Обыкновенная встреча.

      Привычно. Всë привычно и по-своему дорого и приятно. Фукудзава живëт не роскошно,но красиво, как могло бы показаться, учитывая то, какую должность он занимает и какие связи имеет. Несмотря на наличие полезных знакомств, хорошей работы, а соответственно, и положенной хорошей прибыли он существует как и всё обычные люди с достатком чуть выше среднего, позволяющим ему позволить немного вольности в выборе подарков для семьи, накоплениях на ремонт или непредвиденных тратах.       Двухэтажный симпатичный домик. Он был построен ещё в годы бурной молодости вместе с активной и целеустремлённой женой. Построен несмотря на то, что уже тогда была маленькая дочь, возраста около трëх месяцев. И сейчас этот дом продолжает быть уютным семейным гнëздышком семьи Фукудзава, в котором его дети и внуки живут самой обыкновенной жизнью, стараясь не попадать в центр внимания общественности, чтобы не подставляться под удар, из-за довольно опасной бывшей работы Юкичи и его нынешнего совсем не безоблачного существования. Этот домик расположен в коттеджном посëлке совсем недалеко от Йокогамы, как бы ни опасался этого близкого расположения «Серебряный волк». Здесь было всë: магазины, поликлиника, хорошо благоустроенные детский сад и школа, дом культуры и даже, может и не к месту, но оборудованный спорткомплекс. Лет двадцать назад, этого, конечно, не было... Застройка произошла постепенно, на глазах проживающих, поэтому развитие этого места Фукудзава мог наблюдать все эти годы, сколько здесь проживает с семьëй.       Его участок отличается немного от соседних. Небольшой двухэтажный дом, имеющий элементы традиционной японской культуры в своей форме, цвете и типе строения, стоит в окружении раскидистых тонкостволых клëнов, постепенно начинающих желтеть от поступающей осени. Этим клëнам столько же, сколько и его дочери... Двор огорождает аккуратный витиеватый забор, от калитки которого до самого крыльца простирается гравийная дорожка. Везде разбиты клумбы с разнообразием летних, осенних и весенних цветов, есть даже детские качели и небольшая горка.       Выйдя из машины и остановившись у калитки, Юкичи глубоко вдыхает сладковатый воздух посаженных вдоль забора садовых цветов и оправляет широкие рукава своего привычного тëмно-зелëного кимоно. Только сейчас он позволяет себе наконец отпустить с лица напускную строгость и привычное напряжение, эмоции буквально за секунду сменяются спокойствием и умиротворением, а в серых глазах мелькают огоньки нежности, когда он замечает на пороге внучку. Маленькая, ещë неловкая и не уверенная в нежно-розовой юкате расшитой красивыми яркими цветами, а на плечах еë накинут хаори более скромного вида из светло-зелëной плотной ткани. Она сидит на крыльце листая какую-то детскую книгу, заплетëнные серебристые косички завязанные на концах ленточками торчат в разные стороны, придавая ещë более забавный вид. Услышав шаги, она вдруг поднимает большие глазки и несколько мгновений смотрит перед собой, будто не веря, а потом, слетев со ступенек, несëтся через весь двор так быстро, как только может с громким восторженным криком: – Деда! Деда плиехал! – На еë крик из дома поспешно выходит молодая двадцатичетырëхлетняя девушка с собранными в традиционную причëску тëмными волосами. Еë юката отличалась большей скромностью и удобством от одеяния девочки, однако тоже была украшена изысканными цветами. Еë изначально встревоженное лицо при виде Фукудзавы сразу же засияло, она тоже торопливо спустилась со ступенек, направляясь к нему навстречу. – Ох... Осторожнее, Сакура. – Чуть хрипло после долгого молчания произносит он, когда малышка, будто ничего не видя перед собой, с разбегу врезается прямо в него, охватывая за ноги в крепкие объятия. – Деда, ты пливёз конфеты? – Вдруг спрашивает она, взглянув снизу-вверх с хитроватой улыбкой. Сначала даже неловко, но Юкичи вопреки своей сдержанности