Часть 2

Галадриэль, конечно, знала из книг про путешествия людей, но описания тягот и лишений обычно были щедро сдобрены какими-нибудь невероятными чудесами, ощутимо облегчающими быт странствующих в их дорожных приключениях. Теперь она была уверена: эти истории сильно приукрашены. В первый же день после побега Галадриэль попала под дождь, который за считанные минуты превратил ее вещи в мокрое тряпье. Пока девушка искала хоть какое-то укрытие, вода сделала свое грязное дело, измочив ее карту и скудные запасы хлеба. Галадриэль продрогла до костей, и все ее желания свелись к банальным потребностям – сухое белье и горячая чашка супа. В поле, по которому неуверенно брела Магда, скользя копытами по жирной грязи, неоткуда было взять ни первое, ни второе. Галадриэль отчаянно вглядывалась в промокшую бумагу с поплывшими чернилами, бывшей еще сутки назад ее компасом в этом неизведанном мире Средиземья, но очертания дорог и населенных пунктов были едва различимы, и девушка больше не могла быть уверенной в правдивости нарисованных маршрутов. Наткнувшись, спустя долгое время, на небольшой скальник, Галадриэль испытала настоящее облегчение от одной только мысли о возможности найти в этой каменной гряде хоть какое-нибудь углубление, чтобы спрятаться наконец от назойливого дождя. Облегчение было недолгим. Расположившись в одной из ниш и привязав Магду у ближайшего дерева, Галадриэль поспешила снять с себя плащ и сапоги, чтобы выжать воду из первого и дать отдых ногам. Стопы девушки, не привыкшие к такому жестокому обращению, были в плачевном состоянии. Некоторые пальцы были стерты до крови и теперь отчаянно горели от боли под потоком прохладного влажного воздуха, кожа на них была сморщена от долгого контакта с грубой материей сапог, зрелище было удручающим. Разжечь огонь тоже не представлялось возможным. Вокруг нее не было ни одного сухого клочка земли, а воздух был настолько сырым, что любые попытки высечь из кремния искру были заранее обречены на провал. Развернув бумагу с отсыревшим хлебом, Галадриэль невольно поморщилась, отчетливо поняв, что ее стратегический запас еды безнадежно испорчен. Тяжело вздохнув, она порылась в мокром мешке и выудила из него единственную ценную вещь – большое зеленое яблоко. Магда радостно заржала, увидев угощение в руках хозяйки. Девушка осторожно разрезала плод на две половинки и протянула одну из них своей благодарной напарнице. Несмотря на холод и сырость, прием пищи вызвал положительный эффект. Галадриэль почувствовала тепло, скапливающееся в районе желудка и распространяющееся дальше по ее замерзшему телу. Ехать под дождем было бессмысленно. До ближайшей деревни, если верить карте было не меньше полдня пути. Сидя под небольшим навесом, спустя почти сутки после своей отчаянной выходки, Галадриэль впервые осознала масштаб совершенной ею глупости. Здесь, в полном одиночестве, она не стала бороться с приступом безграничной жалости к себе и позволила рыданиям пролиться на ее обветренные розовые щеки. Горячие соленые струйки обожгли ее скулы, вызвав мелкий озноб от столь резкого контраста с холодным безжизненным камнем за спиной. Слезы причиняли боль, но они же, единственные, согревали ее в этот первый вечер вне дома, даря свое жгучее тепло и мокрую ласку. Утром Галадриэль едва ли могла назвать себя отдохнувшей. Все ее тело ломило от сна в неудобной позе, одежда по-прежнему была сырой, кончики пальцев неприятно покалывало, а желудок пел жалобные песни. Засунув в рот кусок влажного хлеба, девушка заставила себя тщательно пережевать его, чувствуя отвращение к липкой субстанции, бывшей еще недавно ароматным мякишем под золотистой корочкой. Магда, казалось, все понимала. Ее грустные глаза с тоской смотрели на девушку, разделяя в полной мере свалившиеся на хозяйку напасти. Дождь, слава Эру, кончился, хотя небо так и осталось затянутым мрачными осенними тучами. – Если я не