Часть 1

Галадриэль было восемнадцать лет, и она уже давно утратила мечтательную наивность. Земли, на которых жила ее семья, умирали от неизвестной болезни. С каждым годом почва истончалась, будто неведомая прожорливая сила, высасывала из нее плодородие и ресурсы. Урожая едва хватало прокормить деревни, издревле принадлежавшие семье Нолдор. Пышные ярмарки, вереницы из грузных обозов с полными мешками зерна и визг упитанного скота – все это осталось в прошлом, далеком и беззаботном, как детство Галадриэли. Люди, чаще чем прежде, умирали от неизвестных болезней в самом расцвете сил, оставляя людское королевство без таких необходимых рабочих рук. Дом, некогда полный гостей, теперь сиротливо пустовал. Люди опасались приезжать на территорию, где безнаказанно промышляла смерть, ежедневно вербуя всё новых подданных. Слуги втихаря шептались, что это место проклято за деяния предков. Но сколько ни пыталась Галадриэль собрать из этих обрывков разговоров что-то связное, у нее ничего не выходило. Ее отец, Финарфин, и мать, Эарвен, считали девушку слишком юной для посвящения в тревожные дела семьи. Ее старший брат, Финрод, как продолжатель рода, имел больше веса и всегда присутствовал на советах, которые Финарфин регулярно проводил с управляющими своих территорий и ближайшими соседями, но и он предательски умалчивал о подробностях этих встреч, удостаивая Галадриэль лишь нежным поцелуем в щеку и снисходительным похлопыванием по плечу. Поэтому, в один из дней, девушка решила положить конец этой жуткой несправедливости. Она мышкой пробралась под каменную лестницу, ведущую в большую светлую залу и, затаив дыхание, напрягла слух. В прежние времена за большим столом могло собраться несколько десятков гостей, теперь же это огромное пространство было наполнено едва слышным спором нескольких неуверенных голосов. В комнате, помимо отца и брата, присутствовал ее дядя, Феанор, и какой-то неизвестный светловолосый юноша. Тонкий, бледный, с редкими светлыми волосами, ниспадающими на плечи нестройными рядами. Никаких закаленных землей старост деревень, привычных ей краснощеких лордов из соседних королевств, монотонного гомона, изредка переходящего в крик, только заговорщическая тишина. – Не кажется ли вам, что это мероприятие несколько неуместно? – отец Галадриэли воровато оглянулся по сторонам, словно он догадывался, что упрямый нрав его дочери однажды возьмет вверх над покорным подчинением родительской воле. – Что тебя беспокоит, брат? – дядя Феанор изысканным жестом извлек из вычурного футляра толстую трубку и кисет табака и после недолгих манипуляций блаженно выпустил несколько серых колец дыма в тусклое пространство над столом. – Время не самое подходящее… – попытался отстоять свою позицию Финарфин. – Люди умирают, земли скудеют… – Тем более! – настаивал непоколебимый в своей уверенности Феанор. – Неужели ты хочешь, чтобы твоя дочь жила среди голода и болезни? Королевство Дориат станет прекрасным местом для юной леди, а мы получим финансовую поддержку в эти трудные дни! Молодой человек, сидящий по левую руку от дяди, почему-то жутко покраснел и нелепо вцепился пальцами в свои брюки, словно искал в них хоть какую-то опору. – А тем временем, наш дорогой Финрод попытает счастье в деле с колдуном… – продолжил буднично рассуждать мужчина. Если известие о том, что ее решили выдать замуж за первого встречного лорда, и вызывало у Галадриэли приступ праведного гнева, то последующие слова дяди окатили ее ушатом холодной воды. Девушка еле удержалась, чтобы не выскочить из укрытия и не бросится Финроду на шею, слезно умоляя его отказаться от своей затеи, чтобы он ни задумал. Все, от мала до велика, знали легенды о колдуне, живущем в Мордоре. Когда Галадриэль была маленькой, она часто просила брата рассказать какую-нибудь историю о нем. Он тихо посмеивался над ее любовью к страшилкам, но всегда удовлетворял любопытство своей горячо любимой сестры. Образ Властителя Огненной территории был окутан множеством тайн. Во-первых, никто не мог точно сказать, как он выглядит. Одни говорили, что это был обезображенный человек, лицо которого представляло из себя сплошной уродливый шрам. Особо впечатлительные утверждали, что