Глава двадцать восьмая. Чувства, от которых нельзя спрятаться

Зима в Токийской школе магии всегда приходила внезапно — словно ночной вор, бесшумно накрывающий крыши и ступени серебристым одеялом. Снег ложился бережно: на карнизы, на пандус, который Маки неизменно именовала «идеальной белой мишенью для снежков», на древние каменные статуи, будто укутывая школу в безмолвный покров тайны. В общей комнате царило редкое для этого места умиротворение. Тепло от камина разливалось волнами, окутывая пространство сонной негой. Итадори, раскинувшись на ковре, напоминал растаявший зефир: конечности безвольно раскинуты, глаза полуприкрыты, на лице — блаженная полуулыбка. Юта устроился на диване с кружкой какао в руках. Напиток источал уютный аромат, пар лениво поднимался к потолку, рисуя в воздухе причудливые узоры. Рядом, поджав ноги, сидела Аюми. Она погрузилась в чтение: тонкие пальцы держали закладку, взгляд сосредоточенно скользил по строчкам. В её позе читалась та редкая безмятежность, которую школа магии дарила своим обитателям лишь в редкие минуты передышки. Тишину разорвал громогласный вопль: — Ребята!!! Панда ворвался в размеренный ритм вечера, взмахнув лапами так неистово, что стакан с соком в руках Тоге опрокинулся. Алая жидкость растеклась по светлым брюкам, оставив яркий след. — Икра… — процедил Тоге, с явным неудовольствием разглядывая испорченную одежду. Панда, не замечая причинённого хаоса, гордо выпрямился в центре комнаты. Его глаза горели энтузиазмом, лапы подрагивали от нетерпения. — Я уже два месяца хочу спросить, но всё время кто‑то куда‑то исчезает, умирает, воскресает… Короче, когда ещё, если не сейчас?! Мэгуми, устроившийся в углу с книгой, тихо вздохнул, прикрыв глаза: — О боже… Началось. Аюми медленно подняла взгляд — закладка мягко скользнула между страниц, запечатывая момент покоя. — Панда… — голос Аюми звучал настороженно. — Кто‑то умер? Кто‑то взорвался? Или, может, Итадори снова съел что‑то непонятное? — Эй! — возмутился Итадори, подрываясь с ковра. — Это было один раз! И это было случайно! Панда хлопнул лапами так громко, что дремавший в углу кот подскочил и юркнул под диван. — Нет! Я хочу спросить… про… Он выдержал драматическую паузу, явно наслаждаясь всеобщим вниманием. — Ваш поцелуй. Юта, мирно отпивавший какао, резко дёрнулся. Напиток обжёг ему язык. Он закашлялся, лицо залилось краской, а глаза округлились от шока. Аюми медленно закрыла книгу. — Какой поцелуй? — она подняла взгляд на Панду, брови слегка приподняты в искреннем недоумении. В глазах — ни тени притворства, лишь чистое непонимание. Панда торжествующе ткнул в неё когтем: — Я всё видел! Ты же сама нам помахала — неужели забыла? — Он выбивал ритм лапами, словно одержимый барабанщик. — Мы с Маки всё видели! Как ты и Юта целовались!!! Итадори выпучил глаза так, что, казалось, они вот‑вот выскочат из орбит. — Что‑о‑о?! Юта! Аюми! Я всё пропустил?! Мэгуми с тяжким стоном закрыл лицо ладонями, будто пытаясь укрыться от надвигающейся бури. Маки, невозмутимо поправив очки, прошипела: — Я тебя просила не трогать эту тему, Панда! Панда всплеснул лапами с искренним воодушевлением: — Я не мог больше держать это в себе! Понимаешь?! Я перегрузился! — Он сделал паузу, затем добавил с непоколебимой уверенностью: — К тому же… они ведь всё равно собирались нам рассказать. — Точно, — вспомнила Аюми, прищурившись. — Это было на тренировочной площадке, тогда Юта… Юта