найду способ просохнуть в ближайшее время, то, очевидно, заболею и умру в горячке, – с грустью в голосе Галадриэль поделилась своими опасениями с лошадью. Просохнуть на открытом воздухе было маловероятно, поэтому единственным шансом на спасение оставалась небольшая деревушка, которую девушка заприметила на вымокшей карте еще с вечера. Полная надежд, Галадриэль схватилась за бумагу, но в ужасе ахнула, увидев вместо выверенных линий реки потекших чернил. Не было никаких ориентиров, лишь бесформенная черная масса на сером грязном листе. Это была катастрофа, словно всё вокруг безмолвно намекало ей на необходимость возвращения, но Галадриэль обладала необычайным упрямством. Ничто не могло сломить ее на пути к назначенной цели. Даже если бы на нее обрушилась снежная буря, она, вероятнее всего, предпочла бы замерзнуть насмерть, чем признать поражение. Поэтому, не теряя времени даром, она свернула свой скромный лагерь и отправилась дальше, полагаясь на свое чутье и удачу. Первую половину дня Галадриэль видела вокруг себя все тот же однообразный пейзаж: бескрайние поля, перелески, мелководные реки и маленькие озера. Воздух был прохладным и густым, вбирающим в себя последнее тепло земли, накопленное почвой за жаркие летние месяцы. Тучи все так же низко грудились кучами, не желая уступать солнцу своих владений. День давно клонился к вечеру, а призрачной деревни все не было видно. Галадриэль совсем отчаялась добраться до людей и уже с тоской оглядывала унылый пейзаж, примечая вероятные места для ночлега, когда равнина, распростертая вокруг нее, перестала выглядеть дикой. Все чаще ее взор натыкался на черные, аккуратно убранные поля; на примятые травы рядом с дорогой; на следы от колес, оставленные повозками или телегами. В сердце ее потеплело от мысли поужинать горячей едой. Она воодушевленно погладила Магду, заставляя лошадь ускорить темп. – Жизнь налаживается! – ласково прошептала она животному на ухо. Действительно, через некоторое время, поля сменились хозяйственными постройками и избами. Галадриэль въехала в деревню. У первого же дома она обнаружила мальчонку, что-то мастерившего на старом пеньке. Не раздумывая, девушка обратилась к нему. – Есть у вас трактир? – с надеждой в голосе спросила она, выдергивая мальчика из меланхоличной задумчивости. – Там, – махнул он в ответ рукой, даже не подняв голову, чтобы рассмотреть незнакомку. – Спасибо! – с благодарностью выдохнула девушка и поспешила в указанную сторону.

***

Как только Галадриэль перешагнула дверь трактира, она сразу поняла, что совершила ошибку. Несколько пар похотливых глаз мгновенно уставились на нее, оценивая женственные изгибы. Она не привыкла к вожделению во взглядах мужчин, к отсутствию трепета и благоговения. По небольшому помещению прокатился оживленный гул, кто-то даже присвистнул и радостно хлопнул в ладоши. Галадриэль мгновенно съежилась и, низко склонив голову, проследовала к хозяину заведения. Им был старый седой человек с хищным лисьим взглядом. Он презрительно оглядел постоялицу с головы до ног, от его цепких глаз не укрылось жалкое положение девушки в сырой и грязной одежде. Однако, когда Галадриэль робко положила одну монетку на прилавок перед собой, его лицо мгновенно преобразилось, сменив брезгливое выражение на благодушное. – Чего изволит мисс? – фамильярно поинтересовался он. Галадриэль больше всего мечтала о теплой ванне и мягкой кровати, но у нее с собой было только несколько монеток, а путешествие оказалось не таким скорым, как она предполагала. Девушка была уверена, что достигнет Мордора в течении трех дней, но ночь, проведенная под открытым небом, и потеря карты сбили спесь с юной гордячки. Она отчетливо поняла, что ничего не знает о реальном мире и его масштабах. Поэтому она ограничилась самым необходимым: – Мне бы чашку супа и пару часов у вашего камина, чтобы согреться и дать лошади отдохнуть. Старик понимающе