у него не было век, отчего его глаза выглядели особенно жутко и потусторонне. Другие – их было гораздо меньше – оспаривали это описание, утверждая, что демон с холодными серо-зелеными глазами невероятно красив, статен и молод. Легенды о его могуществе были красноречивы, но едва ли казались правдивыми. Люди верили, что он может обращать время вспять, укрощать болезни и дарить бессмертие. Пытливый ум Галадриэли не мог быть удовлетворен такими противоречивыми характеристиками. – Если он возвращает жизнь, тогда почему его собственное королевство пропитано пеплом? – недоверчиво спрашивала она вечерами у брата. Финрод только мягко улыбался ей в ответ, находя ее дотошность забавной чертой. – Говорят, это плата за силу, – многозначительно объяснял он, – колдун дарит надежду людям, черпая здоровье из самой земли. – Он злой или хороший? – не унималась Галадриэль. – Тсс, – успокаивал ее возбужденный ум брат, – его не зря называют Некромантом. Он просто держит баланс, забирая благодать из одного места, чтобы пролить ее в другом… – А вдруг мор на нашей территории – это его рук дело? – с ужасом вздыхала Галадриэль, осененная неприглядной догадкой. – Ты слишком впечатлительная! – Финрод осторожно успокаивал ее фантазии теплым прикосновением губ к ее охваченному тревогой лбу. – Спи спокойно! Пусть темные мысли Некроманта никогда не коснутся тебя! И Галадриэль засыпала, веря, что так оно и будет. Теперь же она стояла под лестницей и трусливо дрожала от страха, потому что ее дорогому брату придется ехать на поклон к самому дьяволу и просить о возвращении благодати в их увядшие земли. Галадриэль прикусила губу и яростно сжала кулаки: «Этому не бывать!» Она не пойдет замуж по указке и не даст брату совершить этот безрассудный поступок, чего бы ей это не стоило. Галадриэль решила не утомлять себя, подслушивая дальнейшие разговоры этого тайного собрания, и ловко юркнула из-под лестницы в коридор, чуть не сбив с ног Поппи, которая грациозно выскользнула ей навстречу из-за угла с широким подносом, полным ароматных чашек горячего рагу. – Леди Галадриэль! – вскрикнула миниатюрная служанка, удерживая поднос в трясущихся руках. – Вы меня напугали! – Тссс, – Галадриэль отчаянно замахала руками, пытаясь жестами объяснить Поппи, что ей ни в коем случае нельзя выдать присутствие молодой госпожи для людей в гостиной. Девушка с пониманием кивнула и скрылась за поворотом, унося за собой божественный запах только что приготовленной еды. У Галадриэли предательски заурчал живот, но она отмахнулась от нужд собственного тела, так ни к месту застигнувших ее на пороге великих свершений. Она застыла в полумраке коридора, стараясь слиться с цветом стен, ожидая возвращения Поппи, единственного человека, которому она могла доверять в этом доме предателей и заговорщиков. Минуты тянулись бесконечно долго, вызывая в голове Галадриэли непрошенные картинки ее скорого будущего. Некстати всплыл юнец, сидящий за столом рядом с дядей Феанором. Он был красив и невероятно хрупок в этой своей нежной красоте. Галадриэль на секунду даже представила их вместе в окружении кучи белокурых голубоглазых детей, но потом быстро сморгнула этот образ, почувствовав, как под кожей закипает гнев. Она никогда не жила в иллюзии относительно своего будущего и вероятности брака по любви, но она надеялась, что ее внимательные родители хотя бы предложат ей разумный выбор. Как оказалось, этот расчетливый шаг был еще одним горьким плодом упадка их королевства, обнажившим преступно бедственное положение ее семьи. Потом ее мысли обратились к Финроду. Из многочисленных историй о колдуне, она знала, что он действительно способен творить чудеса, но она так же слышала зловещие присказки, что любое чудо имеет жестокую цену. Ее брат слишком молод, чтобы брать на себя бремя всего рода. «Нет! – мысленно запротестовала в очередной раз Галадриэль. – Этого не случится!» Она сама поедет к колдуну и уговорит его отказать Финроду, чего бы он ни попросил. Если у ее безрассудной идеи тоже есть цена – она ее заплатит. Ее дорогой брат останется жив и здоров, даже если ради этого ей придется валяться в ногах у этого демона из Мордора. Эти решительные мысли прервал