Глава 5. Руины былого

Тишина, окутавшая заброшенный небоскреб, была совсем иной, чем тишина безжизненной пустоши. Та — вольная, пропитанная ветром, полная незримых опасностей. Эта — угнетающая, давящая, словно сама тьма впитала в себя призраки давно угасших жизней. Неподвижный, спертый воздух источал запах пыли, ржавого металла и приторно-тлетворного смрада, щекочущего ноздри и пробуждающего первобытную тревогу. ‎ ‎Элис шла в самом сердце небольшой группы, ведомой вперед Ньютом. Фрайпан, движимый практичным порывом, уже нашел несколько банок с чем-то подозрительным, мясным, которые бережно укладывал в свой и без того неподъемный рюкзак. Тереза скользила впереди них молчаливой тенью, ее взгляд блуждал по разбитым мониторам компьютеров и осыпающимся стенам, ни на чем не задерживаясь. Она казалась лунатиком, заблудившимся в лабиринте собственной вины. ‎ ‎Ньют, сжимая в руке самодельный заточенный клинок, жестом приказал им разделиться, но оставаться в пределах видимости. ‎ ‎— Осмотрите боковые офисы. Ищите одежду, аптечки, всё, что может гореть. Без крайней нужды — тише воды. ‎ ‎Элис кивнула и шагнула в зияющий проем когда-то бывшего кабинета. Дверь давно сорвало с петель, и теперь чернота провала манила, как голодная пасть. Луч фонаря высветил из мрака сюрреалистическое полотно апокалипсиса: заваленный бумагами стол, на котором ржавела кружка с надписью «Лучший папа», перевернутое кресло, а на стене — треснувшая фотография улыбающейся семьи, их счастье навеки застыло под пеленой пыли и времени. ‎ ‎«Они строили планы, — подумала Элис, проводя пальцем по пыли на столе. — Ходили на работу, пили кофе из этой кружки, мечтали о будущем. А потом пришла Вспышка и обратила их мир в пепел. Точно так же, как ПОРОК превратил в полигон жизни этих детей». ‎ ‎Внезапно ее взгляд зацепился за полуоткрытый сейф. Сердце бешено заколотилось — ученый внутри ликовал. Внутри покоилась пачка документов, а на самом верху — блокнот в кожаном переплете. Она потянулась к нему. Это был дневник кого-то из руководства. Последние записи были сделаны торопливым, почти безумным почерком: «…карантин сломан. Система подачи воздуха отключена. Мы слышим их крики за дверью… Боже, они выламывают…» Дальше — клякса, багровая, похожая на запекшуюся кровь, и обрывок фразы: «…не было вакцины, был…». ‎ ‎Аналитический ум Элис тут же принялся сопоставлять обрывки информации. Что «не было вакцины»? ПОРОК всегда твердил, что Вспышка — это природная мутация, а они — единственные, кто ищет спасение. Но что, если это ложь? Что, если вирус был порожден алчностью и гордыней человечества? Эта мысль была настолько чудовищной, что на миг перехватило дыхание. Она судорожно запихнула блокнот за пазуху, чувствуя, как тяжесть тайны придавливает к земле сильнее, чем увесистый планшет. ‎ ‎Внезапно из соседнего кабинета донесся приглушенный возглас Фрайпана: «Бинго!» — прошептал он, появляясь в проеме с небольшим металлическим ящиком в руках. Внутри лежали аккуратные упаковки антибиотиков, бинты и даже несколько запаянных баллончиков с очищенной водой. В его глазах на мгновение промелькнула искра надежды, обычная, человеческая надежда на грядущий день. ‎ ‎И в этот самый момент тишину разорвал отчаянный, срывающийся крик, донесшийся из вестибюля. Это были голоса Минхо и Томаса. ‎ ‎— ВЫХОДИТЕ! НЕМЕДЛЕННО! ВСЕ ОТСЮДА! ‎ ‎В их голосах не было просто тревоги. В них звучал животный, первобытный ужас, тот, что заставляет кровь стынуть в жилах без всякого анализа. ‎ ‎Сердце Элис оборвалось. Она бросилась к выходу из кабинета, столкнувшись в дверном проеме с Терезой. Та стояла, вытянувшись в струну, ее лицо было бледным как полотно, а глаза, широко распахнутые, смотрели вглубь коридора, откуда неслись душераздирающие крики. ‎ ‎— Зараженные! — донесся уже ближе голос Томаса, хриплый от бега. — Здесь полно зараженных! Они в проемах, в кабинетах, в вентиляции! Бегите! ‎ ‎Слово «зараженные» ударило, словно разряд тока. Глейдеры, еще секунду назад бывшие собирателями, в мгновение ока превратились в стаю, спасающуюся от волков. Годы, проведенные в Глейде и Лабиринте, отточили их инстинкты до бритвенной остроты. Никакой паники — только действие. ‎ ‎Ньют, не теряя ни секунды, рванулся вперед, к основной группе, жестом сгоняя всех в кучу. ‎ ‎— К выходу! Прежним маршрутом! Фрайпан, бросай чертов ящик! — Повар на мгновение замялся, судорожно сжимая драгоценную находку, но свирепый взгляд Ньюта заставил его разжать пальцы. Выживание важнее запасов. ‎ ‎Из темноты позади, из глубин здания, послышался первый душераздирающий вопль. Нечеловеческий, полный ярости и агонии, звук, от которого кровь леденеет в жилах. Ему вторил другой, третий — целый хор, восставший из преисподней. ‎ ‎Элис застыла на месте, парализованная не столько страхом, сколько профессиональным ужасом. Она знала, что представляет собой этот вирус, чем он опасен и что произойдет, если заразишься. Видела отчеты, графики, видеозаписи клинических случаев. Но стоять в нескольких десятках метров от