Часть 2

Почему осознание ошибки приходит только после того, как ты её совершил? Да и зачем? Она уже сделана, почему бы просто не забыть ее? Почему каждый взгляд на нее заставлял меня сожалеть? Мне жаль, мне правда жаль. Прости же ты меня наконец... Что я несу? Она никогда меня и не винила, лишь я ее... Я взял ещё один, по руке потекла кровь. Вот бы холодная, тогда подумал я. Страшно. Не хочу ее видеть. Маленькая девочка. Она так старалась. Я смотрел на нее, она рисовала какой-то пейзаж, так мне показалось. Он был красив для восьмилетнего ребенка, хотя может я был не прав. - мне сейчас некогда, иди к отцу!- крикнула на нее мать. - но ты же знаешь, мам, он опять ушел,- девочка заглядывала в бутылку, пыталась прочитать наклейку на ней, в ее глазах была лишь наклейка. Почему-то малютка не смотрела на мать. - почему же он уходит?! - мам а я откуда...- на пол был брошен бокал, так громко, но девочка не изменилась в лице,- можешь посмотреть на мой рисунок? Я для тебя так... - уметайся! Иди к своему папаше, который точно так же меня не слышит! Слышала маленькая уродина?! Я вообще не твоя мать! - мне неважно мам, я люблю тебя,- девочка подошла и обняла женщину за ногу, но ее тут же пнули. - я тебе сказала! Уйди от меня! Девочка подняла осколок стекла и ушла в свою комнату. Она смотрела на свой рисунок. Я не мог понять, что она там хочет разглядеть и приблизился. Ничего необычного. Обычный детский рисунок. Но малышка сжала осколок. По ее ручке потекла кровь, но ей было не до этого, она разрезала свой рисунок на маленькие кусочки, стеклом. - недостаточно красиво...- она так тихо прошептала, будто объясняя мне причину,- а когда будет достаточно красиво, мамочка меня полюбит... Она не плакала. Я пытался разглядеть хоть каплю грусти в ее глазах, но не нашел. Только недовольство. Собой. Как она недостаточно постаралась. Надо лучше. Лучше. ЛУЧШЕ. Я отпустил осколок. Будто он сам выпал из руки. Я не хотел смотреть дальше, я не хотел знать, что будет дальше. Но должен был. Я вновь взял его в руку. Ей было точно так же больно, верно? Тогда и мне стоит потерпеть. Когда малышка закончила, уронив на ковер небольшие капли крови, она взяла карандаши и продолжила рисовать. Тогда не выдержал, я подошёл и спросил, больно ли ей. - ручка немного болит, но это не страшно, если после этого мама меня полюбит,- она не повернулась, но я хорошо видел ее лицо. Оно было похоже на то, когда она танцевала под дождем. Брошенное. Одинокое. Оно всегда было таким? - мне жаль,- я прошептал. Мне так хотелось, чтобы она услышала это. - значит ли это, что она меня никогда не полюбит?- девочка не переставала рисовать, ей нужно нарисовать ещё множество рисунков, чтобы было достаточно красиво. Я не справился. Слезы упали из моих глаз. Я сел в углу и начал рыдать, выпуская осколок из рук. Он был чист. Но не я. - мне жаль... Мне так жаль... Прости меня, прошу... Я не должен был лишь наблюдать, я должен был тебе помочь... Прости меня... Конечно она не ответит. Возможно и ответ в ее комнатке был моим воображением. Я не хотел проверять. И не стал бы. Никогда. Ведь если бы увидел это вновь... Я успокоился. Осталось немного. Раньше мне казалось, что это совсем чуть чуть, а сейчас, будто бесконечное количество кусков. Я вновь взял один, большой, я вновь совершил ошибку. Она сидела у окна. Смотрела на ночное небо. Она вновь кому-то поверила, поэтому я видел эту улыбку. Иногда мне казалось, что ее улыбка ранила меня сильнее, чем что-либо. Сильнее осколков. Я знал, что пройдет всего немного времени и она будет разрушена. Ее улыбка и вся ее душа разобьётся. Я снова хотел извиниться, но