легкий шорох платья Поппи, которая торопливо возвращалась на кухню за новыми угощениями. – Леди? – девушка явно была удивлена, обнаружив молодую госпожу, затаившуюся в тени коридора. Галадриэль жестом позвала ее за собой, увлекая подальше от гостиной и кухни в подсобное помещение, используемое для хранения круп, трав и ягод. – Мне нужна твоя помощь, – заговорщически прошептала Галадриэль, когда дверь за ними мягко закрылась, издав легкий скрип. – Какая? – растерянно хлопнула глазами девчушка. Из всех немногочисленных слуг, оставшихся в доме Финарфина Нолдор, Поппи была самая молодая и близкая по возрасту самой Галадриэли. Поэтому еще с малых лет, когда обязанности Поппи сводились к примитивным «принеси-подай», она часто отпрашивала у родителей молодую служанку, чтобы поиграть с ней в куклы или в салки во дворе. Выросшая среди трех братьев, будучи младше и свободнее их в своем однообразном досуге, Галадриэль отчаянно нуждалась в подружке, которую она и обрела в лице молодой румяной девчушки, обладающей веселым и беззаботным нравом. Поппи с энтузиазмом поддерживала самые смелые и отчаянные идеи юной госпожи, будь то лазанье по вековым деревьям или переход быстрой и холодной реки вброд глубокой осенью. Они украдкой бегали в лес, устраивая тайники для милых сердцу девичьих безделушек. И если хранилища Поппи действительно были похожи на алтарь наивным детским грезам – соломенные куклы, атласные ленты, найденные после балов запонки, то интересы Галадриэли могли бы удивить ее семью своей оригинальностью. Среди самых ценных экземпляров по праву выделялся кинжал, спрятанный молодой леди среди уродливых корневищ засохшего старого дуба. Галадриэль выкрала его у Финрода пару лет назад, после одного из шумных мероприятий, устроенных семьей Нолдор в честь хорошего урожая – последнего перед мором, обрушившимся на проклятые земли их королевства. Брат безрезультатно обыскал весь дом в надежде найти пропажу, пока его сестра довольно потирала руки. В конце концов, она дважды просила Финрода подарить его в знак своей бескорыстной любви. – Зачем тебе оружие? – легкомысленно смеялся в ответ молодой человек. – Ты рождена быть принцессой, а не воином! Эти слова дорого стоили Финроду, и хоть они были сказаны без всякого злого умысла, Галадриэль затаила обиду. При первой же возможности она завладела кинжалом нерадивого брата и спрятала его подальше от чужих глаз. Теперь, вспоминая свой абсурдный поступок, Галадриэль с радостью вернула бы его Финроду, только бы он остался здесь, в их маленьком королевстве. Остался с ней, радуя ее перед сном очередными страшными сказками. Галадриэль не стала томить Поппи загадками и без долгих предисловий объявила, что сбежит из дома ночью. – Вы ведь шутите? – девчушка посмотрела на свою подругу испуганными глазами, ища признаки обмана и плутовства. – Нет, – Галадриэль поджала губы, боясь, что дрожь в голосе выдаст ее страх и сомнения. – Собери мне с собой что-нибудь поесть, – ласково взмолилась она, – ночью я проберусь в конюшню, возьму Магду и к утру, когда родители обнаружат пропажу, я буду уже далеко. Поппи выглядела бледной и взволнованной, она продолжала стоять, нерешительно привалившись к мешку с зерном. Галадриэль не дала своей сообщнице ни малейшего шанса опомниться и продолжила втягивать девчушку в паутину своих дерзких планов: – Помнишь тот старый дуб, где я устроила свой тайник? Поппи замотала головой, не в силах что-либо вымолвить. – Сходи туда и принеси мне кинжал Финрода, – дала четкие указания Галадриэль. Теперь она звучала не как подруга, но как хозяйка. – Зачем он вам? – Поппи почти заплакала, оглушенная переизбытком гнетущей информации. – Кто же отправляется безоружным в далекие путешествия? – с вызовом объяснила Галадриэль. – Куда вы направляетесь? – не выдержала неизвестности юная служанка. Ее взгляд пытливо скользил по лицу подруги, все еще не до конца веря в серьезность намерений молодой леди. Галадриэль на несколько секунд замолчала, словно сама не осознавала того, что собиралась произнести вслух, но отпираться и врать смысла не было, поэтому она решилась. – В Мордор! – обреченно выдохнула она, вызволив из горла своей подруги горестный вскрик.

