Пролог и 1 глава

§Пролог§ Прохладный воздух, бесконечное пространство и скрежет зеркального пола под лапами заставляли каждый раз вздрагивать и медленно оборачиваться, с тревогой вглядываясь в пустоту. Здесь не было света, но всё вокруг почему-то было видно так ясно, словно в разгар дня. Сколько она бродила в этом странном месте? Час? Два? А может быть, и больше? Единственный выход, ведущий в привычный мир, больше не открывался, словно отвергая её. Звать на помощь тоже было бесполезно: голос эхом отражался от зеркального пола и потолка и возвращался обратно. Стен нигде не было видно. Или они всё же существовали, но где? Пятилетняя Лунара не решалась отходить далеко от выхода, цепляясь за призрачную надежду, что он каким-то чудом откроется. Она оставалась рядом, не теряя его из виду, в страхе и ожидании. Что, если кто-то всё-таки придёт и спасёт её из этого места? Взглянув на своё отражение в зеркальном полу, она отшатнулась. Оно было искажённым, пугающим: пустые глазницы, из которых сочилась чёрная как смоль жидкость, казалось, смотрели прямо в её душу.  Отражение дракончика медленно потянуло лапу, высунув её из зеркальной поверхности, пытаясь дотянуться до драконихи. Зачарованная, будто под гипнозом, Лунара потянулась навстречу. Но в тот же миг зеркальный пол под ней затрещал, покрываясь тонкими, зловещими трещинами. Пол под Лунарой начал рушиться, и она с криком провалилась вниз, растворившись в темноте... ******* §Глава 1§ С криком вырвавшись из кошмара, Лунара тревожно огляделась по сторонам. Сердце в груди бешено билось, дыхание сбилось, а в уголках глаз, рядом с серебристыми чешуйками, выступили слёзы. Постепенно успокоившись, она вытерла слёзы и поднялась с мягкой подстилки из верблюжьей шерсти. Юная дракониха окинула взглядом свою комнату. Всё было на месте — знакомое, родное пространство. Рядом с подстилкой Лунары стоял большой деревянный резной стол, заваленный множеством деревянных игрушек, вырезанных с удивительной тонкостью. На нём же лежали разбросанные листы бумаги, покрытые непонятными рисунками, смысл которых не могла разобрать даже она сама. Маленькая дракониха прокралась к выходу из своей комнаты и направилась к комнате брата. Осторожно ступая по деревянному полу, она старалась не издать ни звука, дабы никого не разбудить. Половицы слегка поскрипывали под её лапами, и каждый звук заставлял Лунару замирать, прислушиваясь к тишине дома. Лунный свет, лившийся сквозь высокое окно в коридоре, отбрасывал длинные тени, которые казались живыми, готовые в любой момент ожить и схватить её. Фиалковые глаза Лунары блеснули вместе с серебристыми чешуйками возле глаз, и она направилась дальше. Удивительно, но дверь в комнату брата была приоткрыта, и из щели пробивался мягкий золотистый свет. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь после кошмара. Ей нужно было увидеть брата, убедиться, что он здесь, что всё в порядке. А может быть, он знает причину её кошмаров? Или почему зеркальное пространство из сна всё ещё мерещилось ей, как только она закрывала глаза? Прежде чем войти, юная дракониха закрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь уловить мысли брата. Но в её голове была лишь тишина — ни обрывков мыслей, ни привычного шума идей, которые обычно бурлили в сознании Геориза. Толкнув дверь лапой, она заглянула внутрь. Комната Геориза совсем не походила на её собственную: вместо игрушек и непонятных рисунков на столе и полках громоздились книги и свитки, а в углу на столе горела парочка восковых свечей. Брат, крупный дракон с золотисто-песчаной чешуёй, переливавшейся в свете свечей, спал, уронив голову на стол. Его чешуя была украшена замысловатым чёрным узором, подчёркивающим чешуйки, а ближе к хребту узор сгущался в вытянутые ромбовидные пластины, создавая иллюзию древних рун. Перед ним лежал раскрытый свиток, испещрённый аккуратными письменами, а рядом лежало перо, ещё влажное от чернил. Похоже, он заснул прямо во время своей работы, не успев дописать строку. — Геориз? — шёпот Лунары был едва слышен, но этого было достаточно, чтобы брат открыл свой голубой глаз, который сверкнул в свете свечей. — Лу? Что ты здесь