Часть 2

Рейх каждую встречу пытался разговорить русского и вывести на эмоции, и если с разговорами получалось очень даже не плохо, то с эмоциями все было в пустую. Казалось, что иван эмоций не имеет, но это было не так, немец точно знал. На первый взгляд могло показаться, что у Дитриха ничего не получается, он по прежнему ничего не знает о Ване, общение у них не клеится и вообще, проще бросить эти жалкие попытки. На самом деле это было не так. Изначально у немца сложилось впечатление, что русский очень честный, не имеет увлечений и вообще в жизни не заинтересован. Оно было разрушено, как говорится : " первое впечатление бывает обманчиво" . Рейх узнал, что Россия только на первый взгляд кажется честным, чем дольше он общался с русским, тем чаще замечал склонность Ивана к манипулированию, интригам, как искусно Ваня ведет диалог — он мог: свободно переводить тему, уходить от вопроса, легко задеть собеседника за живое, чем очень напоминал Российскую Империю, временами казалось, что Россия его наследник, а не Союза. Иногда даже Америка завидовал ему в язвительности и саркастичности. У него неплохо выходит начинать конфликты и выходить сухим из воды. Как-то раз он даже разжег конфликт между Америкой и ЯИ всего одной колкой фразой, задевшей американца за живое, а взъелся он на японца из-за того, что фраза была по смыслу примерно " ЯИ, а Америка ведь тебе надоел уже, да? " на что Империя конечно ответил " да, он весьма надоедлив " и понеслось… А ведь русскому даже предъявить не за что, он просто спросил. Так же он узнал, что Иван любит кошек, химию и ему симпатичен итальянец. Последнее нацисту не нравилось, но поделать с этим было нечего. Общение было не односторонним, Рейх это понимал, Ваня пытался проявлять инициативу, но из-за некой необщительности русского, проявлял он её не часто. Их встречи стали чаще. У Рейха совершенно не появлялось желание бросить попытки растопить эту ледышку, не смотря на лед в глазах по которым не получалось прочитать мысли и чувства России, маленькие жесты, которые случайно не увидишь — надо смотреть именно с намерением что-то в них разглядеть , частично выдавали чувства русского. Немец видел, что Ивану приятно общение с ним и незаметно, но он оттаивает по отношению к немцу, хотя полностью он оттает не скоро. Будни в здании собраний тянулись как обычно. Иногда на собраниях обсуждали не спокойную обстановку в Европе, иногда темы менее интересные и значимые. РСФСР уже достаточно долго ходит на собрания и каждое собрание его глаза — ледышки, а лицо не выражает эмоций. Лишь немногим удалось заметить маленькие проблески эмоций в глазах или жестах. Русский все так же оставался загадкой, и казалось лишь Рейх пытался её разгадать, но безуспешно. Остальные или не решались подойти, кто из-за Союза, кто из-за ауры русского, которая некоторых пугала, или подходили, но были успешно проигнорированы, либо из вежливости им отвечали, но односложными фразами с намёком на нежелание диалога. На собраниях Россия либо сидел с холодным и скучающим видом, либо задавал колкие вопросы, на которые уклончиво ответить не переводя темы весьма сложно. Из-за этого многие радовались, что чаще всего на собраниях наследник советов сидит молча. Но некоторым молчание не нравилось, мол лучше бы говорил, чем молча разглядывал их действия, с пугающей пристальностью, но это замечали лишь немногие … СССР гордился своим сыном, он такой зрелый в столь юном возрасте. Союзу нравилось, насколько самостоятелен его сын, но из-за этой самостоятельности их общение сводилось к минимуму. Они редко общались, а виделись в основном на собраниях и за день до них.Но Павел несмотря на это очень любил своё чадо и жалел об ошибках молодости. В основное время России не было дома, приходил он домой только на два дня — за день до собрания (что было редкостью) и день собрания (с утра и вечером после собрания), чаще всего в день собрания он находился дома, за редким исключением. Остальное же время наследник союза предпочитал находиться где угодно, но не дома (который он вовсе не считал своим домом). Частично Советы его понимал, он тоже не всегда хотел находиться дома среди шумной оравы маленьких дьяволят. Сам Союз находился дома довольно часто, по его меркам, особенно если учитывать его занятость. Как минимум один выходной в неделю который он полностью уделял детям у него был, у него было два выходных, но один из нах он предпочитал отдохнуть, а что бы это сделать в тишине — надо находиться не дома. Он не считал, что мало уделяет внимание детям, ведь каждую неделю он с ними виделся, да и к тому же советская семья часто собиралась по вечерам за столом и пили чай под душевные, атмосферные разговоры. К сожалению СССРа, Иван в них не участвовал. У Союза даже были подозрения, что у РСФСРа было свое отдельное жильё, хотя было бы неудивительно, скорее это было не подозрение, а здравое мышление, ведь как иначе объяснить отсутствие России дома почти всю неделю. Ещё одной из причин того, что они не были близки, было детство мальчика, его он считал одной из ошибок молодости. Во времена появления России у коммуниста были нелегкие времена, да