***

Весь оставшийся вечер Галадриэль провела в образе ласковой кошечки. Она льнула к матери и отцу, докучала всем миллионом глупых вопросов, и даже Ангрод и Аэгнор отметили ее небывалое внимание к своим скромным персонам. – Что с тобой, сестра? – не удержался от вопроса Финрод. Он был не только самым старшим из братьев, но и самым чутким – душевным камертоном настроений своей любимицы. Галадриэль изобразила максимальное равнодушие, лишь едва пожав плечами в ответ. Как она могла сказать ему, что сегодня покинет этот уютный родной дом из-за него, ради спасения его жизни, что через несколько часов она разобьет ему сердце своим жестоким поступком! – Это не к добру! – запричитала Эарвен. В последнее время она была крайне беспокойна и видела в любых мелочах дурные знаки и предзнаменования. Тяжело вздохнув, мать направилась прочь из гостиной, очевидно, чтобы помолиться каким-нибудь святым за здравие их проклятого рода. В комнате воцарилась неестественная тишина, прерываемая лишь барабанящими по столу жилистыми пальцами Финарфина. Галадриэль ощутила легкий укол вины, как будто тень ее намерений только что выгнала за дверь спокойствие и радость, оставив после себя тяжесть реального положения их семьи. – Спокойной ночи! – торопливо откланялся отец и вышел следом за своей дорогой супругой. Ангрод и Аэгнор, замешкавшись ровно на минуту, также поспешили удалиться в свои комнаты. Галадриэль прикусила губу и украдкой взглянула на Финрода. Он стоял посреди гостиной, воинственно скрестив руки на груди. Всё в нем – его взгляд, его стиснутые челюсти, его осанка – кричало о том, что он настроен решительно. – Ну, – наконец произнес молодой человек, разрушив чары утомительного молчания, – сама расскажешь или предоставишь это мне? Галадриэль попыталась не смотреть на него, отвернувшись к стене, но ее порывистая натура одержала верх, и она призналась. – Я знаю о женихе для меня! – с укором произнесла девушка. – Это подло! – выдохнула она следом, почувствовав, как румянец гнева залил ее щеки. – Вы могли хотя бы предупредить меня! Поза Финрода мгновенно смягчилась под натиском обвинения. – Сестренка, – ласково обратился он к ней, – это пока только идея дяди Феанора. Никто бы никогда не выдал тебя замуж без твоего согласия! И, чтобы умерить гнев Галадриэли, он продолжил: – Ты же знаешь, какой у него нрав. Иногда с ним проще согласиться! Не могли же мы с отцом устроить скандал в присутствии молодого человека? Услышав эти объяснения, Галадриэль ощутила, как с ее плеч упал невидимый камень. – Ты говоришь всерьез? – все же решила уточнить она. – Конечно, малышка! – рука Финрода нежно легла ей на плечо, даря безмятежное спокойствие. – Я бы никогда не позволил отдать тебя в другой дом как какую-то вещь. Галадриэль уже почти успокоилась и вернулась к своему прежнему миролюбивому настроению, когда ее мысли вернулись к еще одному пункту подслушанного разговора. – А как же твоя поездка к колдуну? – прошептала она так тихо, словно одно лишь упоминание могло немедленно перенести дух и тело Некроманта в гостиную – в самое сердце их уютного дома. Финрод нахмурился и обеспокоенно покачал головой: – В этом году урожай был крайне скуден, наши люди не заготовили впрок сена и зерна. Он сделал паузу, собираясь с мыслями: – Нас ждет голод, сестренка! За голодом придет смерть! Слова тяжело упали на каменный пол их большого просторного особняка. – Я не хочу вести тебя под венец как агнца на жертвенный алтарь, даже если цена твоего брака – необходимая провизия и рабочие руки! – Финрод выглядел встревоженным. Он заложил за спину руки и взволнованно заходил по комнате. – Но разумных путей пережить грядущую зиму нет. Кто-то должен попробовать воспользоваться этим призрачным шансом! – Ты сам говорил, что колдуну нужен баланс! – Галадриэль почувствовала, как ее