закивал, а затем заливисто свистнул: – Эй, Роуэн, вытащи свою задницу на улицу и позаботься о лошади нашей гостьи! При этих словах трактирщик лукаво подмигнул Галадриэли, а затем пригрозил кулаком молодому пареньку, вынырнувшему из-за неприметной двери подсобного помещения. – Будет сделано, мистер Вальдрег! – подобострастно отчеканил помощник и пулей выскочил за дверь. – Желает ли мисс выпить? – продолжил угождать трактирщик. Галадриэль задумалась. Девушка никогда не пила и знала, что алкоголь лишает рассудка, но она так намерзлась за последние два дня, что была готова продать душу дьяволу, лишь бы согреться. В конце концов после недолгой борьбы со своими убеждениями она сдалась и кротко кивнула головой. – Располагайтесь, мисс, – прогнусавил старик, жестом приглашая ее проследовать к любому понравившемуся столу. Выбирать было не из чего. Ближе к выходу сидела компания из четырех мужчин – тех, что бросали в ее сторону недвусмысленные взгляды. Судя по виду, обычные ремесленники, зашедшие сюда в поисках дешевой выпивки. За центральным столом скучал в одиночестве высокий стройный мужчина. Он резко контрастировал с жителями деревни. Его сапоги были идеально вычищены, его руки, в которых он держал кружку с каким-то напитком, не были покрыты въевшейся в поры грязью и копотью; кроме того, на одном из пальцев Галадриэль разглядела массивное золотое кольцо. Его лицо было скрыто под тяжелым капюшоном плаща, который он по каким-то причинам решил не снимать. Но больше всего девушку поразили его глаза, холодные и оценивающие. Они скользнул по ней без всякого выраженного интереса, заставив при этом покрыться кожу тысячью мурашек. Он излучал опасность. И все же, имея выбор, Галадриэль предпочла бы остаться с ним, нежели с другими мужчинами из этого трактира. Без всякого уважения к присутствию дамы они обменивались скабрёзными шутками и постоянно косились в ее сторону. Девушка заняла последний стол у стены, обеспечив себе хороший угол обзора. Через несколько минут Вальдрег принес ей долгожданную чашку с супом и кружку с мутной вонючей жидкостью. Галадриэль не стала вдаваться в подробности, какого рода этот напиток. Вместо этого она зажмурилась и выпила предложенное залпом под одобрительное улюлюканье группы мужчин за дальним столом. Алкоголь обжег нутро, вызвав короткий спазм в желудке, после чего Галадриэль почувствовала волну тепла, распространившуюся по телу, от живота и груди к замерзшим конечностям. Галадриэль задохнулась от интенсивности ощущений, жадно раскрыв рот в поиске дополнительного кислорода, но опыт присутствия на званных вечерах в ее доме не прошел даром и подсказал ей дальнейшую схему действий. Она проворно схватила ложку и зачерпнула ею суп. Горячая похлебка заглушила жжение в горле, подарив долгожданное блаженство. Желудок приветливо заурчал, после чего Галадриэль с упоением принялась хлебать содержимое чашки, позабыв на короткий миг о недобрых людях, делящих с ней узкое пространство трактира. Насытившись, она облокотилась на спинку стула, ощутив что-то близкое к состоянию покоя и умиротворения. Невольно ее взгляд вновь устремился в сторону незнакомца. Как оказалось, он тоже за ней наблюдал. На короткий миг их глаза встретились. Губы мужчины слегка дернулись, изобразив едва заметную ухмылку, а его холодные серо-зеленые глаза опасно сверкнули под капюшоном, после чего он вновь погрузился в безучастное состояние, смотря мимо девушки куда-то в сторону стены. Мужчины за крайним столом перестали быть такими громкими и перешли на заговорщический шепот. Это должно было насторожить Галадриэль, но алкоголь и тепло сделали свое дело. Она сладко зевнула и позволила себе задремать, наслаждаясь мимолетным комфортом. Галадриэль проснулась от громкого смеха – ремесленники рассказывали друг другу какие-то байки и весело хохотали. Посмотрев в сторону окна, девушка поняла, что вечер неумолимо клониться