Гость

— Сегодня будет наваристый бульон. Ммм, я чую его аромат... Аромат тухлого мяса на гнилых костях. Ха-ха-ха-ха. Немного специй, помешаем, накроем крышкой, подадим к столу. Вся семья будет в восторге! Мои рецепты им всегда по нраву, но в этот раз бульон получился особенным... Спасибо за него Джошу, спасибо, что любезно предоставил нам своё пухлое тельце. *** Как приятно путешествовать. Завидую людям, которые всю жизнь проводят в поездках, видят мир, видят страны. Впервые покидаю Огайо. Я — журналист. Моя работа —быть в центре скандалов. Измены знаменитостей, свадьбы богатеев, месть конкурентов, ограбления и убийства. На этот раз я должен отыскать нечто сенсационное. К счастью, нюх не подводит меня на поиск новых громких статей. А именно, на этот раз в штате Виргиния начинают пропадать люди. Я отправляюсь туда, чтобы узнать, опросить, выяснить, а затем и приукрасить горячую историю, что так яро будут оглашать в СМИ. Сегодня прекрасный день. В Виргинии жара, по радио передают плюс тридцать. Я еду в своём стареньком внедорожнике марки Jeep, а в салоне играет кантри. Кто бы что не говорил, а жизнь может быть прекрасна. *** Записка 17. — ПОМОГИТЕ. Только идиот мог купиться на бесплатный сыр в мышеловке. Они любезно предлагают путникам жильё, любую помощь, любой обман, а потом... мне ещё предстоит эта учесть! Нас всех держат в клетках. Всюду висят мешки, с них капает кровь, много крови. Я думаю, в них тела людей. Помещение напоминает подвал. Сырой, с запахом гнили и разложений. Некоторым удаётся проносить вещи. Хотя бы листок и ручку. Я пишу это для своей семьи. Лора, я люблю тебя, извини, что оставляю тебя и нашего сына. Обезумевшие придут за каждым, и сбежать отсюда нельзя. Спасибо Богу, что дал шанс встретить тебя и написать эту прощальную записку. *** По радио известили о надвигающейся грозе. Я припарковался на стоянке хостела и с вещами зашёл внутрь. Оплатив свой номер, я поднялся в комнату и разложил вещи. Следующим шагом был звонок шерифу. Ручка и блокнот на столе, раздаются гудки. — Шериф слушает. — Добрый вечер, сэр. Меня зовут Марк, я недавно прибыл из Огайо, я журналист из газеты Times News, мне хотелось осветить детали, касающиеся необъяснимой пропажи людей. — Да. Что именно Вы хотели узнать? — У следствия есть предположения, кто причастен к этим пропажам? — Не могу разглашать подробности, пока следствие ещё идёт. Мы активно занимаемся поисками улик и допросом свидетелей. На данный момент каких-либо подозреваемых нет. — Спасибо, Сэр. Я мог бы встретиться с Вами лично? Скажем... Завтра утром? — Разумеется. К утру ситуация может проясниться. — Благодарю, сэр. Положив трубку, я услышал капли дождя за окном. Пришло время лечь, завтра по полной начну приступать к работе. Заснуть после утомительного переезда труда не составило. *** Утро следующего дня. По приезде в участок я поспешил встретиться с шерифом. Кажется, он уже ждал меня. — Ага-а, Вы, должно быть, тот самый Марк. Начальство сообщило, что на время Вашего пребывания здесь мне нужно оказывать Вам всяческое содействие. Вся эта ситуация приобретает довольно серьёзный характер и масштаб. Общественное мнение должно быть спокойным, люди должны быть уверены, что полиция делает всё возможное. — Конечно, сэр. Раз так, хотелось бы услышать больше о личностях пропавших. Были ли они как-то связаны? Что насчёт следов похищений и мест предполагаемых исчезновений? — Абсолютно никаких связей. Пропавшие люди не имеют совершенно ничего общего. Это люди разного пола, внешности, возраста, рода деятельности, увлечений. Есть предположение, что им всё равно, кого похищать и даже в какое время суток это делать. Они забирают людей, причём вместе со свидетелями. По крайней мере только так можно объяснить отсутствие очевидцев этих самых похищений. — Похищений... Полиция считает, что людей похищают? Почему Вы уверены, что преступников несколько? — Рано делать выводы, доказательств у нас нет, но в истории уже были подобные случаи. Мы