молниеносно подлетел к ней и зажал ей рот рукой. В комнате повисла оглушительная тишина. Все присутствующие — от Итадори с его «пельмешками‑глазами» до невозмутимой Маки — уставились на эту картину с одинаковым выражением: «Что. Это. Было?!» Юта, осознав, что именно он только что сделал, стал краснее спелого помидора. Его рука дрогнула и медленно отпрянула от лица Аюми. Аюми, невозмутимо убрав его ладонь, скрестила руки на груди: — Ты что вытворяешь, Оккоцу? — Э‑э… — Юта отчаянно пытался найти оправдание, но слова разбегались, как испуганные мыши. — Я… это… ну… ты бы всё неправильно объяснила! — Неправильно объяснила?! — Аюми вскинула бровь. — А ты, значит, объяснишь правильно? — Конечно! — выпалил Юта, ещё не понимая, во что ввязывается. — Я просто… э‑э… точнее… — Ну давай, удиви нас! — Итадори подпрыгнул от нетерпения. — Мы все уши навострили! Юта глубоко вдохнул — будто перед прыжком в ледяную воду — и на миг замер, собирая волю в кулак. В голове царил хаос: мысли сталкивались, рассыпаясь на обрывки фраз, неубедительные аргументы и смутные оправдания. Он изо всех сил пытался найти верные слова, но вместо этого ощутил, как внутри разрастается горячая волна раздражения. — И вообще! — резко повернулся он к Аюми. — Мы оказались в этой ситуации по твоей вине! Ты… ты бы всё преподнесла иначе! — выпалил он с горячностью, словно ухватившись за единственное оправдание своим сбивчивым объяснениям. — Я?! — Аюми резко прищурилась, и взгляд её стал острым, как лезвие. — Да ты вообще молчал как рыба! Ни слова не сказал — будто тебя там и не было! — Потому что ты всегда всё переворачиваешь! — его голос зазвенел от напряжения. — Каждое моё слово искажаешь! — Потому что ты дурак, Оккоцу! — выпалила она, даже не пытаясь смягчить удар. Они застыли друг напротив друга — два сгустка энергии, готовые в любой момент взорваться. Воздух между ними словно накалился, а искры, казалось, вот‑вот превратятся в настоящие молнии, как при столкновении двух огненных техник. Остальная компания невольно отступила на шаг, замерла, боясь нарушить это хрупкое равновесие. Кто‑то задержал дыхание, кто‑то нервно сглотнул — но никто не решился вмешаться. Лишь Панда, как всегда невозмутимый, продолжал тихонько жевать печенье. Этот звук — тихое хрустение — лишь подчёркивал напряжённую тишину, делая сцену ещё более сюрреалистичной. Юта вспыхнул от возмущения: — Я дурак?! Это ты… ты… вообще всё начала! — Что именно я «начала»? — Аюми скрестила руки на груди, её поза стала ещё более вызывающей. — Давай, озвучь. Перед публикой. — Она обвела взглядом собравшихся, словно приглашая их стать свидетелями его провала. — Не стесняйся. Юта понял, что зашёл в ловушку, но отступать было поздно: — Ну… вообще‑то… первый наш… поцелуй… был твоей инициативой! Тишина рухнула на комнату, как снежная лавина. Аюми с молниеносной реакцией закрыла ему рот уже сама, метнув взгляд, обещающий медленную и мучительную расправу. В комнате воцарилась гробовая тишина. Даже Панда перестал барабанить лапами и замер с открытым ртом. Мэгуми тихо произнёс, не отрывая взгляда от книги: — Я официально не хочу тут находиться. Маки поправила очки с таким видом, будто пыталась стереть увиденное из памяти: — Панда, ты хотел сенсацию? Поздравляю, ты её получил. Теперь мы все в одной лодке. И эта лодка тонет. Тоге, до сих пор изучавший пятно на брюках, вдруг поднял голову: — Тунец. Итадори схватился за голову: — Всё! Я