Знакомство

— Что значит — моя вина?! В каком ещё суде? — Повторяю. У Вашего пациента в ходе лечения возникли аллергические реакции на выписанный Вами препарат. Человек мог умереть. — Понятия не имею, как это могло случиться! — Вас оповестят о начале заседания, пока что Вам придётся подождать его здесь. — За решётку? Меня? Опытного специалиста? Из-за... Несчастного случая? Джеймсу удалось избежать тюремного заключения, но его лишили лицензии и права дальше лечить людей. Эмоционально вся эта ситуация с годами его сильно подкосила, долгое время он не выходил из запоя. Он не представлял, чем дальше ему заниматься и как продолжить свою жизнь. Все обвинения в его адрес сказались и на общественной репутации. С ним перестали поддерживать всяческий контакт, соседи избегали его, знакомые решили вовсе поставить на нём крест. Он считал, что такое отношение заслуживают лишь убийцы, а он не убийца. Спустя время он повстречал Викторию. — Ты отравила наших детей! — Не я отвечаю за срок годности продуктов! Готовлю из того, что есть! Я не собиралась никого травить, в этом нет моей вины! — Ты не уйдешь от ответственности. Уж я позабочусь, чтоб ты надолго села. Безответственная дрянь, школа тоже ответит за то, что берёт на работу всяких дешёвок с улицы. Виктория после условного срока так и не смогла найти себе новую работу. Она была неплохим поваром в школьной столовой. Но вот несколько пропавших продуктов, и женщина навсегда лишилась мечты и возможности стать шеф-поваром. Но обзавелась опытом в использовании наркотиков и воровстве. Поникшая и безнадежная, она встретила Джеймса в одном из местных баров, они познакомились и нашли общий язык. Две отречённые души, что возненавидели окружающих и мир. Двое порядочных людей, что по воле случая сошли с тропы нормальной жизни. Загнанные в угол. Одинокие. Теперь они вместе. Хороший шанс помочь друг другу начать новую жизнь. Жизнь, полную отмщения. Они переехали, поженились, так и началась их жизнь с белого, но запачканного в каплях крови, листа. Джеймс тайно приводил к себе домой пациентов, он оборудовал даже специальное помещение, в целом, не хуже кабинета стоматолога, однако предназначалось оно теперь для иных целей... *** Записка 2. — Мои последние часы... Этот... Стоматолог — псих. Я был у него на приёме... Он был любезен... Поначалу... Предлагал дешёвые услуги... Очень дешёвые... Я небогат. В клиниках я не мог позволить себе лечение... Я безработный. Он усадил меня в кресло, а затем... Зацепил крепежи на кистях... Я не мог вытащить руки. Я кричал. Кричал, пока мог. Я наблюдал за ним, вместо обычных инструментов он раскладывал на столе строительные... Позже, он выключил свет, и всё померкло, лампа над креслом ударила мне ярким светом в глаза. Я прищурился, и после начал различать силуэт, что ходил возле меня. Я молил отпустить меня. Молил ничего со мной не делать. Я ведь и так беден! Меня бросила жена, выгнала из дома. В завершении прекрасной жизни я подохну в кабинете безумного врача. Я долго кричал, пока голос совсем не сел. Он молча ходил и что-то всё время вешал, цеплял. Я слышал звуки цепей и скрежет металлических предметов. Наконец он подошёл ко мне. Опустился прямо надо мной. Он нацепил маску, но по морщинкам у глаз я понял, что он улыбается. — Ты готов? — спросил он. — К чему? — дрожащим голосом выдавил я. Ну а дальше начались мои самые страшные муки. Цепь задрожала, и надо мной повис огромный ржавый крюк. Он просил меня открыть рот, но я всячески его сжимал. Тогда он ударил меня скальпелем в шею, и я закричал. В этот момент