найдём их. Личные дела пропавших у меня на столе, Вы можете с ними ознакомиться. По приблизительным данным пропало семь человек. Я внимательно осматриваю личные дела: Том Митч, Джош Браун, Элизабет Херт, Хана Нэйт, Фрэнк Риверс, Мишель Уик, Тамара Филс... Что же с вами случилось? — Шериф, я бы хотел посетить предположительные места похищений. Это возможно? — Да. Сам я вас доставить не могу, так как другой работы у меня завалом. Вот карта. На ней обведены места похищений. Я осмотрел карту. — Все эти районы расположены недалеко друг от друга, поблизости нет крупных населённых пунктов и городов. — Да, мы это заметили. Местность эта по большей части сельская. Множество ферм, ранчо... — Я могу оставить карту? — Разумеется. Держите в курсе, если Вам удастся что-нибудь узнать. — Да, сэр. — Удачи Вам, Марк. Я положил карту в бардачок и выехал на шоссе, ведущее в нужную мне местность. Долгое время дорогу окружали леса, затем ландшафт сменился пустошью, показались первые садовые участки и фермы. Я остановился у изгороди одной из ферм. Заметив человека и выйдя из машины, я окрикнул его. — Эй, не могли бы Вы помочь? Человек оказался достаточно взрослым, крепким мужчиной, он приблизился ко мне, держа в руке лопату. Пристально уставившись, он всё же ответил. — Чего вам? Тон его был недовольным, голос грубым, весь вид его выдавал недоброжелательность. — Вы слышали что-нибудь о пропавших людях? — Люди каждый день пропадают, и что с того? — Некоторые могут полагать, что это не случайности, и людей похищают. — Вы что, коп? Не похоже. Меня уже допрашивали, как и всех в округе. Я ничего не знаю, катитесь к чёрту. — Я лишь ищу информацию или людей, которые ей владеют. В моих планах нет ничего, что могло бы Вам доставить неудобства. — Вы отвлекли меня от работы. Это уже неудобство! Хотите что-то узнать — езжайте дальше, но я сомневаюсь, что Вам помогут. Я вижу, Вы не местный, здесь не любят чужаков, особенно городских. — Понял Вас, могу я узнать Ваше имя? — Меня зовут Ник. Фамилия Вилсон. Что то ещё? — Ничего, сэр. Благодарю. Я записал его имя и несколько заметок, после вернулся в машину. Мужчина зашагал к своему участку. Весьма странный тип. Ферма его была с виду неухоженной: кривой железный забор, поросшая трава, старые амбары и сараи. На грядках у него ничего не росло, но я слышал, как он что-то копал за домом. Может придётся к нему вернуться... Я надеялся поговорить с кем-то ещё из местных, но не нашёл ни души. Покинутые поля, пустые дороги, заброшенные храмы. Объездив округу, мне не повстречался ни один человек. Однако на обратном пути колесо моего пикапа вдруг лопнуло, и я вынужден был остановиться на обочине. По случайности или нет поблизости оказался Ник. Он подошёл ко мне, держа в руках всё ту же лопату. В сумерках я различил его лицо лишь когда он подошёл ко мне вплотную. Сердце моё забилось, в кармане я уже нащупал телефон. — Что с машиной? — Ээ... — Колесо лопнуло? — Да, а как Вы узнали? — Я не слепой. Ник указал рукой на колесо, которое спустилось настолько, что корпус машины перекосило. — А, ну да... — До центра Вам пешком долго. А фонари у дорог давно не работают. Не завидую я Вашему положению. — Вы можете мне помочь? — У меня нет запасных колёс. Но припоминаю, что у моего соседа была парочка в сарае. До его дома всяко ближе. Может он сможет помочь. Однако, утра ждать всё равно придётся. Темнеет тут быстро. — Думаю, мне лучше позвонить и вызвать кого-нибудь. Ещё не успев достать телефон, мои пальцы набрали номер шерифа и сделали вызов. Я поднёс трубку к уху, но гудков не послышалось. — Связи здесь нет. И многих других удобств. — Проклятье... Что за... — Так мы идём? Я с вами не буду тут торчать до утра. Сообразив, что других идей у меня не осталось, вариант попросить помощи у дружелюбных селян показался разумным. Или просто единственным. — Да, конечно. А кто Ваши соседи? Почему во всей местности нет людей? Где все? — Вы приехали сюда, чтоб узнать об исчезнувших людях, но в то же