Я заставлю тебя страдать

      Саша в ужасе распахнула глаза, титаническими усилиями заставляя клыки не вылезать на всеобщее обозрение людей в общем и чудовища, стоящего рядом, в частности.       Клим взмахом кисти толкнул коляску на проезжую часть.       Деда Слава среагировал быстрее: не прошло и секунды, как коляска и подхвативший её за ручку Кривич оказались на другой стороне дороги, в безопасности.       Александра перевела ошарашенный взгляд на древнего вампира, который ухмылялся, глядя на своего некогда друга. – Ты же не такой... – прошептала девушка, смотря на лицо своего невольного визави и пытаясь найти хоть что-то, за что можно было зацепиться. Хоть что-то, что могло помочь ей вывести этого заблудившегося вампира на путь праведный. – Откуда тебе знать, девица, каков я? – с вызовом проговорил мужчина, переведя взгляд бирюзовых глаз со Свята на неё. Пришлось даже опустить голову – молодая вампирша была ему по грудь. – Ты и капли не разумеешь того, что я пережил.       Но Клим даже предположить не мог, что девчонка напротив окажется настолько смелой, что попытается схватить его за руку. Либо отбитой. Тут, скорее, нужно быть наглухо отбитой.       Тем не менее, древний был удивлён, когда тонкие пальчики сцепились вокруг его запястья, мягко, не агрессивно стараясь развернуть обратно к их хозяйке. Этого секундного замешательства от нахальства вампирши ей же и хватило.       Развернув Клима к себе, продолжая держать его правое запястье, другой рукой Саша коснулась его лица, аккуратно и пытаясь не дрожать. Пальцы сами собой заняли своё место на скуле удивлённого древнего. Огромный риск, но она не простила бы себе, если бы не попыталась. – Я же вижу твои глаза. – ответила на его вопрос, на который ему ответ отнюдь не требовался. Заглянула в его глаза, на морозе отдающие в бирюзу, и попыталась собрать всю храбрость в кулак, а страх перед этим существом загнать куда подальше. – Тебе причинили невыносимую боль, но ведь ты не такой. Ты же не станешь убивать всех...       Не успев среагировать, Саша вцепилась в сильную руку древнего, когда он резко схватил её за шею, приблизив к своему лицу и выпустив клыки.       Александра холодной, вязкой дрожью меж лопаток отозвалась на приглушённое тигриное рычание, стараясь не позволить страху взять верх. – На меня твой морок не подействует, шельма. – оскалился древний, сильнее сжимая горло сумасшедшей.       Он притянул её к себе настолько близко, чтобы она чувствовала его дыхание на своей щеке, чтобы даже по её вампирской коже прошлись противные мурашки от страха и осознания того, что он может сейчас с ней сделать что угодно. – Но твоя храбрость похвальна. – закрыв глаза и понимая, что за свою самонадеянность и желание спасти семью ей придётся расплачиваться своей уже бессмертной жизнью, Александра никак не ожидала почувствовать то, как нечеловечески сильная хватка на на её горле ослабевает.       Тем не менее, даже если это обманная свобода, маячащая так близко – только руку протяни – она хотела ещё раз посмотреть в глаза того, кто убьёт её.       Как бы то ни было, но совладать с собой Бесовой было очень тяжело. Его глаза манили, звали, топили, заставляли тонуть в своём омуте и понимать, что ей будет ой как плохо. Что не того выбрало её неспокойное и более ста лет назад остановившееся сердечко. Не того ей судьба дала, приковав нитями трижды клятой Связи.       И ведь она осознавала, что он совершил уже много плохого. И этот ребёнок, которого деда Слава чудом успел спасти перед самой машиной... Ей нужно было его ненавидеть, каждой клеточкой своего мёртвого тела, всеми фибрами призрачной души. Но она не могла. Не могла. До последнего наивно верила, что даже самую тёмную душу можно осветлить. Можно помочь, спасти. Но она понимала, что здесь уже ничем не поможешь. За её здравый смысл сейчас говорит Связь.       И Клим это понимал. Знал об этом. Недоумевал, но понимал. И всячески пользовался беззащитностью обычно воинственно защищающей свою семью маленькой вампирши перед ним. Он знал, что она при всём желании не сможет причинить ему вред и это было ему на руку.       И он вдоволь мучил бедняжку, упиваясь осознанием того, что этим самым он причинял боль и старику. Именно поэтому убивать её сейчас не имело смысла.       Хватка стальных пальцев совсем исчезла и Саша, повинуясь желанию поскорее убраться от своей "судьбы", прикрыла глаза на секунду. А когда открыла, Клима рядом не оказалось. В ушах только стояла ядовитая ухмылка, а перед глазами взгляд бирюзовых из-за мороза глаз. – Саша? Дочка, где он?       Деда Слава... Саша даже не заметила, как он оказался снова рядом. Снова близко, чтобы в очередной раз успокоить и впитать в себя горькие слёзы своего бедного "выкормыша".       Как же не повезло бедной девочке...