его носителей, слышать их предсмертные хрипы, превращенные болезнью в смертоносное оружие, — это было несоизмеримо страшнее любого отчета. Ее разум, привыкший все систематизировать, впервые столкнулся с чистой, нефильтрованной реальностью болезни, которую она дала клятву излечить. ‎ ‎— Доктор! ШЕВЕЛИСЬ! ‎ ‎Резкий толчок в плечо вывел ее из оцепенения. Это был Минхо. Его лицо исказилось в гримасе ярости и отвращения. Он не просто предупреждал — он мчался сквозь их группу, как торпеда, подталкивая отстающих, его глаза шарили во тьме в поисках малейшего движения. ‎ ‎Томас, появившись следом, схватил за руку Терезу, которая, казалось, вновь отключилась от реальности, и почти потащил ее за собой. ‎ ‎— Черт! — крикнул он, оглядываясь. — Их слишком много! ‎ ‎Началась гонка со смертью. ‎ ‎Они неслись обратно по тому же маршруту, но теперь знакомые коридоры казались смертельными ловушками. Из вентиляционных шахт, из-за углов, из проломов в стенах на них сыпались иссохшие, покрытые язвами тела. Их движения были порывистыми, дергаными, лишенными координации, но невероятно быстрыми. Глаза горели безумным, нездоровым огнем. ‎ ‎Элис бежала, чувствуя, как легкие обжигает пламя. Сзади раздавались крики, лязг металла — глейдеры отбивались кто чем мог. Минхо, пятясь задом и орудуя двумя найденными, грубо заточенными и покрытыми ржавчиной ножами, отсекал самых отчаянных. Он не убивал — у него не было на это времени. Он калечил, замедлял, создавая кровавый барьер из боли и плоти. ‎ ‎Аналитическая часть мозга Элис, даже в этот кромешный ад, продолжала работать. «Стадия поздней инфекции. Агрессия повышена, но моторные функции нарушены, координация отсутствует. Они управляются базовыми инстинктами… как и мы сейчас». ‎ ‎Один из зараженных, иссохший, почти скелетообразный, выскочил из бокового прохода прямо перед ней. Его рука, с длинными, грязными ногтями, потянулась к ее лицу. Элис вскрикнула и инстинктивно отшатнулась, но ее нога попала на разбросанный мусор, и она потеряла равновесие, выронив из рук планшет, который тут же отскочил в темноту, туда, где его было уже не достать. ‎ ‎Мир перевернулся. Она рухнула на спину, и темная фигура уже нависла над ней, источая тошнотворный запах гниющей плоти. Время замедлило свой бег. Она увидела его лицо — когда-то, возможно, лицо того самого «лучшего папы» с фотографии, а теперь — лишь маску болезни и смерти. ‎ ‎И тут из темноты метнулась тень. Вспышка стали. Короткий, точный удар — и окровавленный клинок вышел из спины зараженного. Тот рухнул замертво, а на его месте возникла фигура, хорошо знакомая Элис — Минхо. Он не задыхался. Его дыхание оставалось ровным, а взгляд — холодным и оценивающим. Он посмотрел на Элис, лежащую на полу, уже не с презрением, как несколько мгновений назад, и не с сочувствием. Скорее, с любопытством. ‎ ‎— Аномалии имеют привычку оказываться в эпицентре бури, — произнес он своим бесстрастным тоном, протягивая ей руку. Он явно стал невольным свидетелем ее разговора с Арисом, а возможно, и специально подслушал тот короткий диалог . — Вставайте. Буря только начинается. ‎ ‎Он поднял ее на ноги с нечеловеческой силой. Элис, все еще дрожа, кивнула в благодарность, но он уже развернулся и скрылся впереди, растворяясь в хаосе бегства, словно призрак. ‎ ‎Они вывалились на улицу, в ледяное объятие ночи. Бежали, не оглядываясь, пока душераздирающие вопли не остались далеко позади, поглощенные гулом пустоши. ‎ ‎Когда они, наконец, рухнули в укрытии за высокими дюнами, на лицах у всех читалась одна и та же мысль: они снова обманули смерть. Но цена была высока. Они потеряли свои скудные трофеи. Они потеряли часть иллюзий о безопасности. И они приобрели знание, что мир снаружи таит в себе угрозы, по сравнению с которыми даже Лабиринт мог показаться упорядоченным местом. ‎ ‎Элис, прислонившись спиной к шершавому, холодному бетонному обломку, сидела, обхватив колени, и смотрела на свои дрожащие руки. Она была вся в пыли и чужой крови. Её планшет, хранилище данных, ее ключ к разгадке, лежал уничтоженный в той проклятой обители смерти. У неё не осталось ничего. Кроме одного. В кармане ее куртки лежал блокнот с обрывком чудовищной правды. ‎ ‎Она спасла этих ребят, подростков, ее ровесников, и теперь они спасли ее. Баланс изменился. Но в ее ушах все еще звенел предсмертный крик зараженного, а в ноздрях стоял смрад тления. Она бежала от ПОРОКа, но прибежала к истинному лику той катастрофы, которую они все пытались пережить. И этот лик был куда страшнее любой лаборатории. ‎ ‎Минхо, все еще тяжело дыша, бросил на нее оценивающий взгляд. Уголки его губ скривились в подобие улыбки, хотя скорее это напоминало усмешку. ‎ ‎— Застываешь в ненужные моменты, — процедил он, усмехнувшись. — Но бегаешь быстро. ‎ ‎Это было почти похвалой. ‎ ‎Элис поняла, что ее испытание в руинах было не только физическим. Она потеряла свои инструменты ученого, но доказала свою «полезность». Она перестала быть наблюдателем со стороны. Она стала одним из них. Солдатом в этой войне.