и ты будешь страдать

      Вечер. Саша идёт после работы прогулочным шагом домой. И хоть на Смоленск уже опустилась мгла предстоящей морозной ночи, бояться Бесовой было нечего. Она любила прогуливаться в вечернее, постепенно перетекающее в ночь время по любимому городу. Да и успокоить пляшущие после клиентов мысли это очень помогало. Всё таки, работа психолога выматывала, забирая все моральные силы.       В последнее время такие прогулки стали длиннее. Не потому, что дорога от работы до дома с каждым разом завораживала с новой силой. А потому, что мыслей стало больше.       Мыслей, терзающих душу вампирши получше любого раскалённого крюка.       С каждым днём было всё невыносимее осознавать, что Связь так поглумилась над ней. Почему Клим? Почему не кто-либо другой? Да хоть Жан!       Нет, к ней привязали древнего сумасброда, который не желает жить по людско-вампирским законам, чихает на них с высокой колокольни, устраивает анархию, навлекает этим гнев Ирины Витальевны на них, порядочных вампиров, и мстит за свою любимую женщину, которая была ещё более двинутой. Саша глубоко вздохнула, обходя канализационный люк.       Честно говоря, осуждать Клима за последнее язык поворачивался с трудом. Саша и сама не знает, в какую сторону накренилась бы её собственная крыша, если бы убили её любимого. Но с другой стороны, Иванка отняла столько жизней. Просто так. Будто пальцами щёлкнула. Такие бесчинства она творила. А Клим её не остановил. Значит, он не видел в этом ничего чудовищного. Выходит, это нравилось и ему?       Вздрогнув от эфемерного холодка, прошедшегося от загривка вниз по позвоночнику до поясницы, Александра понимала, что тут смешалось несколько факторов: Клим не считал людей кем-то, кого можно было пощадить или хотя бы понять, и, скорее всего, очень сильная любовь. Возможно, Иванка была его Связанной.       Помотав головой, Саша завернула направо, мимо булочной, находящейся на самом углу. Запах уже остывших, но наверняка всё ещё вкусных пышных булочек, которые выпекала Мария Матвеевна, мог уловить только вампирский нюх. К сожалению, обычная пища его хозяину чужда. – Тебя бы уже давным давно убили, если бы ты была человеком.       Резко затормозив и оглядевшись, первым, что Бесова увидела, были серо-зелёные глаза.       Справа от неё, практически рядом с домом, во тьме дворовой арки притаился её кошмар, подпирая сильным плечом стену.       Глаза смотрели с колючим превосходством и усмешкой. Её же глаза были полны не то ужаса, не то удивления, не то какого-то больного облегчения. Скорее всего всё вместе. Этим она снова вогнала древнего в секундное замешательство. Чему она рада? Неужели Связь настолько сильно её приковала к нему? – Маршрут менять мне нет смысла. Да и бояться нечего. – наконец, подчинив себе собственный язык, девушка огляделась и шагнула в темноту арочного прохода. – В твоих ближайших планах моё жестокое убийство не значится. – Отчего же? – изогнул бровь мужчина, а у Саши в который раз что-то в груди ухнуло вниз. Она была готова слушать этот низкий и хрипловатый голос постоянно.       И он знал о том, какой эффект его голос производил на эту маленькую вампиршу. Знал, и бессовестно этим пользовался, стараясь вывести её, узнать, каков её предел. Сколько нужно, чтобы он сломал её. – Ты хочешь причинить мне боль. Чтобы я мучилась, а от этого мучился и деда Слава. – озвучивание им обоим известного факта проще ситуацию не сделало, но в девушку вселило какую-то призрачную надежду на то, что древний одумается. Если не отстанет от неё, то пусть хотя бы убьёт. – Только вот боли моей тебе не видать, как собственных ушей. – Не будь такой уверенной, гордячка. – за секунду преодолев расстояние между ними, Клим схватил Александру за нижнюю челюсть, обхватив указательным и большим пальцами, вплотную прижимаясь к ней. Послышался низкий тигриный рык прямо над ухом Бесовой, заставляя ту задрожать. – Боли с лихвой хватает, чтобы собственные глаза тебя выдали. – Зачем ты следишь за мной?       Какой глупый вопрос. Конечно за тем, чтобы убедиться в том, насколько сильно терзает эта Связь бедную девочку. Ей бы в глаза ему вцепиться, клыки вырвать, да не может. Любит. Любит и ненавидит, и от этого сумбура внутри мужчины что-то сладко переворачивается. Он осознаёт, что Саша разрушает сама себя, ни не желая примкнуть к нему, ни не имея возможности убить его. Не сможет. С одной стороны семья, с другой Связь. – Мне доставляет удовольствие видеть твои напуганные и заплаканные глаза, моя дорогая. Так я понимаю, что Свят тоже не калачи на печи давит. – Даже если и так. – замолчав, девушка неожиданно дёрнула головой и повернулась к Климу лицом, освобождая подбородок от цепкой хватки. Её глаза горели неистовой злобой, питая сидящее внутри него чудовище. – Той ненависти, которую ты так жаждешь, ты всё равно не получишь.       Выпустив клыки и рыкнув на своенравницу, заставив её рвано выдохнуть, мужчина резко развернулся и прижал её к холодной стене дворового арочного прохода, приблизившись и вплотную наклонившись к её лицу, с вызовом заглядывая в зелёные глаза.       Если бы её сердце билось, оно бы точно пропустило несколько ударов. – Я её получаю сполна при каждой нашей встрече, Саша. Не делай из себя сильную, не получится. Кто, как не я, знает: что же ты чувствуешь?       Его превосходство, так и сквозившее, что в голосе, что во взгляде, подпитывало желание вампирши выдернуть своему визави клыки к чёртовой бабушке. Но желание прильнуть к нему, поддаваясь опьяняющей близости их тел в этот неправильный момент, было столь же велико.       О, он видел это. Он это чувствовал. Но видит Сварог–батюшка, ему это нравилось. До чего же ему нравилось наблюдать за этой войной внутри маленького тельца Бесовой. За этим сумбуром, что разворачивался в её взгляде, когда она смотрела на него. За этой анархией, что он порождал в её душе одним только своим голосом. Бедная, бедная девочка. – Как же занимательно наблюдать за твоими эмоциями. – насмешливая, но вместе с тем снисходительная улыбка расползлась на губах древнего. Он продолжал крепко и неподвижно вжимать девушку в стену, другой рукой подхватив прядь каштановых волос у самого её лица. Она же не отрывала взора от его лица. – Сейчас ты хочешь вцепиться мне в глотку. А в следующее мгновение, – прикрыв глаза, Клим поглубже вдохнул аромат с пряди и снова повернув голову, едва ли соприкоснулся своим носом с её, заставив Бесову судорожно подобраться. – хочешь, наконец, поцеловать меня.       Чуть не задохнувшись от такой наглости, вампирша услышала только тихий глумливый смех, и мужчина исчез, освобождая её из оков своего тела.       Ничуть не заботясь о сохранности своих брюк, девушка упала коленями прямо на замёрзший асфальт.       Как же больно. Как же противно. Как же сложно. Как же желанно...       А стоило ей только оказаться дома, деда Слава вмиг всё понял. Отложив очки, первородный поджал губы и поманил девушку к себе.       Сев на пол и умостив голову на коленях Святослава Вернидубовича, Саша заливалась тихими слезами, рассказывая своему невольному, но любимому дедушке всё. А тот только зажмуривался и пытался успокоить бедняжку, костеря своего потомка на чём свет стоял.       Так или иначе, Саше придётся сделать выбор.