Часть 3

Кстати о Германии… Вскоре Рейх их познакомил и мальчишки очень даже хорошо поладили, из-за этого русский стал иногда посещать дом немцев. Людвигу ещё слишком рано ездить с отцом на собрания, поэтому у Ивана не получится никак иначе встречаться с Германией, хоть они и могли бы куда-то ездить, но это небезопасно. В одну из этих самых встреч Россия умудрился сблизиться не только с Рейхом, но и с его союзниками… * flashback * Ваня ещё не до конца адаптировался к дому немцев и поэтому умудрился потеряться, блуждал по коридорам не самого маленького дома, но в тоже время и не самого большого. Он мог бы так блуждать еще достаточно времени если бы не врезался в кого-то, завернув за угол… — аучч — себе под нос прошипел Россия, не до конца понявший во что, вернее в кого он врезался. Некто стоял к нему спиной, поэтому было бы затруднительно понять кто это, если бы не волосы. Они были знакомы Брагинскому, ведь он часто разглядывал их на собраниях — от скуки, по ним он с лёгкостью узнал обладателя: Фашистскую Италию. Когда ФИ развернулся, взору русского предстал довольно высокий мужчина с немного недовольным лицом; гетерохромными глазами — один красный, другой зеленый; немного растрепанными белыми волосами с красно-зелеными концами (с одной стороны красные, с другой зеленые) чуть ниже плеч. На нем была фашистская форма и высокие черные сапоги. Он сначала недовольно посмотрел, но поняв кто перед ним, мужчина смягчил взгляд. — Ты Германию или Рейхи ищешь? Тебе помочь? — веселым тоном спросил Антонио, он уже давно хотел пообщаться с этим очаровательным мальцом, но не было времени, да и причин подойти тоже. — если Вам не сложно, больше склоняюсь к Рейху — сдержанно ответил Иван, итальянец интересовал его уже достаточно времени, что б найти даже нелепый, но повод для беседы, а тут выпал шанс пообщаться, не выдумывая предлогов, что б подойти. — Ну пойдем, я кстати Антонио) — с улыбкой представился ФИ — Моё имя Иван — хоть они и знали имена друг друга, но представиться лично: гораздо приятнее, чем если вы только в теории знаете имена друг друга, но не факт, что помните. Хоть идти было и недолго, но они успели разговориться и даже договориться о встрече не в стенах этого дома и без немцев. Когда они дошли до дверей в кабинет Дитриха, Италия остановился, замолчав, и жестом призвал к этому и русского. Дождавшись пока русский тоже замолчит и остановится он постучал два раза, на что из кабинета раздалось негромкое " войдите " и Италия открыв дверь позвал Россию за собой. Зайдя в кабинет Иван увидел двух мужчин, сидящих на сером диване с чашками чая, по видимому, что-то до этого обсуждавших. С одним из них он был знаком — Рейхом, но вот со вторым ему общаться почти не доводилось — это был Японская Империя. У него были длинные белые, с одной красной прядью у лица, заплетенные в высокий хвост волосы; тонкие губы; глаза тускловатого красного цвета; он был высокого роста, одет в традиционное японское кимоно .Этот мужчина почему-то всегда напоминал русскому лиса или скорее кицунэ. Хирохито не сильно интересовал Россию, но против общения с ним он не был. — Росс? Что ты тут делаешь? — ни капельки не удивленно спросил Рейх, в принципе он ожидал, что русский может наткнуться на итальянца и они придут сюда вместе. — да так, я немного заплутал, а Антонио помог мне. Не против если я к вам присоединюсь? — решил поинтересоваться Иван, он бы и так остался, но ради приличия спросить стоило. — нет конечно , присаживайся — указал немец рукой на кресло. Изначально Ваня не особо вливался в разговор старых знакомых, но со временем эта маленькая трудность исчезла, причем к удивлению всех — благодаря Италии. Просидели за разговорами они довольно долго, Брагинскому пришло время отправиться домой. Он попрощался со всеми, вышел за дверь кабинета и направился по коридору к лестнице, но перед поворотом на лестницу его нагнал Хиро с предложением проводить до выхода из дома с оправданием мол: " заблудиться тебе ещё не хватало " на что Иван ответил согласием, ориентируется он всё ещё не очень хорошо в доме немцев. Не сказать, что за этот вечер они прям стали друзьями, но знакомыми их назвать можно. Хирохито за вечер почти понял, что же привлекает в этом мальце его фюрера, и эта маленькая прогулка поможет окончательно убедиться. Они шли и вели не наделённую большим смыслом беседу, от России веяло спокойствием и умиротворением. Это немного удивляло, он был не таким как другие дети, более умным, спокойным, самостоятельным… слишком взрослым… и это притягивало. — а он интересней, чем кажется на первый взгляд — пробормотал себе под нос ЯИ после того, как Иван вышел из дома, после чего закрыл за ним дверь и пошел обратно на второй этаж в кабинет Рейха. * end flashback * После этого Россию ещё не раз приглашало к себе сиё трио, поэтому они стали почти друзьями. Кроме стран оси, Германии и Пруссии у русского больше не было друзей ни из действующих стран, ни из переставших " существовать " на политической арене, даже несмотря на то, что отец постоянно пытался его познакомить со своими друзьями. Хотя и тех, что имелись, друзьями он не хотел называть, кроме Гилберта, к остальным он недостаточно привязан. У него появились с этим проблемы после смерти Российской Империи …у него появилась некая психологическая травма, из-за которой он боится привязаться, а к Гилу он привязался ещё до смерти деда, поэтому он им очень дорожит. С начала общения Дитриха с Иваном прошло уже около 4 месяцев . Постепенно они становились с Рейхом всё ближе, но Россия провел четкую черту между ними дальше которой они не зайдут. Временами он проявлял равнодушие и холодность по отношению к немцу, было не заметно чтоб он о нем хоть как-то переживал или волновался. Но несмотря на это Дитрих не отчаивался, даже считал, что наоборот — это хорошо, у Ивана такие стадии принятия. Немец в свою очередь тоже не торопился очень уж сильно доверять русскому… хоть он и был инициатором их " дружбы " .Но не смотря на это Ваня был почти на равне с Хито и Антонио, чутка совсем не дотягивал. Они были знакомы уже достаточно времени, Рейх частенько приглашал Россию и в гости, и на личные встречи, и на встречи дружеской компанией. Только сам Иван его почти никуда не приглашал, со своими друзьями не знакомил, о семье не рассказывал, а в гости уж тем более не приглашал… Это совсем немного, но все же обижало. Помимо этого было обидно вот что: С Антонио Ваня успел дойти почти до того же уровня общения, что и с Дитрихом, если не выше. Они сразу нашли общий язык, у них не было этапа неловкости. Тони даже в шутку заявлял, что они родственные души, может не в романтическом плане, но все же, хотя романтический подтекст в шутках присутствовал довольно часто, иногда РСФСР с ним даже соглашался. Они встречались довольно часто, а самое обидное для немца то, что Росси даже про семью как-то итальянцу обмолвился. Рейх об этом от Антонио узнал, но без подробностей, так, что немец всё ещё ничего о семье от Брагинского не узнал. О своих обидах немец даже не думал говорить. Ведь это было бы так глупо, казалось бы, у него даже причин обижаться как таковых нет: и что, что с ФИ Иван проводит больше времени? У них ведь с Дитрихом не такие отношения, чтоб можно было о таком предъявлять. Но как это исправить? Не будет же Рейх заявлять о том, что он гей-педофил и подкатывать к двенадцатилетнему мальчику — абсурд какой. С каких пор голову немца посещают такие мысли? Он и сам хотел бы знать… что с ними делать? вопрос ещё интереснее и важнее, но и на него четкого ответа — нет, есть только варианты: можно задушить это на корню, не давая развиться и укрепиться в голове и сердце, а можно задушить на корню — пока не стало поздно. Первый вариант кажется более привлекательным… Но в то же время менее адекватным. Выбор слишком сложен, так что лучше оставить его на потом, а лучше вообще к нему не возвращаться, так ведь гораздо легче...