Куда уезжает директор?

      Пятница. Ровно 15:00 дня. Фукудзава Юкичи с той же маской полной невозмутимости на лице покидает кабинет и закрывает дверь на ключ. Проходя по небольшому коридору, он останавливается в проходе между столов, за которыми сидят сотрудники, разбираясь с очередными бумажными и электронным отчëтами и, мягко кашлянув, коротко произносит: – Хороших вам выходных.       Самый искренний и добродушный Кенджи, тут же поднимает взгляд на начальника и с весëлой чистой улыбкой машет рукой. – И вам, директор! – Его золотые глазëнки горят от радости, а обе руки весело машут над головой. Он всегда рад, когда Фукудзава в той или иной мере общается с ним или же кем-то ещё из коллег. Он глубоко уважает Юкичи, как и остальные члены агенства и воспринимает любое проявление внимания очень близко и трепетно. – Хорошо вам отдохнуть, директор. – Отвечает в той же своей сдержанной манере Куникида, подняв глаза и автоматически поправляя руками большую стопку бумаг, постукивая ею по столу, чтобы выровнять листы с напечатанным отчëтом. Он как всегда чуточку угрюм и сосредоточен, однако это не мешает ему говорить искренне. Он всей душой уважает Фукудзаву.       Когда дверь за начальством с тихим стуком закрывается, Ранпо наконец оживляется, приподнимая с лица раскрытый журнал, что читал до того, как закимарил. Оглядевшись вокруг как всегда немного надменным и скучающим взглядом, он в своей привычной манере протягивает одно единственное «скучно», нарочито-сильно растягивая гласные и снова прикрывает лицо книжицей с глянцевой обложкой, а затем закидывает уставшие ноги на свой стол. От него в проявлении своей лени не отстаëт и Дазай, только в отличие от великого детектива, он упëрся лбом в руки, расслабленно покоящиеся на рабочем столе. – Интересно, почему директор так рано уходит по Пятницам? – С простым детским любопытством спрашивает Кенджи, вновь погружаясь в работу. Его вопрос был высказан скорее просто так, без раздумий и серьëзного любопытства. Просто как для начала хоть какого-то разговора, чтобы разрядить чересчур тихую обстановку в офисе. – Вероятно, у него есть свои неотложные дела вне офиса. – Пожимает плечами Куникида, не отрываясь от своей работы и таким образом закрывает тему. Копаться в личной жизни начальника он не намерен. Однако его слова только разжигают интерес и вот уже воодушевлëнная мордашка Осаму разглядывает его через щель между мониторами компьютеров. – Куникидушка-а, разве тебе не интересно? – В своей привычной поддразнивающей манере спрашивает вдруг он, чуть подаваясь вперëд. Сидящий рядом с ним Ацуши вдруг напрягается и испытывает лëгкую наплывшую на него пелену стыда от охватившего и его праздного любопытства. – Ни капли. Я не лезу в личную жизнь коллег, а особенно в личную жизнь директора. – Ну ты и зануда... А что нам скажет Ранпо-сан? – Дазай метает взгляд в сторону Эдогавы. Великий детектив всë ещё сидит в том же положении и даже не вздрагивает, однако спустя буквально несколько секунд его губы расплываются в довольной улыбке всезнающего гения, которого спросили так, словно он последняя надежда. – М... Даже не знаю... – Лениво тянет он, но тон голоса крайне доволен. Всем сразу становится понятно, что Эдогава знает точный ответ на этот занятный вопрос дня, но озвучивать не торопится. Это подстëгивает интерес всех остальных. – Знаешь ведь и всë равно не скажешь? – Улыбается Йосано, выглядывая из того же коридорчика, из которого некоторое время назад выходил от своего кабинета директор. Еë операционная, а также больничная палата находятся там же, буквально за соседними двумя дверьми. – А с чего бы? Что мне за это будет? Скорее только нагоняй от директора, а я этого не хочу... – Лениво тянет великий детектив, скосив на неë из-под журнала чересчур довольный взгляд горящих ярко-зелёных глаз, точно хитрый лис.       Воцаряется недолгое молчание. все переглядываются между собой и всем без исключения хочется узнать правду. Тайна, спрятанная за семью печатями даже от них. С одной стороны очень некрасиво лезть в то, что директор пытается сохранить только для себя, каждый это прекрасно понимает. Но всë, что тщательно охраняется является самым интересным, тем, что немедленно хочется раскопать, добраться до истины. А им, как детективам, это вдвойне желаннее. – Ах, если бы я мог так же легко исчезать по Пятницам... – Прерывает тишину Дазай, опираясь локтями о твëрдую деревянную поверхность стола и положив на ладони голову. – Может, директор тоже ищет способ красиво покончить с собой? – Вопрос не серьëзный, скорее это издëвка. При этом он метает довольный взгляд на Доппо. – Гр-р... Хватит нести чушь! – Тут же взрывается идеалист, хлопнув ладонью по столу и даже вскочив на ноги. От неожиданности Ацуши чуть не падает со своего кресла, сильно откинувшись назад, а вот весьма довольный произведëнным эффектом Осаму даже не шелохнëтся. Ранпо усмехается, его улыбка становится шире, а от того ещë более заметнее под злополучным журналом, всë ещё скрывающим его лицо от всеобщего обозрения. – Может, у директора есть хобби? Например, он разводит кошек? – Осторожно выдвигает своë предположение Накаджима, крепко цепляясь от волнения за край стола. – По