делаешь посреди ночи? — спросил он, вскинув голову. Его голос был достаточно низким, но мягким, с лёгкими нотками беспокойства. Лунара замялась, теребя когтями найденный смятый лист бумаги. Как бы объяснить ему, что ей снилось? Что кошмар был до ужаса реален? И отражение с пустыми глазами смотрело на неё в самую душу? — Я… я видела плохой сон, — наконец выдавила она. — Страшный, и… мне кажется, он что-то значит. Геориз внимательно посмотрел на свою младшую сестру, его голубые глаза сузились, изучая её. Он аккуратно вставил перо в резную металлическую подставку и бережно свернул недописанный свиток, давая понять, что сейчас всё его внимание принадлежит Лунаре. — Расскажи, — мягко произнёс он, похлопав лапой по мягкой подстилке рядом с собой, приглашая её прилечь. — Что за сон, Лу? Лунара осторожно устроилась рядом с братом, ощущая исходящее от его чешуи тепло — нежное, словно первые лучи солнца на рассвете. Её собственная чешуя, чёрная с глубокими, почти угольными оттенками, была довольно-таки прохладной на ощупь, отражая её уникальное происхождение: в ней смешалась кровь трёх племён — Песчаных, Ночных и Ледяных драконов. Белоснежный гребень, изящно тянущийся от макушки её головы почти до кончика хвоста, слегка покачивался, когда она двигалась. На её теле в некоторых местах проступала золотисто-песчаная чешуя, как у Геориза, но более тёмная, с глубокими бронзовыми переливами. Крылья на обратной стороне украшали белые узоры, напоминающие россыпь звёзд на ночном небе.  Лунара, затаив дыхание, стала рассказывать брату о своём кошмаре. Её голос дрожал, пока она описывала зеркальное пространство и жуткое отражение. Геориз внимательно слушал, его глаза не отрывались от сестры. Лишь изредка он задавал уточняющие вопросы, слегка покачивая головой, а его хвост с жалом на конце задумчиво постукивал по полу. Брат задумчиво хмыкнул, когда Лунара закончила подробно описывать свой кошмар. Её голос всё ещё дрожал от пережитого, и она прижалась боком к брату, чувствуя в нём защиту.  Голубые глаза песчаного дракона сузились, словно он пытался сложить воедино кусочки пазла. — Хм… — протянул он, слегка наклонив голову, а его хвост медленно скользнул по полу. — Если припомнить предыдущие разы, то картина вырисовывается схожая? Возможно, некто отчаянно пытается достучаться до тебя? — Эти сны преследуют меня уже несколько тягостных месяцев, и я, признаться, порядком устала. Без них былая жизнь казалась безмятежной… — она тихо вздохнула, отводя взгляд к мерцающим свечам, отбрасывающим тени на свитки и книги брата. — Подумай, Лу, — мягко, но настойчиво произнёс он. — Можешь вспомнить, после чего они начались? Может, есть какая-то связь? Событие, место… Что угодно? Юная дракониха нахмурила чешуйчатый лоб, пока перебирала в памяти последние месяцы. Отец… прежде он был солнцем в её небе, а потом словно затянулся тучами. Резкая перемена в характере отпечаталась острым осколком в её душе. Постоянные отлучки, острые словечки, постоянно летевшие в сторону матери, из-за чего начинались целые скандалы — словно грозовые раскаты, сотрясавшие их некогда мирный дом. И Зефир… старший брат, осыпанный отцовской и материнской похвалой, поставленный в пример, словно безупречный алмаз, сияющий на фоне двух потускневших звёзд. — Ммм… — протянула она, теребя когтем край подстилки. — Ничего такого не припомню, разве что ты, наверное, тоже заметил, как отец странно себя ведёт последнее время? — её голос был тихим, будто она боялась, что кто-то мог подслушивать их разговор. Но в голосе также присутствовали нотки обиды, а её белоснежный гребень слегка поник.   