Капли с ужасом.

Оно снова смотрит на меня. Питается моим страхом, жаждет его. Темные глаза моего отражения смотрят на меня из черной воды, размываясь и собираясь вновь, будучи разбиваемыми падающими каплями дождя. Вода лужицы подрагивает, переливается светом далёкого фонаря, колышит отражающееся существо. Ещё капля — она размывает его лицо, делая на время зловещую ухмылку, будто говоря, что оно знает, что бежать мне некуда. Оно наблюдает ото всюду. Из каждой капли воды, с каждого блестящего куска металла, с каждой звёзды, выглядывающей из-за тяжёлых, не меньше меня уставших туч. В глазах поднимается темнота. По голове будто ударили тяжёлым, звенящим, свинцовым колоколом. В моих венах гудят миллионы маленьких, звонких алюминиевых колокольчиков. Запах собственной крови заполняет пазухи носа, полость рта, поднимается до самого мозга и уходит в дрожащие руки. Колени, кажется, заполнили расплавленным оловом, и я, не в силах удержать все эти металлы на своих ногах, медленно оседаю на мокрый асфальт. Существо ближе, и ближе, и ближе. Оно тянет свои костлявые, мокрые руки, готовится утащить, разорвать на миллионы дрожащих, подобно листьям тополя и осины, кусочков и сжечь, уничтожить эти кусочки, не оставив ни следа от моего химеро-подобного тела, моих переживаний, моих страхов... Опускаясь коленями в грязную дождевую воду, олово из них заливается в голову. Теряя контроль над руками, из последних сил я пытаюсь оторвать, оттолкнуть от себя мерзкую тварь, ухмыляющаюся мне в лицо из черноты лужи. В глазах темнеет. Я не вижу больше его глаз, но до сих пор слышу колокола в себе. Чувствую, как капли дождя, промакивая одежду, пытаются освежить моё тело, отмыть его от тошнотворной, липкой, кроваво-ржавого цвета житейской грязи, поглотившей меня, будто чума. Чувствую, как свинцовый колокол сдался после гулкого удара моего черепа о мелкие камушки покрытия холодного, мокрого асфальта. Существо дышит мне в ухо, то-ли пытаясь разбудить, то-ли наоборот, усыпляя, заглатывая...