больше не могу! Это как смотреть сериал, где все серии перепутали, а субтитры на неизвестном языке! Юта, наконец освободившись из захвата Аюми, попытался спасти ситуацию: — Слушайте, это всё… ну… — Научно‑исследовательское, — ехидно уточнила Аюми, скрестив руки. — Нет! Хватит уже твоих терминов! — Юта покраснел ещё сильнее. — Это… это… — Романтика? — подсказал Итадори, сияя, как новогодняя гирлянда. Панда, наконец опомнившись, радостно воскликнул: — Значит, это правда было не один раз! Я так и знал! Аюми медленно повернула голову в его сторону. Пальцы сомкнулись в знакомом жесте — геометричном, как формула. Воздух вокруг неё дрогнул, словно пространство собиралось свернуться в тугую спираль. На полу разлилась тонкая серебристая рябь, обещающая неминуемую расплату. Прежде чем техника вступила в силу. На секунду все увидели лишь размытую линию — и вот Юта уже позади Аюми, руки сомкнуты вокруг её талии, запирая её ладони и не давая сомкнуть пальцы в окончательную форму печати. Он держал её крепко, но мягко, словно боялся и отпустить, и травмировать. Пространственная дрожь мгновенно рассеялась. Аюми прикусила губу — на этот раз осознанно — и сказала тихо, но так, что Юта услышал: — Выпусти меня. Или я начну применять технику уже на тебе. Он шепнул ей на ухо: — Прекращай уже себя так вести. Итадори в порыве энтузиазма запрыгнул на диван: — Юта, ты ей признался? ты попросил ее встречаться? — голос Итадори звенел от восторга, эхом разносясь по комнате. Юта метнул в его сторону угрожающий взгляд. Он перепугался, что Аюми снова разозлится, и инстинктивно сжал объятия чуть сильнее. Девушка медленно повернулась к Итадори. Её взгляд, холодный и пронзительный, обещал неминуемую расплату. — Ещё одно слово — и я лично вышибу из тебя Сукуну. — Понял… — Итадори мгновенно сдулся, опустившись на пол с видом побитого щенка. Она медленно подняла взгляд — холодный, как январский ветер. — Если кто‑то ещё раз поднимет эту тему, — её голос звучал ровно, но в нём явственно звенела угроза, — я отправлю вас прямиком в параллельное измерение. Насовсем. Юта, едва слышно, почти про себя, произнёс: — Может… выйдем на минутку?.. Аюми глубоко вздохнула, сдерживая закипающее раздражение. — Да. Пока я не совершила массовое убийство. Он отпустил её. Они молча направились к двери, оставив за спиной бурлящий котёл эмоций. В комнате тут же вспыхнул неистовый шёпот. В этот момент на пороге появилась Нобара Кугисаки. Итадори, завидев её, мигом подлетел к новой гостье. — Ты всё пропустила! Тут такая драма! — выпалил он, горя от нетерпения. Нобара окинула взглядом комнату: все сидели в тех же позах, но теперь оживлённо перешёптывались, бросая взгляды на дверь, за которой только что скрылись Юта и Аюми. — Что случилось? — спросила Нобара, приподняв бровь. Панда, не в силах сдержать восторг, вскочил и замахал лапами: — Они точно будут вместе!!! Мэгуми, не отрывая глаз от книги, тяжело вздохнул. Итадори, придвинувшись к Нобаре, зашептал — впрочем, так громко, что слышали все: — Думаете они сейчас целуются?! Маки, устало потирая переносицу, процедила: — Вы двое — идиоты. Тоге, до сих пор погружённый в созерцание пятна на брюках, медленно поднял голову и невозмутимо произнёс: — Лосось. Нобара перевела взгляд с одного на другого, пытаясь уловить суть происходящего. — Ладно, — сказала она, скрестив руки. — Кто‑нибудь объяснит нормально, что тут творится? Итадори тут же ринулся в