время не понимаете по какой причине местные не хотят выходить вечерами на улицу? — Логично. А Вы не боитесь? — Чего мне бояться? В этой жизни никого и ничего не надо бояться. Жизнь я уже прожил, хоть и не так стар, но успел насмотреться многого. Примерно пятнадцать минут мы шли молча, пока я не стал различать знакомые места, где впервые заметил Ника. — Следующая ферма за моей принадлежит семье Гнильсонов. Хороший участок, и семья хорошая. Глава в ней — мой старый друг, Джеймс Гнильсон, в прошлом — стоматолог, в настоящем — фермер и примерный семьянин. Жена его — Виктория Гнильсон. Чудесная кухарка. Меня часто приглашают на ужин. Тебе повезёт, если попадёшь на него. Ник замолчал. — Их в семье двое? Детей нет? — М? Ах да, конечно, есть. Двое детей. Старший парниша, звать Томи, и дочурка поменьше — Анастасия. Мы приблизились к участку. Он был освещён несколькими уличными фонарями, что питались от генераторов. Сквозь забор и проволоку было любопытно наблюдать за ухоженным садом: большие яркие цветы, много цветов, много клумб, а дальше — грядки с созревающим урожаем. Ник настойчиво постучал по высокой железной двери, стук эхом пронёсся по округе. — Сейчас откроют. Послышался лай собак. Сложно было понять сколько их. По меньшей мере четыре. Какое-то время мы простояли на улице, затем псы утихли, а дверь начала со скрипом открываться. — Так-так. Кто притащился в мой дом в столь поздний час? Воры? Бандиты? — Хуже. Твой старый приятель Ник. Раздался хохот. После чего двое фермеров по-мужски обнялись. — Не ждал тебя сегодня, Ник. Думал, ты занят своим делом. А это кто? Хозяин фермы удивлённо уставился на меня. Выглядел он ухоженно и довольно аккуратно, сложно было подумать, что он ровесник Ника. Одет был в камуфляжные штаны, ботинки, на теле была майка, и сверху неё второпях надетая окраса штанов куртка. — Джеймс, это Марк. Приехал к нам из дальних краёв. Он журналист. — Из соседнего штата, если быть точнее. На лице Джеймса появилась улыбка. — Теперь о нашей глуши узнают, хоть и по таким скверным обстоятельствам. Ты привел гостя так поздно, чтоб мы поговорили на эту неприятную тему, Ник? — Первостепенно для меня — это починить свою машину. На ней спущено колесо, и Ник любезно проводил меня до Вашего дома, посчитав, что я смогу получить от Вас посильную помощь. Джеймс почесал затылок. — В беде никого не оставим. Но утра дождаться надо. В сарае завалялась пара добротных колес. Да и инструментов у меня хоть отбавляй. — С этим не поспоришь! Сколько раз брал у него инструменты, терял, а у Джеймса всегда находились новые! Вот же чудак. Ник снова рассмеялся. Джеймс похлопал Ника по плечу и продолжил. — А сегодня прошу остаться на ночлег. Ужин ещё не полностью остыл, но Виктория подогреет, чтоб все было, как только приготовленное! — Очень любезно, но мне крайне неудобно просить Вас о стольких услугах сразу. Насколько я знаю, у Вас семья, дети... Джеймс отошёл в сторону и доброжелательным жестом руки указал, что просит меня войти в дом. — Возражения не принимаются. Мы любим гостей. А места у нас более, чем достаточно. — Спасибо. Я за всё заплачу. Ник говорит, что ему пора домой, он прощается с Джеймсом, о чём-то с ним перемолвился и снова засмеялся. Затем ушёл. Я стоял внутри их двора. Далеко не всё я смог различить в темноте. Фонари освещали сад, заднюю часть участка возле сараев и вход в дом. Он казался целым особняком. Насчёт места Джеймс не преувеличил. Казалось, комнат там предостаточно. Джеймс запер железную дверь и сказал идти за ним. — У Вас чудесный сад и дом... — Оо, да, благодарю. Мы с женой очень... Тщательно за ним ухаживаем. С особой... Заботой. Ну а он взамен кормит нас своими плодами. — Это чудесно. Уверен, днём всё здесь ещё красивее. — Вот и увидите. Джеймс засмеялся, хлопнул меня по плечу и пригласил в дом. Дверь открылась, и мне послышались голоса трёх других членов семьи. Кто бы мог подумать, что второй день в Виргинии я проведу вместе с незнакомой мне семьей Гнильсонов.