вдруг расхохотался, присаживаясь на корточки, и крепко целует девочку в мягкую щëчку. – Сакура! Как не стыдно! – Упрекает еë мать, но затем сама, как маленькая девочка тянется обниматься к мужчине, стоило ему снова выпрямиться. И еë он не лишает минуты нежности, прижимая к себе бережно и с любовью, как и всегда оставляя отцовский поцелуй на макушке. – Но он же всегда пливозит! — надувает губки девочка, на что Фукудзава снова усмехается и достаëт из широких рукавов своей юкаты, а именно из внутренних карманов, два небольших пакетика с мармеладом. – Одну — тебе, другую — Рюносукэ. – Наказывает он, протягивая в маленькие ручки угощения и добродушно смотрит вслед, когда с громким «ура» выхватив подарки малышка бежит в дом, подзывая старшего брата. – Отец... Ты их совсем разбаловал... – Качает девушка головой, подцепив мужчину под руку и провожая в дом следом за дочерью. – Разве? Это не я. – Шутит Фукудзава, пожимая плечами. – Сакура вся в тебя, Каори. – Скажешь тоже. – Отмахивается дочь. – Как дела в агенстве? – Всë как обычно. – То есть Ранпо опять ничего не делает, Дазай строит из себя шута, а Куникида злится на всех? – Примерно так. – Она смеëтся, приглашая его в дом.       Здесь как всегда царит покой, уют и запах лаванды, который любила его покойная жена. Однако к нему сегодня ещё примешивается приятный аромат свежей выпечки. Пройдя в гостиную, Фукудзава замечает на ковре среди разбросанных игрушек четырëхлетнего мальчика, что упорно строит из кубиков некое сооружение, то и дело время от времени убирая с глаз тëмную чëлку. Завидев гостя, он тут же забывает о своëм занятии и вскакивает на ноги, в два прыжка преодолевая между ними расстояние. – Дедушка! – Рюносуке. – Приветствует его Юкичи, но мальчик уже нетерпеливо прыгает вверх, поэтому вопреки своей сдержанности он подхватывает внука на руки. Нет. Дома никак не получается быть таким же, как на работе. – Ты обещал научить меня драться! — заявляет вдруг Рюн, размахивая кулаками в воздухе. Лëгкая растерянность, но Фукудзава быстро вспоминает о данном неделю назад обещании и кивает. – Рюносукэ, — снова вздыхает Каори. — Не надо драться. – Но дедушка умеет! – Да, но это не значит, что нужно... – Пусть учит, — раздаëтся спокойный голос из кухни. На пороге появляется высокий худощавый мужчина в очках, с книгой в руках. Он вежливо кивает в знак приветствия, одним касанием поправляя хаори на плечах. – Пусть техники мастера передаются из поколения в поколение. – Как работа? – Спрашивает Фукудзава, опуская мальчика на пол и устремляя взгляд на зятя. Не сказать, что между ними тëплые отношения, но «Серебряный волк» предпочитает держать поотношению к этому человеку привычную для него на работе дистанцию. – Как обычно. Студенты ленивые, начальство глупое, зарплата маленькая, — Тот отвечает как всегда с присущей ему небрежностью, однако сквозь обыденный тон голоса проскальзывают нотки едва скрываемого недовольства собственным профессиональным положением. — Зато дома хорошо. – Папа, ты опять волчишь! — Звонко смеëтся Сакура, прыгая вокруг него. – Это не ворчание, это констатация фактов, — поправил он, но улыбается треплет девчушку по голове, взъерошивая светлые волосы. Каори обходит их четверых и проскальзывает на кухню. – Ладно, все за стол. Ужин готов.       Фукудзава садится на привычное ему место за столом и оглядывает всех присутствующих: видит как хлопочет дочь, как зять помогает Сакуре взобраться на стул, как хвастунишка Рюносукэ уже держит на готове палочки для еды. Умиротворение, семейный обыкновенно-бытовой шум... Это успокаивает разум и душу, внушает порядок и тишину в мысли. Юкичи мирно прикрывает глаза, позволяя себе лëгкую расслабленную улыбку. Здесь, в этом доме, он не директор Вооружённого Детективного Агенства, не наставник, не тот, кто должен принимать тяжёлые решения. Здесь он просто отец, просто дедушка. А большего ему и не надо...