к концу. Свет едва пробивался сквозь тонкую пластину слюды. Это было плохо. Галадриэль с грустью вспомнила предыдущую ночь, отчетливо понимая, что эта будет не лучше. Однако, тратить драгоценные монеты на такую роскошь как кровать было крайне неблагоразумно. Поэтому она обреченно встала из-за стола и, коротко кивнув трактирщику, поспешила наружу. Как только Галадриэль вышла на широкий двор перед неприметным зданием, она услышала за спиной протяжный скрип двери. Обернувшись, она разглядела в вечернем пасмурном воздухе силуэты двух мужчин, из числа тех, что сидели за дальним столом. Они самодовольно присвистнули и двинулись следом за ней. Галадриэль опасливо посмотрела по сторонам. Трактир находился почти на выезде из деревни, подальше от других домов. До конюшни, куда Роуэн, судя по всему, отвел ее лошадь, было пару десятков ярдов. Галадриэль никогда не оказывалась в такой отчаянной ситуации, поэтому, не раздумывая о последствиях, она бросилась в сторону постройки. В тот же миг она услышала радостное улюлюканье и топот двух пар ног. Ее преследовали. Не оглядываясь назад, собрав в кулак всю свою волю, она забежала в помещение конюшни, не потрудившись даже прикрыть за собою дверь. Вместо того, чтобы броситься к стойлу Магды, она устремилась в кормовую комнату и нырнула за тюк сена, стараясь не дышать, чтобы не выдать свое присутствие. – Красотка! – пропел хриплый мужской голос под одобрительное фырканье второго. – Выходи! У нас есть чем тебя угостить! – Действительно, – рассмеялся другой, – ты когда-нибудь пробовала мужской член? Галадриэль зажала уши ладонями, как будто это могло защитить ее от похоти этих подонков. Она никогда не была набожной девушкой, в отличие от матери, проводившей много времени за молитвами, но сейчас, в эту минуту, она обратила свою мысленный призыв к Эру, умоляя даровать спасение ее чести. Горячие слезы беззвучно брызнули из ее глаз, заставляя зажмуриться. Один из мужчин, очевидно, взял в руки вилы и теперь противно отбивал ими ритм, проходя по коридору между стойл, разбудив этим постукиванием Магду и еще одного скакуна, мирно дремавших в теплоте постройки. Галадриэль слышала, как неторопливые шаги людей приближаются к кормовой. Она готова была поклясться, что даже различает их учащенное после бега дыхание. Мужчины были уже достаточно близко, когда до слуха девушки донесся странный хруст, аккомпанирующий судорожному хрипу, и суетливый шорох. Потом все резко смокло. Только звякнули вилы, гулко упав на землю. Галадриэль съежилась еще сильнее, боясь, что это ловушка, что мужчины вычислили ее, и теперь притаились в ожидании, когда же мышка покинет свою уютную норку. Прошло некоторое время, прежде чем Галадриэль решилась убрать потные от страха ладони с ушей. За тюком, ставшим ее оберегом, по-прежнему было тихо. Она уже почти решилась выйти из своего укрытия, когда ее внимание привлек шум у входа. Она снова замерла, отчаянно прислушиваясь. Это не были мужчины, преследовавшие ее, шаги были слишком ровные, слишком мягкие, грациозно кошачьи. Черный скакун, которого Галадриэль мельком видела в одном из стойл, радостно заржал и забил копытом, приветствуя хозяина. Галадриэль выдохнула. Из всех посетителей трактира лошадь мог себе позволить только человек в капюшоне. – Алкарин! – с нежностью в голосе обратился он к вороному коню. – Нам пора двигаться дальше! Надеюсь, ты достаточно отдохнул? Несмотря на спасительное присутствие незнакомца, Галадриэль не решилась выйти из своего убежища, не доверяя не только ему, но и самой себе. Куда могли испариться люди, которые еще несколько минут назад явно желали обесчестить ее? Могли ли они тоже притаиться в тени конюшни и выжидать? Галадриэль поморщилась при этой мысли. Вряд ли бы они стали прятаться от незнакомца. Значит, по непонятным причинам, они ушли. Девушка, почувствовала, как у нее предательски скрутило живот, когда клубок