не мог. Она была так рада, я бы сделал лишь хуже. Даже мне не подсилу собрать чью-то душу воедино. тогда мне впервые стало жаль кого-то. Почему? Что в ней такого особенного? Такая же сломанная как и другие. Скорее всего, многие находили свой конец или сами или все же что-то облегчало их души. Но не ее. Ах да. Через пару дней она лежала у батареи в истерике, она снова все испортила. Вот что ей казалось. Ей казалось, что всегда она не постаралась, она не была достаточно сильной, достаточно умелой, достаточно открытой, достаточно красивой, достаточно худой, достаточно полной, достаточно высокой, достаточно низкой, достаточно достаточной. Она рыдала и рыдала, а после просто уснула. Я сел рядом с ней и смотрел ей в лицо, такая красивая. И мерзотная. Она сочетала в себе все, что я никогда не мог. Может в этом была моя причина жалости. Она кое-что прошептала... Я убрал осколок. Чистый. Мне было плохо. Я хотел все бросить. Я хотел перестать. Я хотел... Смотрел на осколки и думал окрасить их собственной кровью. Почему? Я не мог выносить подобное существование... Я не мог, но и не мог остановиться. Мне казалось, что меня сейчас стошнит, но я не мог остановиться сейчас. Должен же быть хоть один с хорошей концовкой.. Она стояла перед зеркалом. Я стоял совсем рядом. Она уже не смотрела на меня, порой проскальзывала по моей фигуре взглядом, лишь на секунду останавливаясь, не более. Теперь я был для нее декорацией. От этого было хуже. Она могла видеть меня, но не хотела. Не хотела видеть меня. Была ли она обижена? Не думаю, она была разбита; на маленькие кусочки, которые мне приходилось пропускать через себя. Я посмотрел на ее лицо. Оно будто не менялось ни на секунду. Синяки под глазами были чернющими, а лицо опухшее, она рыдала. Рыдала до тех пор, пока могла чувствовать. До тех пор, пока слезы могли течь из ее глаз. Здесь был только я, ей было все равно. Девушка приблизилась к зеркалу и смотрела себе в глаза. Она спрашивала у своего отражения, кто она? И кто эта девушка в зеркале? Это не может быть она. Такая истощенная, такая убитая, такая, будто вся жизнь была страданием... Я держал себя за руку. Лишь бы не протянуть ее к девушке. Лишь бы не погладить ее по сальным волосам. Лишь бы не дать ей фальшивую надежду. Я знал, что этой ей осталось совсем немного. Смотря на ее лицо через плечо я отчётливо видел смерть. Ее смерть. Она была совсем рядом. И девушка это знала. Она ждала. Будто уже поставила чайник и купила сладостей, в ожидании столь важной гостьи. Ничего больше не было важно. Ее не смущало то, как выглядела девушка в отражении, она знала, что это не она. А если и она, это тоже неважно. Смерть приходит не к тому, кто к ней упорно готовиться. Поэтому девушка мысленно ожидала, занимаясь своими делами, которые были сейчас под силу. Первое было встать. Второе сходить в туалет. А третье лечь обратно. Я будто смотрел кино, про чью-то грустную судьбу и не мог остановиться, уже заплатил за сеанс, а я до жути жаден. Она отошла от зеркала и посмотрела на меня. Она стояла и смотрела. Я не мог понять, зачем. Она хотела что-то спросить? Сколько осталось? Как долго ждать? Что она хотела узнать? Но девушка молчала. Я хотел спросить у нее, зачем она смотрит, но я не смог бы спросить так, чтобы она не догадалась, я не мог... - он правда был... Недостаточно красив? Девушка смотрела на меня ещё несколько секунд. Я не мог ответить, я не знал, о чем она спрашивает. Она опустила взгляд, посмотрела на меня и ушла. Осколок был пуст. И я. Странное чувство. Будто произошло что-то ужасное, а я и не заметил. Пропустил сквозь. Это она меня научила? Или я ее?