Эпилог. Пробуждение.

             Сентябрь 2002 год.       Больница Святого Мунго.       Вдох.       Второй.       Он ощутил, как расправились его собственные лёгкие. Сжение сковало все пути входа и выхода воздуха.       А следом пришёл приступ разрывающего трахею кашля от раздражения в пересохшем горле. Воздух будто опалил внутренности, стоило ему туда проникнуть.       Во рту стоял привкус медикаментов и чего-то металлического. Дёсны и зубы немного ныли, будто он всё это время держал свою челюсть сомкнутой от напряжения.       На щеке отчётливо чувствовался след от липкой стороны пластыря, хотя самого его там не нашлось.       Конечности были будто ватными, слишком расслабленными, но стоило ему попытаться согнуть ногу - мышцы будто свело судорогой, передавая дрожь и напряжение по всему остальному телу.       Глухой звон в ушах появился через проклятое мнгновенье, стоило голове отняться от мягкой перьевой подушки. Он не давал растерянным мыслям придти обратно в строй, перебивая своим пронзительным писком любой мыслительный процесс на корню его возникновения.       Глаза предательски слезились, то ли от света, застилаюшего помещение и вызывающего сильную резь, будто в них кинули песком и песчинки попали под веки, то ли от предшествуешего приступа удушающего кашля.       Воздух пах стерильностью и чем-то горьковато-сладким, отдающим травами и корнями солодки.       Может он уже не в первый раз приходил в себя?       Он моргнул несколько раз, протёр руками глаза, надавив внутренними сторонами ладоней на глазные яблоки до возникновения белого шума под веками.       Попытался сосредоточиться, но воспоминания уплывали, будто их все разом вылили в омут памяти.       Последнее, что он мог вспомнить… что? Очередной спор с Поттером в аврорате о том, кто возьмёт дело о краже палочки? Боль в затылке, которая, к слову, в этот же момент напомнила о себе, и рука непроизвольна потянулась к перевязке на затылке? Или яркую вспышку света перед глазами и размытый образ за миг до потери сознания?       Всё смешалось в единую кашу, которая так и бурлила, доходя до кипения и начала мигрени.       Драко приподнялся на подушке, сердце гулко ударило в груди. Мир казался слишком тихим — едва слышимые шаги за дверью, неразборчивые разговоры, возможно принадлежавшие врачам, только ровное дыхание звучало более отчётливо.       На тумбочке рядом стоял стакан с водой, рядом — аккуратно сложенная мантия.       Его мантия, явно приведённая в порядок к его моменту пробуждения.       Он коснулся ткани, будто проверяя, реальна ли она. Такая же мягкая и тёплая, даже на ощупь. Пальцы ощутили лёгкий след чар очищения и восстановления, видимо, знатно её потрепало в тот день.       А ещё он чувствовал чужеродное тепло, которое будто пропитало одежду насквозь. Не будто её кто-то носил, нет, оно скорее было похоже на согревающие чары, но вот их наличие было бы максимально бессмысленным, да и те явно не были никем наложены.       Опустошив стакан с водой, дабы унять надоедливую резь в горле и сполоснуть рот от неприятного привкуса парень осмотрелся, продолжая одной рукой пытаться понять, чем же его тогда так приложило в затылок, и с какой силы был этот удар, что пришлось накладывать фиксируюшую повязку.       Помещение было слишком просторным и светлым из-за нескольких широких окон на солнечной стороне. Помимо его койки вокруг находились ещё около дюжины таких же, абсолютно идентичных, аккуратно заправленных.       И пустых.       Дверь бесшумно отворилась, и в палату вошла до боли знакомая девушка в больничном халате.       Волосы собранны в аккуратный пучок, с парой выбившихся прядей, пара из которых сильнее бросились в глаза. Седина? Вряд ли у девушки двадцати с небольшим лет она могла появиться. Да и он видел её не так давно, что бы не заметить таких изменений. Может сильный стресс? Мелкая россыпь веснушек украшала тусклую, с серым оттенком, кожу.       Единственное, что выдавало её усталось, если не знать вошедшую, и не помнить образ приличной студентки Хогвартса, — осунувшиеся плечи и чуть отстранённый взгляд.       Видимо он был последним в списке её пациентов на сегодня.       В её руках — планшет, на котором виднелись бумаги с какими-то записями, карты пациентов скорее всего, а на лице — натянутая, вежливая, но достаточно мягкая улыбка.       — Не знал, что ты пошла в колдомедики, Грейнджер,— хрипло произнёс парень, не узнавая собственный голос.       — Малфой, — чуть глухо, но всё же спокойно произнесла она. — Рада видеть, что ты пришё в себя.       — Мы в Мунго? — голос дрогнул, давая понять, что связки пока ещё не готовы к длительным разговорам и придётся обойтись короткими фразами.       — Да, мы в больнице Святого Мунго, отдел восстановления после заклятий. Ты провёл без сознания почти два месяца. Я временно заменяю твоего лечащего колдомедика, он на непредвиденном вызове, — так же спокойно ответила Гермиона.       Драко нахмурился. Два месяца. Слова прозвучали абсурдно, как будто речь шла не о нём. Какие к чёрту два месяца? Он же всего лишь словил что-то тяжёлое своим аристократичным затылком. Разве из-за этого могли быть такие последствия?       — Что… произошло? — спросил он после короткой паузы.       Грейнджер лишь перевела взгляд на документы, будто ища ответы, потом медленно подошла ближе.       — Судя по записям тебя доставил Гарри, подробностей получения самой травмы не указано, лишь пометка о новоизобретённом заклинании неизвестного происхождения, над выяснением работают невыразимцы, поэтому подробностей нет, — она перевела дыхание, продолжая, — думаю, от диагностики после твоего пробуждения, мы сможем выяснить больше информации, касательно твоей травмы, — закончила девушка оставляя на пергаменте пометки, не поднимая взгляда.        Он съехал спиной обратно на подушку, глядя в белый потолок. В голове — лишь фрагменты: вспышка света, чей-то крик, возможно Поттера.