нервов неожиданно развязался. Ее стошнило, зловонная масса вырвалась наружу, забрызгав верх плаща остатками непереваренного супа. Кислый запах ударил в нос. Теперь Галадриэль точно не хотела встречаться с незнакомцем. Ее наряд и внешний вид являли жалкое зрелище. Отвратительное! Неприглядное! К счастью, человек в капюшоне не задержался в конюшне надолго. Он проворно вывел Алкарина наружу, громко хлопнув дверью, как будто подавая невидимый знак. Галадриэль досчитала про себя до десяти и послушно вышла. В помещении, действительно, было пусто. Магда нетерпеливо переминалась с ноги на ногу в своем стойле, поджидая хозяйку. – Пойдем, малышка! – ласково обратилась девушка к кобыле. Лошадь в ответ понимающе фыркнула. Выйдя на воздух, Галадриэль с удивлением обнаружила, что окна трактира темны, как будто гости стремительно разошлись, а трактирщик лег спать. Гомона голосов также не было слышно. Это должно было насторожить девушку во второй раз за вечер, но она была так вымотана попыткой надругательства, что не обратила на этот факт должного внимания. Не заметила она и странные темные полосы на земле, идущие от конюшни в сторону заведения. Вскочив на Магду, Галадриэль направилась в ближайший перелесок, чтобы переночевать там. Отъезжать далеко от деревни не было никакого смысла. Она явно сбилась с пути. Поэтому девушка решила попытать удачу завтра днем, спросив направление до Мордора у какого-нибудь местного жителя. В небольшой роще трудно было рассчитывать на полноценное укрытие от промозглого осеннего воздуха. Поэтому, привязав Магду к дереву, она устроилась тут же, крепче закутавшись в свой грязный плащ. Ночь обещала быть прохладной, судя по облаку пара, который вырывался из легких девушки при каждом выдохе. Уже в тысячный раз за день Галадриэль почувствовала предательские слезы, проступившие в уголках ее глаз. Она устала, чертовски устала. Стертые пальцы на ногах горели огнем в плену тесных сапог, но разуться в таких условиях было бы непростительной глупостью. Желудок скручивало спазмами от пережитых потрясений и выпитого натощак алкоголя. Деревья вокруг пугающе скрипели и шелестели на ветру, напоминая очевидную истину, что не только люди могут представлять для нее опасность. Галадриэль слышала о волках, о свирепых кабанах, но ни разу не сталкивалась с ними лицом к лицу. Она с горечью осознала, что никак не подготовлена к подобным встречам и абсолютно беззащитна. Эти мысли ошеломили и без того истерзанное сердце девушки, вызвав на коже россыпь трусливых мурашек. И, тем не менее, сон пришел почти сразу. Очевидно, ее сознание выбрало единственный доступный способ уйти от неприглядной реальности, даровав временный покой. Ей снился дом. Ее любимая комната. Галадриэль лежала в своей кровати, будучи еще совсем маленькой девочкой, и слушала сказки Финрода. Одеяло мягко укутывало ее своим теплом, даря тихую безмятежность. Голос брата скользил на краю ее разума, нашептывая странные заклинания. Она не узнавала слова, потому что они были на непонятном для нее языке, но смысл их был ей доступен. Она чувствовала безопасность, словно кто-то укрыл ее защитным колпаком. Убаюканная ласковыми напевами, Галадриэль сильнее потянула за шерстяной край, стараясь закутаться в одеяло с головой, и с ужасом открыла глаза, когда искра сомнений пронзила ее идиллические фантазии. Она подскочила на месте и обнаружила на себе большой серый плед. Реальный! Каким-то непостижимым образом перекочевавший к ней из сна! Ее взгляд метнулся из стороны в сторону и застыл в нерешительности, столкнувшись с холодными серо-зелеными глазами. Она была не одна! В нескольких шагах от нее мирно жевал траву черный, как сама ночь, конь, а рядом с ним, изогнув губы в едва заметной ухмылке, стоял незнакомец из трактира и с нескрываемым интересом рассматривал ее. За спиной мужчины уже вовсю полыхал рассвет, озаряя его фигуру ярким потусторонним светом.