Пятницам, как я слышал, распродажа в зоомагазине на углу недалеко от нашего Агенства. Скидки на корма и всë такое... До 17:00... – Куникида немного расслабляется и выдыхает. Глупое, конечно, предположение, но куда более подходящее для правды о деятельности директора на выходных, учитывая то, что все в агенстве знают, как Фукудзава неравнодушен к кошкам. – Или он тайный мастер боевых искусств и каждые выходные сражается с мафией в подпольных боях! – Выдвигает свою теорию Миядзава, размахивая руками. Больше похоже на глупую фантазию, возникшую под влиянием прочитанного какого-нибудь комикса, чем на правду. Доппо чуть не стонет от абсурдности этого предположения и устало садится обратно в своë компьютерное кресло, откидываясь назад. Улыбка Ранпо становится ещё шире. Он едва слышно хихикает. – Ранпо-сан, ну скажите! Теперь нам всем жутко интересно! – Вдруг подаëт голос Джуничиро, приобнимая прилипшую к нему Наоми и поглаживая еë по тëмным распущенным волосам. Сама же девушка выглядит не менее заинтересованной, чем старший брат, молчаливо наблюдая за Эдогавой с предвкушающей улыбкой. Великий детектив наконец выдыхает, словно сдавшись и, отбросив журнал с лица на стол, не меняя положения, оглядывает коллег с немного хитрым прищуром. – Хорошо, но только если вы все поклянётесь, что никому не расскажете. – Говорит он достаточно тихо. Кажется, сам не хочет афишировать эту информацию, словно и для него она важная тайна. Все это мгновенно понимают, но только собираются отказаться от своего желания узнать ответ, Ранпо ровным тоном произносит его, заметив, как Йосано крестит сердце двумя пальцами, давая клятву о молчании. – Директор... ездит к своей семье.       Воцаряется гробовая тишина. Никто не решается даже лишний раз вздохнуть, что уж говорить о словах. Никто не ожидал, что правда окажется такой простой и даже чуточку банальной. Однако почему-то какое-то приятное тепло одолевает душу каждого услышавшего эту истину. – ...Что? — первым нарушает молчание Дазай. – Нет, я, конечно, ни раз предполагал это, но разве наш директор не холостяк? – У него есть жена? – Голос Йосано звучит тихо и поражëнно. Ранпо мрачнеет и тут же отмахивается. – Не-е! – Тянет он так, словно услышал несусветную глупость и крайне ею недоволен. – Она уже давно умерла. Дочь и двое внуков. Мальчик и девочка. – Надо же! Директор – дедушка! Это так мило! – Восклицает Кенджи, подскакивая с места. Вот только его восторг, кажется, никто не разделяет также сильно, как он, хотя улыбка мелькает на лицах всех. – Но почему же директор скрывает это? – Искренне недоумевает Ацуши. Будь у него семья, он бы непременно был счастлив рассказать всем об этом. – Потому что семья — это слабость.– Вдруг серьëзно говорит Дазай, опустив взгляд вниз. Он на мгновение кажется крайне мрачным и глубоко задумчивым, словно погрузился в неприятные мысли или воспоминания, но тут же расслабляет лицо, заметив чуть проступившую трещину на собственной социальной маске. – Если враги узнают, они могут использовать их против него. Например мафия не скупится на то, чтобы всех просто перестрелять. – Он говорит легко, словно рассказывает сказку на ночь. Ранпо кивает. – Тогда. Нам, думаю, не стоило знать об этом. Зачем вы рассказали, Ранпо-сан? – Мрачнеет Куникида. Он сейчас крайне спокоен и даже как-то отрешëн. – Потому что я знаю, что никто из вас не предаст директора. – Ровно проговаривает Эдогава пожимая плечами, но тут же его губы вновь окрашивает хитрая улыбка. – И потому что... Мне было скучно! – Но теперь мы все соучастники. – Вздохнув, улыбается Акико. Её вздох послужил началом к всеобщему расслаблению.       Снова на пару минут воцаряется тишина, в течение которой все постепенно погружаются в те занятия, которыми занимались до этого разговора: Дазай как обычно начинает страдать балдой, покачиваясь в кресле, Куникида принимается за новую стопку документов, Ацуши и Кенджи снова утыкаются в мониторы своих компьютеров и только Ранпо наблюдает за всеми ними с некоторым поселившимся в груди напряжением. – Я забыл документы. – Негромкий голос вкупе с открывшейся дверью звучит как гром среди ясного неба. Особенно для Эдогавы, чьë сердце мгновенно ухается в пятки. – Директор! – Не изменяя своей привычке Куникида подскакивает с места, выпрямляясь, словно солдат в шеренге. Фукудзава медленно, в своей манере, проходит по коридорчику к своему кабинету, но прежде чем скрыться в нëм, его голос слышится громко и отчëтливо: – Ранпо. – Детектив вздрагивает. – После выходных выполнишь все скопившиеся поручения без промедления. У тебя их накопилось немало. За два дня! – Н-но... Дядя! – Ранпо выглядит куда более растерянно и забывает напрочь о нормах обращения. – Дядя? – Медленно переспросил Дазай. Его лицо озаряется от внутреннего осознания и удовольствия, что он познал тонкую грань отношений директора и их молодого гения. Йосано лишь с улыбкой снова вздыхает и уходит в свой кабинет, а точнее в палату, которая, к счастью, сейчас пуста и никто в столь мирный день не нуждается в еë услугах. – Я ничего не знаю. – Тут же обрезает Эдогава, схватив со стола журнал и снова прикрывая им своë лицо. Но было уже поздно. К этому моменту уже все всë поняли.