рассказ, размахивая руками и перескакивая с детали на деталь: — Ну, Панда вдруг выпалил про поцелуй Юты и Аюми! А они начали спорить, потом Юта её обнял, а она чуть технику не применила! А потом они ушли разговаривать, а мы тут гадаем, что дальше! Нобара на мгновение замерла, осмысливая поток информации, затем фыркнула: — То есть вы сидите и гадаете, встречаются они или нет? Серьёзно? Маки кивнула, не скрывая сарказма: — Именно. И, судя по всему, будем сидеть тут до утра. Панда, всё ещё возбуждённый, подскочил к Нобаре: — Но ты же видишь! Всё очевидно! Они явно… — «Очевидно» — это когда двое говорят: «Мы вместе», — перебила его Нобара. — А пока это просто ваши домыслы. Тоге, словно подводя итог, вновь произнёс: — Тунец. В комнате повисла короткая пауза, а затем все разом рассмеялись — нервный, облегчённый смех разрядил напряжение. Даже Мэгуми позволил себе лёгкую улыбку, не отрываясь от книги. Нобара покачала головой, но в глазах её светилось любопытство. — Ладно. А теперь расскажите всё по порядку. И без криков, пожалуйста.

***

Снег падал тихо, лениво — крупные, мягкие хлопья ложились на камни двора школы, на ветки сосен, на тёмную форму Аюми, которая определённо не была рассчитана на мороз в минус пять. Она стояла под фонарём, вытянув ладонь. Снежинки касались кожи и тут же превращались в крошечные капли, растекались по венам едва ощутимым теплом. Аюми смотрела на них, будто пыталась прочесть в этих мгновенных превращениях какой‑то тайный смысл. Юта выбежал первым — запыхавшийся, с бьющимся сердцем, с румянцем на щеках от быстрого бега. — Аюми! Ты почему… без куртки? — его голос дрогнул от беспокойства. Она медленно повернулась. В свете фонаря её глаза казались темнее обычного, а дыхание вырывалось короткими белыми облачками. — Мне не холодно, — произнесла она, но голос чуть дрогнул. И правда — она дрожала. Юта приподнял бровь, в его взгляде читалась безмолвная укоризна. — Ага. Конечно. Он подошёл, не спрашивая разрешения, распахнул свою огромную тёплую куртку и аккуратно подтянул Аюми за плечи внутрь. Девушка уткнулась носом в воротник куртки и коротко фыркнула: — Ты ведёшь себя так, будто я ребёнок. — Ты просто маленькая, — честно ответил Юта, и в его голосе не было насмешки — и злая. — Ты сейчас умрёшь, — немедленно парировала она, но не сделала попытки вырваться из уютного тепла. Он улыбнулся — едва заметно, краешком губ. Она спрятала взгляд, будто внезапно заинтересовавшись узором снежинок на своих ботинках. Несколько минут они стояли неподвижно. Снег тихо ложился на волосы Юты, а Аюми, находясь в тепле его объятий, медленно успокаивалась, дрожь постепенно сходила на нет. Тишина вокруг была необычной — не давящей, а наполненной чем-то хрупким и почти ощутимым. Спустя время Юта негромко сказал: — Прости меня. Я сорвался. Аюми слегка приподняла голову и встретилась с ним взглядом. В её глазах мелькнули и удивление, и сдержанная мягкость. — Это уже не в первый раз… — тихо произнесла она. Юта едва заметно вздрогнул, услышав её слова. Он опустил взгляд, позволяя паузе затянуться. — Я знаю, — наконец сказал он. — И именно поэтому мне стыдно. Он чуть крепче сжал руки, но тут же ослабил хватку, словно боялся причинить дискомфорт. — Я не всегда справляюсь с собой… особенно когда волнуюсь. Аюми несколько секунд молчала, прислушиваясь не столько к его словам, сколько к интонации. Потом тихо вздохнула. — Я не злюсь, — произнесла она. — Просто