Часть 9

      Танаис взял под уздцы коня Мары и повёл через поле к терему. У ворот они остановились, и волчонок повелел сестре: - Атэр, будь здесь, с Марой, и никуда не уходи, что бы ни случилось, да за лошадьми приглядывай. А я на помощь позову кого-нибудь. - Хорошо, brata. - произнесла Атэр, маленькими своими ручками удерживая поводья. Мара так и лежала ничком в седле, косы светлые её вниз свешивались, и Атэр даже казалось, что сестра не дышит. - Setra, не оставляй нас. - всхлипнула девочка, и слезы её как будто отпечатались на морозном воздухе, а звонкий её голосок по степи разнёсся колокольчиком серебряным. Вскоре Танаис вернулся, а за его спиной возвышались фигуры Лютобора и Абариса. - Мара! - бросился к жене Ворон, - Zaranya моя, что с тобой? - шептал он, снимая деву с седла и беря её на руки. - Расскажи ещё раз да поподробнее, что с нею стало? - потребовал у Танаиса объяснений Лютобор. - Мы катались на лошадях и Мара вдруг упала на седло и уснула. Больше и сказать тут нечего. - ответил волчонок. - Надобно Гелона найти, пусть поглядит, что с ней, может, и сумеет он её вылечить. - сказал Лютобор, направляясь во двор. - А может, пусть лучше княжеский лекарь поглядит? - попытался возразить Абарис, но Лютобор уверенным шагом направился к терему, к жилищу Гелона.