он воткнул крюк прямо мне в рот... Крюк вошёл в верхнее нёбо, я больше не мог закрыть рот. Я мычал и плевался кровью. А он... Он начал протирать место раны от скальпеля и наложил повязку. Цепь снова затрещала и натянулась. Моя голова опрокинулась выше, и я снова ощутил нестерпимую боль. — Так-то лучше видно, —произнёс он в тот момент. Он любопытно разглядывал мой рот, трогал зубы, затем взялся за щипцы и резко выдернул мне один из зубов, кровь запачкала весь его халат, но этот сукин сын был только рад. Он повертел зубом перед моим лицом. Зуб был весь в крови, а на корне виднелись мягкие ткани. Я стонал, и сердце моё чуть не остановилось. Пытки продолжались. Крюк всё глубже впивался в меня. "Врач" взялся за следующую свою игрушку — это был небольшой заострённый нож. Воткнув его прямо в десну, он начал вырезать мой следующий зуб. Захлебываясь кровью, я дёргал ногами, и всё тело моё билось в конвульсиях. Подустав от кровавой работы, он отошёл. Я понадеялся, что всё кончилось, но "врач" снова вернулся ко мне, держа в руках циркулярную пилу. Лезвие её закрутилось и приближалось к моему рту. — Теперь-то хоть есть, за что судить! — расслышал я перед тем, как потерял сознание от болевого шока. Очнулся я взаперти. В небольшой клетке, в ней нельзя было стоять в полный рост, кажется, эта клетка предназначалась для собак. Но теперь в ней я. Вся футболка была насквозь пропитана кровью, я не чувствовал зубов. Их не осталось. Всё во рту ныло и болело. Не знаю, сколько раз я ещё терял сознание от этой боли. В кармане я нашёл свой старенький мобильник. Он сел. Вывернув карманы полностью, я обнаружил салфетку и карандаш. Писать неудобно. Я знаю, что скоро умру здесь, но за это время успею написать о происходящем... *** — Ну вот, так-то гораздо лучше. Чуете этот пирог? Не будь я сыт, то устроил бы с Вами драку за его лишний кусочек! Я шучу, конечно, — смеясь, произнёс Джеймс. — Правда. Я чую. Виктория накрыла действительно аппетитный стол с различными блюдами. Я давно не ел, и аппетит у меня разыгрался. Отведав сочное мясо и клубничный пирог, я откинулся на стуле. — Виктория, Вы чудесно готовите, сложно сказать, что было вкуснее. Виктория мило улыбнулась и начала убирать со стола. Джеймс сидел рядом. Я внимательно осматривал обстановку гостиной. Все было довольно типично для загородных домиков, без излишеств, но весьма уютно. — Я не представил тебе моих детей. Это моя дочурка, Анастасия, — Джеймс указал рукой на девушку, сидевшую слева от меня. Я впервые за это время бросил на неё взгляд и смог лучше рассмотреть её лицо. Ей было не больше двадцати, весьма милая, короткие волосы, худощавая. Стоило Джеймсу произнести её имя, как она перестала жевать и уставилась на меня. От неловкости я поперхнулся. — Ну а это мой сынуля, Томи, — Джеймс указал рукой уже по правую сторону стола, где и сидел его сын. Тощий, смуглый, его лицо не выдавало каких-либо эмоций. Совершенно пустой взгляд и пофигистический настрой — всё, что я смог в нём разглядеть. — Марк, — кивнув, произнёс я. — Очень рад знакомству. — Взаимно, — еле слышно выдалось из уст Анастасии. Томи лишь пристально глазел на меня. — Ну что? Готов к десерту? — с довольной улыбкой произнёс Джеймс. — Что? Десерт? А что на десерт? — У нас он сегодня особенный. Но, боюсь, ты его не попробуешь. Ведь речь идёт о твоей сладкой печени, — Джеймс взялся за нож, что лежал на столе, и вонзил его мне в руку, лезвие пронзило кисть и вошло в стол. В этот же миг кто-то сзади пригрел меня тяжёлым железным предметом по голове, я вырубился прямо на столе.