ГЛАВА 2 — ПОМОГИ

Лунара отшатнулась. Горло саднило от едкого дыма, каждый вдох обжигал лёгкие, как раскалённый ветер. Зефир всегда казался Лунаре крупнее, чем был на самом деле. Даже рядом с Георизом он производил впечатление того, кто всегда идёт впереди: чуть выше ростом, шире в плечах, собраннее, а тяжёлый взгляд подчеркивал разницу. Но больше всего её взгляд цепляли чёрные узоры, змеящиеся вдоль крупных, светлых, песчаных чешуек. На фоне почти золотистой шкуры они смотрелись чужеродно, как следы от ударов или метки, вырезанные чьей-то тяжёлой лапой. — «Будто кто-то намеренно вытачивал этот узор…» — навязчиво пульсировала мысль в голове Лунары, когда она смотрела на брата. Чёрный орнамент шёл строгим рядом, средние полосы складывались в повторяющиеся V-образные фигуры, спускались по шее, придавая Зефиру более жёсткий, собранный и даже опасный вид. Её взгляд скользнул к его правому уху: две золотые серьги — одна крупнее, другая изящнее и тоньше. Само же ухо было слегка порвано, словно его задели когтями в бою или же Зефир проявил беспечность, за которую пришлось расплачиваться. — «Как будто во мне живёт часть правды о нём, которую я не знаю…» — подумала она, не отводя взгляда. — Что… это? — выдохнула она, голос дрогнул, но дракониха заставила себя выпрямиться. — Что это за дым, Зефир? Он ответил не сразу. Медленно втянул новую порцию синего дыма и, задержав дыхание, выдохнул. — Просто… лекарство, — наконец произнёс он, растягивая каждое слово, будто пробуя их на вкус. — От скучных снов. Лунара застыла. В её голове клубилась песчаная буря: — «Почему я перестала слышать чужие мысли? Только вчера заметила… А может, это длится уже давно? Как я могла не заметить раньше?..» — Зефир продолжал смотреть прямо на неё, наблюдая с ленивым, почти хищным любопытством. — Кстати, — его голос прорезал тишину вкрадчиво и холодно. — На днях отчим приводил какую-то дракониху, пока мама улетала к родне. Он поднял глаза. Синий дым всё ещё висел между ними, как живое существо, змеящееся в воздухе. — Ты ведь тоже это видела, да… сестрёнка? Лунара сглотнула. Она не видела. Но почему-то кивнула на слова брата. Её фиалковые глаза расширились, когда она осознала, что делает. — «Что я творю!? Это ложь! Я не видела!» — отчаянные мысли заметались в голове. Но голос, сорвавшийся с её губ, прозвучал чужим — ровным и спокойным, словно говорил кто-то другой. — Да… я видела. Отец приводил кого-то. Слова упали в тишину, как камни в глубокий колодец. Зефир улыбнулся. Но эта улыбка не имела ничего общего с тёплой улыбкой Геориза, в ней не было братской нежности. — Молодец, сестрёнка, — голос Зефира скользнул, словно по льду. — Я знал, что ты поддержишь брата. Лапы Лунары будто увязли в зыбучем песке. Она не могла двинуться, только смотрела на него с ужасом, с болью, с непониманием. Зефир оставил тарелку, сделал шаг ближе и наклонился к её уху. — Как только переступишь порог, — его голос превратился в шёпот, почти ласковый, — ты забудешь наш разговор, но будешь помнить, что разговор был приятным. И всё, что здесь произошло, тоже сотрётся из памяти. Но запомни одно, — он усмехнулся, горячее дыхание обожгло ей щеку, — твой драгоценный папаша изменил матери и переспал с другой. И не забудь рассказать маме об этом, она будет в страшном восторге. Резкая, будто удар, головная боль заставила Лунару пошатнуться. Её разум поглотил белый шум, гулкий и беспощадный, разрывающий сознание. Она почти сорвалась с места, вылетела из кухни и стремительно понеслась по коридору к своей комнате. Войдя внутрь, захлопнула дверь хвостом и, едва переводя дыхание, кинулась к столу. Когти непроизвольно потянулись к чистым листам и баночке с чернилами. Не отдавая отчёта своим действиям, Лунара макнула коготь в чернила и начала судорожно выводить линии. Страница мгновенно заполнилась хаотичными, болезненно нервными штрихами, напоминающими едва уловимые силуэты кого-то… или чего-то. Каждый лист постигала та же участь, а узоры, не похожие на её прежние рисунки, продолжали появляться. Вскоре стол оказался завален листами, будто Лунара пыталась что-то вспомнить… или наоборот, забыть. Лунара резко втянула воздух и отстранилась от стола. Ей казалось, что она рисует уже целую вечность, хотя прошло всего пару минут или, может быть, целый час? Она потеряла счёт времени. Оглянувшись по комнате, будто пытаясь зацепиться хоть за что-то знакомое, она не заметила ничего необычного. И всё же ощущение липкого страха не отпускало, словно тень, которую она заметила краем глаза, но не успела рассмотреть. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание стало прерывистым. Когти непроизвольно сжались, царапая деревянный пол и оставляя на нём тонкие рваные борозды. Лунара шагнула к столу и, дрожащими лапами перебирая раскиданные листы, замерла. Один рисунок выделялся. Искажённый силуэт с пустыми, проваленными глазницами смотрел с бумаги прямо на неё — точно так же, как во сне. Ледяной холодок пробежал по чешуе. Она невольно втянула воздух, пытаясь подавить подступающий ужас. Казалось, что рисунок вот-вот шевельнётся, вылезет из чернильных линий и протянет к ней тень когтистой лапы… Помотав головой, пытаясь вытряхнуть из мыслей остатки кошмара и липкое, неприятное чувство страха, что всё ещё ползало под чешуёй, словно гремучая змея, она взглянула на стол, на разбросанные листы с непонятными рисунками силуэтов и каких-то предметов. — «Почему я опять что-то рисовала?» — мелькнула мысль. — «Я… после приятного разговора с Зефиром убежала? Но почему? Просто чтобы выплеснуть на бумагу то, что даже мне трудно разобрать?» — Лунара нахмурила чешуйчатый лоб, чувствуя, как внутри поднимается беспокойство, похожее на лёгкую дрожь в крыльях перед полётом. — «Это как-то связано с… этим?» — Её взгляд упал на жуткую фигуру с пустыми бездонными глазницами. Лунара вздрогнула — лист выскользнул из лап и мягко приземлился на пол, будто ускользая от неё. На миг ей показалось, что рисунок дрогнул: линии едва заметно поползли, и нарисованный дракончик, который минуту назад был неподвижным, словно сменил свою позу и тянулся к самому краю листа. Лунара застыла, не решаясь даже моргнуть. — «Этого не было… этого не было…» — отчаянно повторяла она мысленно, чувствуя, как дрожь пробегает по когтям. — «Это всего лишь рисунок. Просто линии на бумаге…» — Она медленно протянула лапу, боялась, что лист снова оживёт. Сердце забилось быстрее. Жуткий силуэт с пустыми глазами по-прежнему смотрел с бумаги — слишком живо, слишком близко. Лунара глубоко вздохнула и заставила себя перевернуть лист. Бумага тихо хрустнула. На обратной стороне нервной, прерывистой царапкой было выведено одно-единственное слово: «Помоги». У драконихи перехватило дыхание. Когти сами собой разжались, и лист со слабым шорохом снова упал на пол. — «Я… я этого не писала… Я точно не писала…» — мысль вспыхнула в голове, прокатившись по телу ледяной волной от кончика хвоста до самых крыльев. Комната вокруг словно дрогнула. Тёплые оттенки начали тускнеть, будто кто-то стирал их невидимой кистью. Глиняные стены, ещё секунду назад яркие и уютные, потяжелели, их краски стекали вниз мутными потёками, как воск, стекающий с перегоревшей свечи. Воздух задрожал, и Лунара почувствовала, как пол под лапами становится странно мягким, будто ждёт, когда она сделает ещё один шаг. И вдруг — Тонкий сладковатый запах, с едва уловимой ноткой дыма, скользнул в воздухе. Запах был настолько резким и чужим, что всё вокруг разом застыло, а комната затаила дыхание вместе с ней. — «Я уже чувствовала этот за…» — мысль сорвалась. В тот же момент Лунара резко качнулась в сторону — боль накрыла её, резкая, чуждая, будто ей в сознание вонзили ледяные когти. Она отступила, пытаясь удержаться на лапах, но споткнулась о подстилку из верблюжьей шерсти и со стоном рухнула на пол. В голову будто вцепились сразу тысячи когтей. Видения проносились одно за другим — обрывистые, рваные, слишком яркие. Смерть матери. Тёмная скрытая комната, цепи на запястьях и холод камня за спиной. Дворец Песчаного племени, залитый слепящим светом… Отрубленная голова дракона, лежащая перед её лапами — чья? — она не успела разглядеть. И тут голос — не её собственный — прорезал воздух сквозь её пасть: — Дар вознесётся — и ночь оживёт. Кукла восстанет, вершину найдёт. Зеркало скроет тропу неземную… Лунара задыхалась. Воздух вырывался хрипом, словно лёгкие наполнились песком. — Свиток откроет печать роковую. Лик брата сокроет чужая печать. Смири своё сердце перед Ветром Судьбы — И к истинной форме вернёшься лишь ты. Последнее слово сорвалось с её губ — и дракониха безвольно осела на пол собственной комнаты. Лапы отказывались держать вес, когти бессильно царапали пол. Она осталась лежать в своей комнате, тяжело дыша, будто только что пробежала через всю пустыню. С трудом приподняла голову. Перед глазами снова была просто её комната — привычная, родная, спокойная. А главное: ни единой тени, что двигалась бы сама по себе. Ни дрожащей реальности. Ни крови, ни криков, ни отрубленной головы, что ещё мгновение назад в видении лежала перед её лапами. — «Этого не может случиться, — подумала она, и в горле запершило от страха. — Не должно.» — Нет. Это нельзя допустить. Любой ценой! Она сжала челюсти так, что зубы заскрипели. Силы ещё не вернулись, но внутри уже разгорался холодный и упрямый огонь. — Я найду способ… хоть одна, хоть с кем-нибудь… но найду! —