сердце предательски затрепетало. – Что он попросит взамен? Финрод неожиданно остановился, как будто эти мысли ранее не приходили ему в голову, но затем, слегка тряхнув головой, возобновил свои монотонные шаги по полу, вбивая следующие слова в наэлектризованное пространство гостиной. – Мы не можем руководствоваться слухами и детскими страшилками в вопросах, касающихся нашего благополучия. Я обещаю тебе, что тщательно взвешу все «за и против», прежде чем принять хоть какое-то решение! – он строго посмотрел на сестру и затем продолжил с легкой полуулыбкой. – Может, и нет никакого могущественного колдуна! Стоит проверить! Как думаешь… Галадриэль бросилась ему на шею, не дав договорить. Слезы предательски наполнили глаза девушки и заставили ее зажмуриться от усилий сдержать этот эмоциональный поток. В эту самую минуту решение, которое до сих пор было только неясной тенью, призрачным намерением, окончательно сформировалось в ее голове. Она не даст своему дорогому брату совершить этот опрометчивый поступок! Она знала его слишком хорошо, чтобы точно знать, что он пожертвует собой, не глядя, при любом, даже самом мизерном шансе, на спасение других. Она не позволит свершиться этой чудовищной несправедливости! Не такой ценой! Финрод был явно растроган внезапной реакцией Галадриэли. Он крепко прижал ее к себе, позволив залить свою рубашку девичьим разочарованием и скорбью. – Ну же, сестренка! Выше нос! – он слегка отстранился, чтобы погладить ее по голове. – Все будет хорошо! Верь мне! Галадриэль послушно кивнула ему в ответ, не желая углубляться в этот разговор, и, тщательно вытерев слезы рукой, поспешила в свою комнату, оставив брата в одиночестве гостиной. Она хотела бы позволить себе еще немного нежности и ласки, но время предательски уходило, а некоторые детали ее скорого побега требовали тщательной доработки. Финрод, тронутый таким проявлением чувств своей любимицы, с легким сердцем отпустил ее, уверенный, что был вполне убедительным в своих аргументах и смог развеять опасения сестры. Оказавшись в своей комнате, Галадриэль уселась на широкий подоконник и стала тщательно осматривать знакомую территорию. Их старый конюх, которого она знала с малых лет, вряд ли мог стать серьезным препятствием на пути к побегу. Он слишком любил вино, чтобы тихий стук копыт мог поднять его ночью с любимой соломенной лежанки. С тех пор, как королевство Финарфина настиг мор, оставшиеся слуги были слишком ценны, чтобы замечать мелкие огрехи в их верной службе. Эта мысль успокоила девушку. У нее была лошадь, запас провизии и кинжал Финрода. В ее идеальном плане был только один пробел, и ей нужно было его восполнить. Тяжело вздохнув, она спрыгнула с подоконника, взяла со стола масляную лампу и снова шмыгнула в широкий коридор, на сей раз, чтобы проникнуть в рабочий кабинет отца. Галадриэль никогда не испытывала нужды покидать свой дом и окрестные территории. Все ее знания о мире ограничивались красочными рассказами братьев и родителей. Она знала дорогу до ближайших деревень, бывала в местных лесах, гуляла у шумных речек, но это не шло ни в какое сравнение с далеким и туманным внешним миром. Здесь ее все знали. Крестьяне и ремесленники почтительно снимали головные уборы при виде маленькой леди и стыдливо опускали глаза. Дородные румяные женщины угощали яблоками. Весь мир, за исключением таинственного Мордора, представлялся ей дружелюбным и полным приятных открытий. Обдумывая план побега, Галадриэль с горечью осознала, что совсем не знает дороги. Она была осведомлена, что путь в королевство теней идет на восток, но на этом ее знания о маршруте путешествия заканчивались. Стараясь не шуметь, девушка на цыпочках пробралась в вотчину отца и торопливо принялась за дело. Ей нужна была карта. Финарфин никогда не запирал кабинет, не имел он привычки и