Геориз шутливо ткнулся мордочкой в шею Лунаре, слегка пихнув её, отчего гребни на их головах игриво качнулись. — Не хмурься, а то будешь как бабушка Жара, вечно ворчащая на всех, — сказал он с лёгкой улыбкой, его голубые глаза искрились теплом. Дракониха хихикнула, и их общий смех, мягкий и звонкий, на мгновение разогнал тени в комнате и заставил забыть о тревогах. Когда смех утих, Геориз снова стал серьёзнее, внимательно слушая сестру. После того как она закончила рассказывать о странном поведении отца, песчаный дракон задумчиво кивнул, его золотистая чешуя с черными узорами мягко блеснула в полумраке. — Да, я тоже заметил, как отчим изменился, — тихо произнёс он, его взгляд скользнул к свёрнутому свитку на столе. — Раньше он был другим: расспрашивал о моих книгах и свитках, о том, что я изучаю, даже шутил иногда. А теперь… ты же знаешь, я почти не бываю дома. — Геориз тяжело вздохнул, его хвост медленно прочертил дугу по деревянному полу. — Порой кажется, что я родителям не так уж важен. Но я стараюсь гнать эти мысли прочь. И знаешь, Лу, я всегда стараюсь поддерживать тебя. Помнишь, как ты совсем не умела вырезать деревянные игрушки? Я тогда ночами напролёт учил тебя основам резьбы, показывал, как учитывать анатомию драконов и животных. А теперь ты вырезаешь такие фигурки, что мне самому впору у тебя учиться! Лунара улыбнулась, её фиалковые глаза засияли теплом. Она потянулась вперёд и крепко обняла брата лапами за шею, её угольно-чёрная чешуя с тёмно-бронзовыми переливами прижалась к его теплой чешуе. — Спасибо, — тихо прошептала она, уткнувшись в его плечо, её голос дрожал от благодарности. — Пожалуйста, Звёздочка, — прошептал он и обнял сестру своим крылом. В комнате воцарилась тишина, огоньки свечей продолжали изредка колыхаться и менять свой размер, то грациозно вытягиваясь, то принимая свою обычную форму. — Что будем делать со странным поведением отца? — тихо спросила дракониха, отстраняясь от объятий брата. Её фиалковые глаза, всё ещё влажные от смеха, теперь смотрели на Геориза с тревожной серьёзностью. Геориз задумчиво провёл когтем по краю подстилки, затем перевёл взгляд на сестру. — Давай я завтра попробую проследить за ним незаметно, — тихо сказал он, понизив голос до шёпота. — Если получится, узнаем, куда он так часто пропадает. Лунара лишь кивнула и широко зевнула, прикрыв глаза. Геориз тепло улыбнулся и накрыл её своим крылом. — Давай уже спать ложиться, — тихо сказал он мягким голосом, похожим на блуждающий ночной ветер в дюнах. — Уже поздно, а завтра нам понадобятся ясные головы. Больше не было ни разговоров, ни обсуждений, так они и заснули до самого утра.  ******* Утром, когда первые лучи пустынного солнца упали на её мордочку через окно, Лунара открыла глаза и обнаружила, что на подстилке кроме неё никого нет. Геориза не было: ни привычного шороха свитков и перелистывания книжных страниц, ни тихого дыхания. Закрыв глаза, юная дракониха попыталась уловить чьи-то мысли, но всё было удивительно тихо, так же, как и вчера. И взгляд Лунары упал на стол: лёгкий запах воска от погасших свечей и аккуратно сложенный свиток на столе, придавленный маленькой фигуркой дракончика, которую она сама вырезала и подарила брату. За окном уже слышался далёкий гул рынка, но в доме стояла непривычная тишина. Геориз ушёл. И, судя по всему, уже давно. Лунара, поднявшись с подстилки, потянулась, расправив свои крылья, затем обратно их сложив, вышла из комнаты. Когти тихо стучали по деревянному полу, пока она шла по коридору к кухне. Но едва она пересекла порог арки, воздух ударил по ноздрям, словно раскалённым клинком. Тяжёлый, вязкий запах, в котором смешалась горелая смола и что-то ещё непонятное. Он не принадлежал их дому, не принадлежал Пиррии. Лунара застыла. Зефир сидел спиной к свету, будто боялся его коснуться. Между передних лап он держал глиняную тарелку, потемневшую от жара, с тлеющими углями какого-то дерева. Синий дым медленно поднимался клубами прямо к морде Зефира, проникая в ноздри. Песчаный дракон вдыхал его с наслаждением, глаза полузакрыты, а в глубине зрачков — холодное, чужое сияние. Увидев её, он медленно поднял голову. Улыбка растянула его пасть, но глаза остались пустыми — два тёмно-зелёных провала, в которых не отражалось солнца. Он выдохнул. Дым хлынул вперёд, клубясь и цепляясь, как живое существо, прямо в её морду. Лунара зажмурилась, закашлялась, отстранилась, отмахиваясь крылом от зловещего синего облака. И тогда она снова услышала тишину. Точно так же, как с Георизом и всеми остальными, Лунара по какой-то причине перестала слышать чужие мысли. — Доброе утро, сестрёнка, — голос Зефира прозвучал глухо, будто из-под воды. Улыбка не дрогнула. — Как спалось?