Часть 3

Следующий осколок. Он показался таким серым, остальные были чернее черного. Девушка рисовала. Снова. Но не для матушки, не для кого-то ещё. Она рисовала себя. В изощрённой форме. Только я мог увидеть в этом наборе хаотичных мазков ее фигуру. Тут она стояла с бокалом, как я и представлял. Тут она отражалась в луже. Тут ее рука и сердце обливались кровью... Даже она этого не видела. Только я. От этого было ещё более печальнее. Почему-то теперь только я видела эту девушку, только я знал, что она была когда-то здесь. Когда-то вдыхала дым сигарет, она любила обжигать их о свои руки. Только я знал, что ей сначала не нравилось рисовать. Только я знал каждого, кто разбил ей сердце... Потому что я был там первым в списке.. Я смотрел на эти мазки и мне хотелось разорвать ее холст. Он был отвратительно хорош. Настолько, что мне хотелось разрыдаться, но одновременно меня тошнило. Она оголила меня, она вскрыла меня. Наблюдал я за ней, а знала она меня. Откуда? Меня охватила необъяснимая ярость. Возможно потому, что она знала меня, даже ни разу не говорив со мной, а я, тот, кто был всегда рядом, тот кто смотрел за ней в самый печальный момент, совершенно не знал ее. Кто эта девушка? Кто она? Почему она? На холсте был я. Возможно, она не хотела рисовать меня. Не думала, что я это увижу, не думала, что это я. Я медленно подошёл и коснулся краски. Обжигает. Осколок пуст. Мое тело парализовало. Я не мог пошевелиться. Я не знал, как я выгляжу. Я не хотел этого знать. Я взял следующий. Совсем немного и мне можно будет это забыть. Я смогу об этом не думать, не помнить. Чьи-то губы коснулись ее. Такие холодные, она замёрзла, совсем недавно прогуливалась по заснеженным улицам. Ей было плохо, я видел это по ее затуманенному взгляду. - у меня так болит голова, - громкая музыка наконец начала проникать в уши, заставляя закрыть глаза. Губы ей что-то сказали, но она не слышала. То ли музыка играла слишком громко, то ли ее мысли не давали ей слышать. - мы закрываемся, - голос официанта слишком резал слух. Она ничего так и не выпила, она была уже достаточно пьяна от мыслей, что заполняли ее голову. Где-то через час она уснула в туалете, после чего не меняла положение. Я смотрел. Хотел принести плед. Она так замёрзла. - голова болит,- девушка прошептала, смотря на незнакомую фигуру,- она каждый день так невыносимо болит,- по ее щекам потекли слезы. От того как сильно болела голова? Почему люди плачут? Я смотрел на нее. Она становилась незаметнее. Она растворялась. Я лишь наблюдал, я так боялся все испортить. И в итоге она растворится. Прямо на глазах. Ни на чьих-то. На моих. Но я их закрою. Я всегда наблюдал, закрывая на все глаза. Я потерял ее из виду. Вот она и растворилась. Я взял ещё один. Нужно было скорее заканчивать, хоть и казалось, будто это не кончится. - да она чокнутая,- послышался едва различимый шепот,- я вообще слышала, что она ест жаб. Живьём,- хохот. Я сел к ней за парту. Она рисовала. Как часто она это делала? Порой мне кажется она никогда не останавливалась. Хаотичные закорючки, глаза, абстрактные композиции. Она старалась не слушать, прямо как я старался не видеть. Я будто был тем в классе, кто все видел, все издёвки, смешки, плевки, подножки, рюкзаки в мусорках, но улыбался и как спрашивали искажал лицо удивлением. Не могу поверить! Как так! А я и не знал! Как ты? Помочь? Но на самом деле никто не собирается и правда помогать таким людям. Если их выбирают мишенью, по крайней мере в кругу этих людей, они ей останутся, что бы не делал. Как бы не менялся. Может только если кто-то ещё более меньше и смешнее падает. Я смотрел на ее волосы. Раньше никогда не замечал, как те струились по плечам, но сейчас могу это представить. Сейчас они были собраны в такой жутких хвост, что мне показалось, будто она хотела вырвать себе эти волосы. Думаю, они мешали. Мельтешили, щекотали лицо, все время где-то вылезали и мешали смотреть. - и это ты называешь рисунками?!- кто-то вырвал лист из-под рук девушки,- в нищете из-за них помрешь. Я смотрел ей в глаза, я хотел прочитать, что она чувствовала. Она же должна была захотеть плакать? Я прав? Но она не изменилась ни на грамм, лишь ее губы дернулись, будто хотели что-то сказать, но резко решили что не стоит. Я смотрел ей в глаза. Почему она всегда были такими? Словно осколки, которые я просматривал. Грязные, мертвые, колкие, но при этом пустые. Может она тоже была осколком стекла? Осколком, что думал, что и так сможет стать вазой. Осколком, что откололся не специально, его отломили, некрасивый, нарушает мозаику. Я не мог отвести взгляда. Я хотел ее разгадать? Нет, я понял, я хотел ее опустошить. Она ведь тоже осколок. Я хотел очистить ее от всего на свете. И от плохого, и от хорошего... Хотя не помню ничего хорошего. Может, оно ещё будет? - мадам это не мы! Это все она!