и к тому же это его первый ребёнок, к которому он был не готов… поэтому Павел решил отдать сына на воспитание к своему отцу — деду Ивана. Забрать сына не получилось и когда в стране все наладилось- времена настали полегче, у Союза появились ещё дети, не только свои но и приемные, так, что стало не до Вани. Навещать сына Союз не очень хотел из-за отца, а забрать не казалось стоящей идеей, ведь чем больше детей — тем больше забот. Когда мальчику исполнилось семь — СССР впервые навестил его, всего на пол часа, но хоть что-то, приехал познакомился, осведомился об образовании и уехал, толком не пообщавшись с сыном. Вторая их встреча была на похоронах РИ, мальчику было 10, но он не плакал, вместо этого просто смотрел пустыми глазами в никуда. После он пытался общаться с сыном как с остальными детьми, из соображений : " Росс ещё маленький, должно быть с легкостью примет и доверится мне «, но это оказалось не так, мальчишка оказался достаточно зрелым и доверие было заслужено Союзом только через пол года и то, не особо сильное. Пробыл РСФСР в кругу семьи лишь год, особо не строя ни с кем теплых доверительных отношений, а после начал проситься куда-то под предлогами к " друзьям " , " гулять " и т. п. В первое верилось не особо, учитывая характер мальчугана, но допытываться Павел не стал. Мальчик заслужил доверие и был достаточно зрелым в глазах отца, что б его свободно куда-либо отпускали. Братьям и сестрам он понравился не всем. Многие считали, что он крут и хотели с ним дружить. Другие, коих было меньшинство, не испытывали к нему особого доверия и считали его чересчур холодным, не желая с ним общаться. Лишь Беларуси удалось с ним поговорить пару раз, Россия был довольно необщителен и очень часто просто игнорировал обращения к нему членов семьи,но к ней он почему-то обращался теплее, чем к остальным. В 11 лет Россия установил с отцом договор о том, что он может находиться где его душе угодно без ведома отца, но приходить домой в день собрания, в дни наказания или по просьбе отца — за день и в день собрания. С 11 лет РСФСР живет у Пруссии. Прусс был самым близким другом РИ и часто бывал у него в особняке. Там он и познакомился с Иваном, Начал общение, а после смерти своего близкого друга решил всячески помогать его воспитаннику, а когда они сдружились помогать собственному другу. Гилберт, видя, что Ваня не слишком рад жизни с семьёй, предложил русскому переехать к нему, на что тот с улыбкой согласился. Гил был одним из двух самых близких людей Ивана, единственным живым, тем человеком, которому он показывал эмоции максимально искренне , он был одним из тех, кто растопил эту ледышку. Пруссу нравилось, что русский живет с ним, не боится открыться, делится мыслями и переживаниями, доверяет, рассказывает о своих планах и не имеет от Гила секретов. Они были близкими друзьями, самыми близкими людьми друг у друга, могли понимать друг друга с полуслова, а иногда и вообще без слов. Несмотря на возраст мальчишки Гилберт мог говорить с ним как с любым своим ровесником. Он не знает, то ли Александр так повлиял на Ваню, то ли это он просто сам по себе достаточно зрелый и образованный, скорее нет, он был просто гением, потенциал которого раскрыл Александр. С русским можно было свободно говорить о науке, политике, книгах, искусстве и много ещё о чем, а самое главное он знал несколько языков помимо русского, а именно немецкий и французский. Они часто обсуждали что-то перескакивая с русского на немецкий, ведь так было " интересней " разговаривать. Гилберт жил в довольно-таки большом двухэтажном доме, который можно было даже особняком назвать. На первом этаже было две жилых комнаты — гостевые, кухня, столовая, ванна и туалет. На втором этаже было две ванны и 4 спальни, в двух из которых жили Гил и Ваня, два рабочих кабинета и уютный холл с камином, называемый жильцами гостиной. Так же в каждой из комнат была небольшая гардеробная. Вокруг особняка был дивный сад, помимо него на территории были бассейн и конюшня. Также особняк был окружен забором. Из работников там были: садовник, повар и несколько горничных . Иван смирился со смертью деда довольно быстро, но бывали дни, когда он очень скучал по былым временам. В такие дни он предпочитал утром прогуливаться по саду, а вечером сидеть в гостиной около камина и читать литературу времен Российской империи. Иногда в такие дни к нему присоединялся Гилберт и шутил, пытаясь поднять настроение, а иногда и сам предавался тоске. В такие дни на собраниях он наоборот вел себя более активно , иногда даже язвил и плевался сарказмом в ничем ему не насоливших стран , а также пытался избегать Дитриха , что б не наговорить лишнего . С немцем ему нравилось проводить время и общаться , однако ничего большего он не испытывал , даже особой симпатии не было . Они стали иногда видеться вне работы , прогуливаясь по парку или сидя в кафе . Русский был довольно наблюдателен , но не смотря на это он узнал о Рейхе не очень много информации : он любит кофе , шоколад , читать и автомобили , больше ничего особо не узнал , кроме того , что у нациста есть сын - Германия , примерно его же возраста .