держать под замком ящики стола, полностью доверяя не только домочадцам, но и слугам, большинство из которых работали в его доме всю свою жизнь. Галадриэль почувствовала, как задрожали ее руки, когда она осознала масштаб своего предательства. Любимая дочь подлейшим образом рылась в вещах своего отца как беспринципный вор. Галадриэль замерла на несколько мгновений, восстанавливая дрожащее дыхание. Паника поднималась к ее горлу, пока она прятала под корсет небольшой клочок плотной бумаги. Она знала, что в кабинете отца есть несколько карт Средиземья и взяла самую маленькую по размеру – ей Финарфин пользовался реже всего. Затем она продолжила святотатство, яростно открывая ящики тяжелого письменного стола, в нижнем из них она увидела пару тугих мешочков – деньги на текущие расходы семьи. Совесть вгрызлась в грудь Галадриэли, вызвав неконтролируемое удушье, и не позволила взять девушке даже один кошель. Вместо этого Галадриэль развязала тугую веревку и высыпала на потную ладошку несколько монет. «Этого хватит», – убедила себя девушка и с нескрываемым облегчением привела стол в первозданный вид. Она выскользнула из кабинета и поклялась себе, что больше никогда ничего не сворует, даже ради спасения чужой жизни. Только после этого немого обещания, Галадриэль почувствовала, как совесть ослабила свою хватку, вернув сердцу спокойный ритм. Вернувшись к себе, она юркнула под теплое одеяло и позволила себе насладиться этим чувством. Мягкая перина, легкое покрывало, удобная подушка – всё это скоро исчезнет из ее жизни на неопределенный срок, как и возможность досыта есть и принимать горячую ванну. Когда из посторонних звуков в доме остался только противный стрекот насекомых, назойливо бьющихся об потолок, Галадриэль отчетливо поняла, что пришло ее время. Она застыла в нерешительности на кровати, намеренно растягивая момент. Часть ее – та, которая боялась – умоляла одуматься, но другая – упрямая – только заставила крепче сжать кулаки. Она не струсит, не отступит перед вызовом, который ей бросила сама судьба. Борьба внутри нее не прекращалась ни на минуту, пока ее руки доставали из сундука в углу практичную одежду, предназначенную для верховой езды. Разумная часть не сдавалась, пока Галадриэль упаковывала небольшой вещевой мешок, складывая в него гребень, карту, украденные монеты, пару лент для волос и сменную хлопковую рубашку. Остальная часть ее багажа, благодаря усилиям Поппи, уже должна была лежать в конюшне, вместе с тяжелыми сапогами и неприметного цвета плотным плащом. Галадриэль в последний раз окинула отрешенным взором пространство своей девичьей комнаты и, не дав себе времени передумать, закрыла дверь. Путь до конюшни был привычен и знаком. Галадриэль была крайне удивлена той легкости, которую она ощутила, когда ее тело вернулось к привычным, отточенным годами движениям. Она уверенно пересекла пространство двора и вошла в хозяйственную постройку. Громкий храп конюха сотрясал тонкие деревянные стены и явственно указывал на ударную дозу вина, принятую стариком этим вечером. Магда, как будто предчувствуя скорую работу, беспокойно топталась в своем стойле, потряхивая головой и фыркая. Галадриэль с нежностью коснулась своей любимицы, стараясь успокоить ее легкими поглаживаниями. В условленном месте девушка обнаружила оставленные Поппи вещи и удовлетворенно выдохнула. Собрав то немногое, что удалось раздобыть служанке, и окончательно переодевшись, Галадриэль взяла Магду под уздцы и вывела во двор. Боясь, что стук копыт может привлечь внимание, девушка некоторое время медленно шла рядом с лошадью, позволяя контурам дома, где прошло ее детство, слиться с темнотой ночи. И, только отойдя на почтительное расстояние, Галадриэль позволила себе забраться на Магду и пустить ее в галоп, оставляя за спиной уютную и безмятежную жизнь.