- закричали дети, которые разрисовали класс. - это так? Мне сообщить твоим родителям,- послышался глухой голос учительницы. - не надо... Я все ототру,- девочка посмотрела на каракули на полу и стенах,- не говорите ей, она меня точно не полюбит...- последнее было сказано совсем тихо и тогда я увидел это. Слезинку. Она была совсем мала, выпала из ее глаза, будто разрывая каждый сантиметр кожи щеки. Учительница оставила ей ключи и ушла. Я смотрел на нее, а она не могла пошевелиться. Я стоял в углу, а она посреди кабинета. Почти через полчаса девочка все отмыла, хоть это и было трудно. В какой-то момент я хотел взять тряпку и помочь ей... Но не мог. Я остолбенел. Не мог пошевелиться. Почему она? Что она такого сделала? Почему именно ее никто не любил? Почему именно ее? Она же так этого хотела, это было единственное, чего она хотела добиться. Быть любимой. Я отпустил осколок. Почему?.. Я не мог продолжать. Из моих глаз вновь хлынули слезы, они обжигали мои руки, потому что те были в царапинах. Мое лицо стало кроваво-красным от крови с руки. Но я не мог остановиться. Прекрати. Прекрати. ПРЕКРАТИ. Зачем тебе быть любимой? Зачем тебе эта любовь? Почему ты искала ее в каждом углу? Почему ты кричала о ней каждому, кого встречала? Почему она была так для тебя важна!? Что бы она тебе дала!? Люби меня! А я... Понаблюдаю. Разве это не любовь!? Мне жаль. Жалость не любовь? Что такое любовь? Знала ли ты вообще то, чего так желала!? Знала ли ты какого это? Почему же?.. почему... Я посмотрел вверх. Почему мне тоже больно? Почему больно не только ей? Почему я тоже должен страдать? Страдать из-за нее. Все из-за нее страдали. Она сходила с ума. И я сейчас тоже. Не знал. А зачем я здесь? Я тихо поднял следующий. Приготовился. Я здесь, чтобы помочь тебе. Лёгкий ветер, он будто нежно гладил меня по лицу, смахивая мои слезы. Я открыл глаза. Где это мы? Вокруг нет этих серых, шумных улиц. Я осмотрелся. Подо мной была мягкая, зелёная трава, достаточно высокая, хоть я и чувствовал лёгкую влажность земли. Недавно был дождь. Я поднял взгляд. Прямо передо мной солнце. Такое яркое. Я даже сначала сщурился, а потом привык. Лучики быстро согрели меня. Будто ничего до этого и вовсе не было. Я выдохнул. Она сидела рядом. Своими тонкими, израненными руками она обнимала колени, с улыбкой смотря на солнце. Спокойно. Она не выглядела как обычно. Пустой, холодной... Сейчас она была словно подснежник. Старалась согреться, ловя каждый лучик только вставшего солнца. Она подвинулась ко мне и положила мне голову на плечо. Она меня видела. Она не избегала меня взглядом. Девушка молчала. Может спала? Я смотрел на ее лицо. Такое... Странное. Для нее. Будто еще секунда и она расмеется, оглушая меня и растворяясь в собственном смехе. Я аккуратно поднял руку и погладил ее по волосам. - любовь это когда ты чувствуешь себя так, будто твоя смерть причинит кому-то боль. Так, будто даже если ты заблудишься в темноте, кто-то придет и протянет тебе руку, показывая тебе выход на свет. Так, будто ты знаешь, что не замёрзнешь до смерти, потому что момент встреч будет всегда согревать изнутри... Так... Будто тебе плевать на все невзгоды. Будто в твоей жизни есть ещё что-то кроме этой пустоты, что разгрызает изнутри,- она шептала хриплым голосом. Я увидел ее глаза. Они были полны слез. Они обжигали ее. Они лишь делали больнее,- но это все не про меня. Я зашла так далеко в этот темный лабиринт, что никто даже не может меня найти. И я больше не уверена, хочу ли я быть найдена. - я люблю тебя,- я прошептал это ей на ухо, будто надеясь, что она мне поверит. Будто я не знал, что этого уже было недостаточно. Будто я не знал, что это уже не поможет. - я знаю,- она улыбнулась, поднимаясь на ноги,- но этого недостаточно. Она ушла. А я смотрел на солнце. Оно согревало до кончиков пальцев. Оно выжигало каждую бородавку, что образовалась во мне. На мне. Осколок будто врос мне в руку. Я не мог его вытащить. Больно. Он погружался все сильнее под кожу. Я открыл глаза. Он стал моей частью. Я не стал его вытаскивать... Я оставил так. Оставалось самое трудное. Склеить пустую вазу без этого осколка. Я начал. Он оказался кусочком дна. Посередине. Я усмехнулся. Это было ее сердце. - прости. Я видимо и его у тебя забрал,- я отставил ее. Пошел за стойкой. Теперь она была рядом со мной. Всегда. Теперь моя очередь быть рядом. Прости. Мне жаль...