду, по тому, как он облизывал губы, разглядывая её. Она жила в постоянном ожидании того, что её убьют и съедят. И если Шинобу — бабочка, то Доума был пауком. Когда ей нужно было пойти в туалет или помыться (что она делала нечасто), Доума через некоторое время начинал стучаться и проситься внутрь. Шинобу ни разу не пускала его, что понятно, но понимала: он легко может зайти и без разрешения. Для Доумы выбить дверь — как отобрать у ребёнка леденец. Но он не делал этого, по крайней мере пока. Шинобу знала: скоро эта игра в «любовь» закончится, и Доума сожрёт её, как очередного человека. Ничего особенного для таких, как он. Доума не давал ей нормально поесть. Ведь если ему самому еда не нужна, то зачем заботиться о ней? Из-за этого за последние дни Шинобу сильно ослабла. Она еле-еле переступала с ноги на ногу, ходя за водой или в туалет. Помощи от Доумы она не желала. Возможно, на это повлиял и огромный стресс, в котором она жила каждый день. Каждую ночь Шинобу подолгу не могла заснуть, а то и вообще не спала. Под взглядом ярких, пугающих жёлтых глаз, смотрящих прямо в душу, уснуть было практически невозможно. Шинобу то и дело приоткрывала глаза, чтобы удостовериться, что Доума не придвинулся ближе. Но однажды ночью ей удалось заснуть — организм не выдержал. Пока она мирно спала, Доума ушёл из дома куда-то по своим делам. Может, встретиться с кем-то, может, найти добычу... кто знает, что творится в его голове. Утром Шинобу, заметив, что она одна в квартире, сразу же побежала к выходу с надеждой выбраться из этого бесконечного круга кошмаров. Но за дверью стоял Доума. Шинобу поняла: даже если она сможет сбежать, лучше не будет. Она — слабая, маленькая девушка, которая последние дни практически не ела. Оружия у неё нет. Все ножи и острые предметы бесследно исчезли из квартиры — Доума постарался. Серьёзно, он выкинул абсолютно всё, включая лекарства. И даже если она каким-то образом сбежит, то и дня в открытом мире не выживет. От заражённых не убежит, отпор не даст. А Доума, как только узнает о пропаже, зазвенит в колокол и пошлёт кого-то на поиски. Он говорил ей, что найдёт её везде, если она посмеет уйти. Шинобу верила этим словам. Слышать их от него было страшно. Доума вошёл в квартиру, и вместе с ним ворвался запах. Шинобу не сразу поняла, что это, — просто рефлекторно зажала нос, когда желудок подпрыгнул к горлу. Доума с лёгкой улыбкой подошёл к ней, держа руки за спиной. Выглядел он очень радостно, настолько, что почти сиял. — А я тут тебе подарочек принёс, — прищурившись, выдал он. Шинобу взглянула на его руки, ожидая увидеть там что угодно. Она была готова ко всему... почти. Доума протянул руку, сжатую в кулак, и новая волна вони ударила в нос. Она невольно сморщилась. Внутри бушевала тревога... и тут, в этот же момент, Доума разжал пальцы, обнажая ужасную картину. В его полностью окровавленной руке лежало два человеческих глаза. Они были вырваны явно недавно, но уже начинали разлагаться. Шинобу не закричала. Она просто согнулась пополам, и её вырвало прямо на пол, потому что запах — этот приторный, сладковатый, мясной запах разлагающейся плоти — ударил в нос с новой силой. Картина стояла перед глазами, и Шинобу зажмурилась так сильно, пытаясь забыть о том, что только что увидела. Доума склонил голову набок, наблюдая за ней с искренним, почти детским любопытством. — Ой, а ты чего? Я думал, тебе, как учёному, будет интересно. Свежий материал. Ему всего пара часов, — он выглядел и впрямь растерянно. Будто кот, принёсший хозяину дохлую крысу, а тот с отвращением её выкинул. Их ситуация была абсолютно идентичной. Шинобу молчала, всё ещё стоя в согнутой позе и держа руку у рта на всякий случай. Пот лился с неё, она пыталась не смотреть на лужу блевотины рядом. Доума подождал ещё какое-то время, но в итоге печально выдохнул: — Эх, не понравилось, значит... Блин, мне теперь это всё убирать, вообще-то! — сказал он с небольшим упрёком, но злости в голосе не было. Он смотрел на дрожащую Шинобу и наслаждался зрелищем. Потом пожал плечами, поднёс руку ко рту и с удовольствием положил в рот глазные яблоки, начиная пережёвывать их с характерным звуком. Шинобу не видела этого, но слышала, и ей хотелось закрыть уши, чтобы от чавканья не вырвало снова. Она быстро побежала в ванную и закрыла дверь на замок. Доума как раз в это время доел глаза и проглотил их, довольно выдохнув. Последние дни он не выходил на охоту и ничего не ел, поэтому сейчас наконец мог набраться сил. В конце концов, заражённым всегда нужно есть мясо. Особенно человеческое. Доума подошёл к двери в ванную и только занёс руку, чтобы постучаться, но остановился. Постоял пару секунд, развернулся и пошёл на кухню. Шинобу сидела на краю ванны и держалась за голову. Пальцы всё ещё дрожали, а холодный пот никуда не исчез. Страх и отвращение переполняли её. Она не знала, как теперь будет смотреть на Доуму, не вспоминая этот момент. Конечно, она понимала, что ему нужно есть людей, но не при ней же. Зачем нужно было приносить ей этот чёртов «подарок»? Зачем надо было есть прямо перед ней? Чтобы добить её состояние окончательно? Спустя пару минут Шинобу неуверенно вышла из ванной, пытаясь как можно тише и незаметнее пройти в комнату. Но её, конечно же, увидели. Доума пошёл вместе с ней. И после этого дня Доума стал чаще куда-то уходить. И после его «гулянок» он постоянно приносил с улицы так называемые сувениры. То человеческую кость — Шинобу просто выбрасывала её. То пальцы женских рук, на которых были надеты кольца. Он пытался снять их и надеть на руку Шинобу, но та не поддавалась. То приносил язык, советуя попробовать, ведь это же «деликатес». Язык, может, и вправду деликатес, но не человеческий же. Шинобу привыкла к его вечным подаркам, и это стало обыденностью... всё было абсолютно одинаковым в последние дни. Будто день сурка. Это было ужасно. Ужасно и невыносимо. Вечером она легла в постель, закутавшись в одеяло. Ей было плохо — и физически, и эмоционально. Голова болела, живот тоже, тошнило. Она была голодна и измотана. Она закрыла глаза, чтобы поскорее уйти в сон. Кровать рядом прогнулась. Доума лёг рядом. Обычно он лишь сидел рядом и смотрел, а сегодня решил поспать вместе... Шинобу уже было всё равно. Ей хотелось только отдыха. Она почувствовала, как чужие руки крепко сжимают её в объятиях. Было неприятно. Было противно. Было невыносимо. Но она не сопротивлялась. У неё больше не было сил.