***

      - Здравствуй, Мара. - произнёс приятный, но властный женский голос. - Кто ты? И что со мной? - произнесла дева, оглядываясь вокруг. Сперва вокруг было лишь пустое снежное поле, но тут же за спиной у Мары возникла женская фигура в чёрном плаще. Это была прекрасная молодая женщина с длинными волосами цвета воронова крыла, с бледной кожей и холодными голубыми глазами. В правой её руке был длинный посох с серебряным серпом на навершии.       "Это же Мара-Морана, богиня зимы и смерти. Вот в честь кого brata меня назвал..." - пронеслось в голове у девы. - Верно мыслишь. Я Мара. - произнесла богиня тем же насмешливо-властным голосом, от которого могильным холодом так и веяло. - Неужто я умерла? Ты за мною пришла? - испуганно спросила Мара-младшая. - А как же дитя моё? А братика с сестричкой на кого я покину? - и слезы полились из изумрудных глаз её. - Успокойся, дева, не время тебе уходить ещё, долгая жизнь ждёт тебя. Сегодня День весеннего равноденствия, мой день, сдаю я свои полномочия Живе, сестре моей, хоть и не хочется мне этого совсем. А ещё сегодня твоё рождение, 17 зим тебе минуло, вот и явилась я к тебе. Обмен хочу я произвести. Брат твой по глупости тебя именем моим назвал. Но ты тогда ещё ребёнком была и не виновна была в том, потому ты и была под моей защитой всё это время - и при рождении ты выжила, и стрела тебя не взяла - это все благодаря защите моей. Лишь болезнь твоя тебе как печать моя досталась, но после каждого припадка ты словно возрождаешься, потому ты и жива до сих пор . Брат твой Арей-Куница и был твоей печатью, что жизнь твою хранила, но с его потерей и ты бы могла погибнуть, потому и пришлось мне на тебя падучую наслать. - Так чего же ты сейчас хочешь? - наконец спросила Мара после долгого молчания и обдумывания сказанного богиней. - Отдай мне имя, тебе при рождении данное, а я отдам тебе то, что забрала у тебя однажды. - с полуулыбкой ответила богиня, - Ежели ты захочешь вернуть кого-то из твоих родных, то я смогу отдать тебе только одного. Кого ты хотела бы вернуть? Отца? Мать? Брата? - Брата, - не задумываясь ответила скифянка. - Ты даже не подумала над ответом. Подумай ещё. - предложила Морана. - Отец и мать всё равно рано или поздно покинули бы меня, как бы я их ни любила, а они меня. А брат был мне ближе и роднее всех на свете и дольше бы был он со мной, кабы не тот поединок. Поелику я выбираю брата. - Что ж, моя скифская тёзка, новое имя тебе уже брат твой даст. Увидишь ты его скоро, мне надобно будет его из Золотых степей вывести да у ваших богов его выпросить. Но сразу тебя предупрежу - брат твой из мира духов вернётся, и он уже не будет прежним. Может, внешне он другим станет, а может, и нравы да повадки его изменятся, неведомо мне это. Но к его изменениям ты должна быть готова. - Хорошо, я буду к этому готова. - кивнула дева, и сердце её затрепетало. - Под счастливой звездой суждено тебе было родиться, дитя моё. - произнесла богиня. На последних словах голос её звучал всё дальше и глуше и вскоре и сама она исчезла.       Мара осталась совершенно одна и ещё долго всматривалась в кромку темного леса на краю снежного поля.       Из-за густых елей на краю леса показались две высокие фигуры. Мара прищурилась, чтобы их разглядеть, но по вине слепящего снежного покрова ей никак это не удавалось. И только когда они появились совсем близко, дева поняла - это Морана ведёт к ней её брата. - Куница! - дева бросилась в объятия старшего брата, и слезы застили её глаза, залили лицо и промочили рубаху Куницы, а рыдания едва не изорвали её грудь и душу в клочья. Скиф крепко обнимал сестру и шептал её имя и что-то на их родном языке. - Прости меня, setra, что оставил тебя, что пришлось тебе столько всего претерпеть. Теперь я больше не оставлю тебя, всегда с тобой буду. Вместе мы теперь снова, моя Мара, моя любимая сестренка, моя маленькая храбрая varka. - сквозь слезы и сдержанные рыдания шептал парень. Мара, перестав рыдать и вытерев слезы, поняла, какие изменения в Кунице имела в виду Морана: глаза его так и остались золотыми, словно то золото, что так любил и уважал их народ, но волосы его побелели и стали цветом аки снег. И кожа его перестала быть бронзовой от степного загара, а стала мертвенно-бледной. Изменился даже его запах: естественный древесный аромат, смешанный с запахом кожаного седла, кумыса из глиняной крынки, ароматами степных трав, жаркого сухого ветра да родниковой воды сменился неизвестным сладковатым холодным ароматом, похожим на смесь запахов лютой стужи и душистых цветов, который и пугал и манил одновременно. "Запах мира ду́хов... Так вот какой он. Куница действительно изменился." - пронеслось в голове девы. Одет он был в тёмно-красную шёлковую рубаху, а поверх - в белый длинный тулуп, накинутый на одно плечо. Стал он ростом как будто ещё выше, а в левом ухе, как и раньше, красовалась небольшая золотая серьга, поблескивая на мартовском солнце. - Теперь, Арей, должен ты сестре своей имя новое дать, а мне моё обратно вернуть, - сказала Мара, - подумай, а я покамест подожду. - Алкáя. Твоё новое имя Алкая. - произнёс Куница, положив ладони на плечи сестры и нежно заглядывая в её глаза, - Что значит "сильная". Ты самая сильная дева и храбрая волчица, что я когда-либо видел, моя varz setra. - Мара улыбнулась, новое имя ей понравилось. Затем Куница снял с шеи сестры оберег "Печать Мары" в виде серебряной снежинки и отдал его богине, тем самым вернув ей обратно её имя. - Теперь ты свободна, Алкая. Волчица Ареса. Скифская дева. Степная воительница. Сестра. Жена. Будущая мать. Люби же тех, кто любит тебя - мужа, сестру и братьев, друзей, расти дитя, будь счастлива. - пожелала Мара. - Благодарю тебя, Мара-Морана. Но есть у меня просьба к тебе. Князь Олег истребил наше племя, мы отомстить ему явились. Можешь ли ты помочь нам в этом? - спросила скифянка. - Местью Чернобог ведает, но жертву вы можете принести и мне. На полную луну найдите перекрёсток. Расположившись на перекрёстке, разожгите чёрные и красные свечи, на снегу крест Мары нарисуйте, а в центр креста положите сердце того, кому отомстить хотите вырезанное серебряным ножом. Затем клятву произнесите. - и Мара научила их тому, что сказать надобно будет, - После этого вылейте на сердце того, кому хотите отомстить, вино из серебряного кувшина, возьмите свечи и сожгите его прямо посреди моего креста, а потом осыпьте пепел золотыми монетами. И тогда ваша месть свершится, и сможете вы домой вернуться, в ваши степные просторы. - Благодарим тебя, Мара-Морана, великая богиня! - хором произнесли скифы да поклонились в пояс, руку к сердцу приложив, а силуэт Мары исчез в снежной пурге, влекомый стаей белых волков и сонмом белых сов. - Сестра, о чем она говорила? Какое дитя? Какой муж? - недоумевая, спросил Куница. - Я дитя ношу под сердцем, братик. - с нежной улыбкой ответила Алкая, - А муж мой - Абарис. - Ворон? - удивился Куница, - Вот стоило было мне умереть, так вокруг столько всего нового и интересного произошло. - с усмешкой произнёс скиф, а затем приложил прохладную ладонь к животу сестры, который уже стал заметен, и с тёплой улыбкой произнёс: - А стая наша станет больше. Ты - наше спасение. - Дева улыбнулась в ответ.       Затем Куница взял новоявленную Алкаю за руку, и брат с сестрой, наконец-то воссоединившись, отправились туда, где их уже ждали.