иногда мне кажется, что ты защищаешься даже от меня. Юта поднял глаза. В его взгляде мелькнула растерянность, а затем — честность. — Возможно, — признался он. — Я привык быть настороже. Но с тобой… я не хочу. Снег за окном продолжал падать, словно отсекая их от всего остального мира. Аюми чуть ближе придвинулась к нему, не прижимаясь, но и не отдаляясь. — Тогда попробуй, — сказала она мягко. — Хотя бы сейчас. Она резко замолчала. Сердце забилось сильнее, щёки вспыхнули лёгким розовым румянцем. Аюми упорно смотрела вниз, будто изучала каждую снежинку, прилипшую к шнурку ботинка. Юта заметил это смущение сразу — не как нечто неловкое, а как хрупкий момент, который легко разрушить неосторожным словом. Он не стал торопиться. Лишь медленно выдохнул, позволяя плечам расслабиться, и чуть отступил на полшага, давая ей пространство. — Я попробую, — сказал он тихо, почти шёпотом, словно это обещание могло спугнуть само себя. — Правда. Аюми не ответила сразу. Снег тихо скрипнул под её ботинком, когда она чуть сменила положение. Потом она всё же подняла взгляд — осторожно, как будто проверяя, не исчез ли он за это короткое мгновение. Он хотел сказать ещё что‑то — важное. Но Аюми опередила: — Пока я не уверена… что мои чувства — мои. А не… последствие проклятия. И ты это знаешь. Юта кивнул. Медленно. С пониманием, которое давалось ему нелегко — будто каждое движение требовало усилий, чтобы не выдать внутреннюю бурю. — Я подожду, — сказал он просто. — Сколько нужно. Аюми снова покраснела и спряталась в его куртку глубже, почти до подбородка. — Ты точно дурак, — прошептала она так тихо, что снег почти заглушил слова. Но в этом «дурак» не было злости — лишь смущение, растерянность и что‑то ещё, едва уловимое. Юта улыбнулся едва заметно — уголком губ, будто боялся спугнуть момент. — Но тебе… не холодно? — уточнил он, и в этом вопросе звучало больше, чем просто забота о тепле. Аюми крепче прижалась к Юте. В объёмистой белой куртке она казалась маленькой и беззащитной. — Уже нет, — ответила она. — Но меня беспокоят эти взгляды из окна. Юта поднял глаза и заметил наблюдающих за ними. — Похоже, теперь отрицать что‑либо бессмысленно. — Пойдём, — решительно сказала Аюми. — Пока нас тут не обвенчали. Будущее оставалось туманным, полным опасностей, закрытых дверей и неизбежных выборов. Где‑то там, за горизонтом, ждали испытания, тайны и битвы, которых нельзя избежать. Где‑то в глубине школы, за толстыми стенами, Панда всё ещё возбуждённо прыгал на диване, размахивая лапами: — Видели?! Видели?! Я же говорил!!! Маки, устало потирая переносицу, процедила: — Панда, если ты не успокоишься, я лично отправлю тебя в параллельное измерение. Тоге, наконец оторвавшись от созерцания пятна на брюках, задумчиво произнёс: — Тунец. Итадори, всё ещё сидя на полу, мечтательно вздохнул: — Эх, вот бы и мне так… Мэгуми, не отрывая взгляда от книги, сухо бросил: — Тебе так — это как? Влюблённым быть или в параллельное измерение отправиться? Итадори на секунду задумался, затем расплылся в широкой улыбке: — Оба варианта хороши! Маки тяжело вздохнула, но в уголках её губ мелькнула едва заметная усмешка. Даже Тоге слегка приподнял бровь, будто оценивая абсурдность ситуации. Снег неспешно кружил в воздухе, безразличный к человеческим тревогам. Позади, за спинами Аюми и Юты, всё ещё таились пристальные взгляды, но теперь ей чудилось, будто их власть над её судьбой наконец ослабла.