***

      Лютобор и Абарис нашли Гелона в его покоях, спящего в объятиях Эртине. Лютобор не хотел его будить и думал подождать, когда тот проснётся, но Лютобор - не Абарис. Ворон мягко, но настойчиво потряс Гелона за плечо, и тот резко проснулся, негромко вскрикнув. Эртине тоже проснулась, закричала и стала прикрываться одеялом. Мужчины отвернулись, а дева наскоро встала и надела сарафан да обувку. На щеках её горели алые пятна. - Что с Марой? - обеспокоенно спросил Гелон, одевшись и освободив ложе, куда уложили бездыханную деву. Эртине сняла с подруги тулуп, шапку и обувь. Лютобор и Ворон бегло пересказали всё, что рассказали им Танаис и Атэр, которых они оставили ждать у двери покоев. - Мне осмотреть её надо. - коротко сказал Гелон, и лицо его стало непривычно серьёзным. Абарис сжал челюсть так, что желваки заиграли, сверкнул тёмными очами, но коротко кивнул и отошёл от ложа жены. - Омой мне руки. - попросил Гелон, обращаясь к Эртине. Дева лила ему воду на руки из серебряного кувшина, пока он очищал их мыльным корнем, а затем подала ему полотенце. После омовения рук Гелон начал осмотр. - Она беременна? - прошептал молодой знахарь, ощупывая живот Мары. Ворон снова кивнул, на этот раз утвердительно. Гелон приложил ухо к животу, снова ощупал. - С дитя всё хорошо, - сказал он, и всё в комнате облегченно вздохнули. Затем молодой знахарь под неодобрительным взором мужа Мары осмотрел её более основательно. - Крови нет. Значит, не выкидыш, уже хорошо. Но я не понимаю, что с ней. Сердце её бьётся так ровно, словно она спит, и кожа её не холодная и не бледная, впервые такое вижу. А припадка не было? - уточнил он, на что получил отрицательный кивок Абариса. Тогда Гелон предпринял последнюю попытку. Он подошёл к своему сундуку со снадобьями, открыл крышку, а затем вытащил две какие-то баночки, сказав, что это восковая мазь из смеси розового масла с уксусом и мазь из смеси масла фиалки и молока. Когда мазь из фиалки с молоком, нанесённая на темя Мары, не помогла, Гелон нанёс тем же образом мазь из розового масла с уксусом, также смазав ею и виски. - Это не поможет. - раздался откуда-то из-за двери насмешливый молодой голос. - Не мешай, Куница! - огрызнулся Гелон и тут же осёкся. Он медленно повернулся к двери, увидел в проёме хитро улыбающегося Куницу и, вскрикнув, побледнел. Так же отреагировали и Лютобор с Вороном. - Что вы кричите, словно привидение увидели, - ухмыльнулся Куница, и тогда его друзья тут же подбежали к нему и со слезами на глазах принялись обнимать его, не веря тому, что Куница стоит перед ними живой, здоровый, хоть и совсем беловолосый (или седой?) и немного какой-то другой, неземной, что ли. Но всё же живой, тёплый, родной... С той же смешливостью, с той же улыбкой, с тем же голосом, с теми же глазами и с теми же воспоминаниями.       Из-за двери вышли и Танаис с Атэр - Куница попросил их не выдавать его. Дети подбежали к названному брату и дали волю чувствам, обнимая волка Ареса и заливая слезами его рубаху. Парень обнимал их в ответ и целовал в щеки, в макушки и просил у них прощения, что оставил их так надолго. В этой суматохе они и не заметили, что Мара очнулась и вспомнили о ней только тогда, когда услышали её голос: - Что со мной? И что я здесь делаю? - Марушка, ты у Гелона в покоях. Ты с детьми на лошадях каталась, но тебе стало плохо, ты потеряла сознание и тебя сюда принесли. - принялась напоминать ей Эртине. Мара потерла лоб и виски, немного пришла в себя, а затем объявила: - Меня отныне не Марой зовут. Моё имя отныне - Алкая. Куница и Мара-Алкая рассказали об их встрече с богиней смерти и о том, каким образом Куница смог вернуться в подлунный мир.       Теперь они были все вместе и были готовы действовать.