Часть 10

Алина весь вечер не могла заснуть. Экран её айфона вспыхивал от каждого уведомления. Сегодня у неё был выходной, тот редкий день, когда она передавала все дела по управлению притонами своим сутенёрам. Один из них когда-то был её любовником. Он же и познакомил Алину с миром эскорта. Шестнадцатилетняя Алина родила сына всего неделю назад. На дворе 1999 год, а она уже пересекает границу. Одна. Без подруг, без любимого парня, без мамы, без своего ребёнка, которого ещё семь дней назад носила под сердцем. Она правда пыталась: быть хорошей дочерью, прилежной ученицей, лучшей подругой, благодарной младшей сестрой, хозяйственной женой, любящей матерью. Алина не справилась ни с одним пунктом. Родители постоянно игнорировали её. Всё внимание — старшему сыну. Митя пошёл в школу! Митя закончил восемь классов! Мите необязательно хорошо учиться. Профессором быть не обязательно. Родители профессоры — этого достаточно. Митя решил жениться! Отдадим Мите нашу трёхкомнатную, а сами с дочкой переедем в коммуналку к бабушке. Мите тяжело жить с женой и ребёнком? Правильно! Дура его жена, сама виновата. А дочка? А что дочка. Ну, родилась — и что? Назвали Алинкой. Дай бог, что-нибудь из неё вырастет. Какая разница, как она учиться будет? Главное — хозяйкой стать. Читать в четыре научилась? И что? Она дочь профессоров, откуда тут удивление. Окончила восьмой класс на медаль? Тоже ничего необычного. Пусть заканчивает одиннадцать. Может, жениха найдёт и свалит из коммуналки, в которой места меньше, чем было в просторной трёшке, оставленной сынку, жившему там в гордом одиночестве. Родители твердили, что главное счастье Алины — найти хорошего мужчину. Не бандита, не рэкетира. Ну… «нашла». В десятом классе к ним перевёлся новенький — Василий Семёнов. Отличник, красавчик, умница, прилежный, весь такой «правильный». Девчонки шептались, что этот тихий вундеркинд даже на дискотеки не ходит. И Алине он понравился. Всю первую четверть они перекидывались записками и признаниями. Кто начал первым, Алина уже не помнила, но хотелось думать, что он. На каникулах Вася позвонил в коммуналку и позвал Алину к трубке. Отец тогда взъелся: «Кто это тебе звонит?» Они сами себе противоречили: то Алину надо быстрее выдать замуж, то любой парень — угроза. Алина привыкла. Вася пригласил её в кино. После похода туда отношения покатились слишком быстро. Сперва он казался бесхребетным одуванчиком, из которого можно слепить что-то хорошее. Потом роли поменялись. И уже Вася начал лепить её. Он стал первым, кто повёл Алину в постель. Поэтому она решила, что недалеко и до белого платья. Рассказала подружкам, потом узнал весь класс. И когда узнал — Вася при всех унизил её: что эта неадекватная заучка слишком много себе напридумывала, что на ботанку никто смотреть не будет, даже если будет выглядеть «ничего». Умные никому не нужны, мол. А выглядела Алина тогда шикарно: стройная талия, аккуратная грудь, тёмные кудри, карие глаза, длинные ресницы. Вася — голубоглазый блондин, любимец учителей. И как она вообще могла мечтать о свадьбе с ним? Тем не менее Алина забеременела. Сперва думала, что просто поправляется от нервов. Потом живот округлился, потом почувствовала шевеления. Тогда ей стало совсем не смешно. Как сказать родителям? Они убьют. Позор на семью профессоров? Безотцовщина? Катастрофа. Алина долго скрывала живот, пряталась в тёплые вещи… Весна только-только развернулась, и широкие вязаные свитера кое-как скрывали живот. Делать аборт было уже поздно, Алина прекрасно это понимала. Можно было бы выпить касторки, но никто не давал гарантии, что она сама выживет. А жить Алине хотелось, как бы ни было страшно. Наступил май. Сегодня последний звонок, но Алина решила не идти. Там не получится натянуть широкий свитер и сделать вид, что ей просто «холодно». Там всё будет видно. Поэтому она никуда не пошла. Она рассчитывала, что родители уйдут на работу, и у неё наконец появится время побыть одной и решить, что делать дальше. Алина уже почти приняла решение: поехать летом к бабушке по отцовской линии, в Казахстан. Почти каждое лето они ездили туда всей семьёй. Не то чтобы ей там нравилось, но друзья у неё были, да и бабушку она искренне любила. Алма-Ата ничем не походила на родной Петербург, но это никак не мешало привязанности. Она только успела подумать, что проспала, когда увидела на часах 11 утра. В этот момент в комнату ворвалась мать — с кухонным полотенцем на плече — отодвинула ширму, за которой стояла Алинина койка, и начала кричать. — Алинка! Ну-ка вставай! Ты последний звонок пропустила! — Мам, всё нормально. Мне плохо. Ты почему не на работе? Мать махнула рукой и начала стаскивать с Алины одеяло. Алина вцепилась в него из последних сил, лишь бы та не увидела живот. — Да, больничный взяла. Самой херово. Вставай! — Да мам, успокойся. Не трогай одеяло! — Ты не у себя дома, чтобы мне указывать. Мать замолчала на мгновение, вглядываясь в дочь слишком уж подозрительно. — Странная у тебя фигура… Руки тонкие, а пузо большое… Ой,— она резко спохватилась. — Дай живот посмотрю. Может, болеешь чем. Вздулся-то как. Печень там, грыжа, почки. Мало ли! Она дёрнула одеяло так резко, что Алина даже не успела удержать его. Эти секунды молчания тянулись как вечность. Мать стояла, парализованная шоком. Алина боялась даже вдохнуть. — Мам… — тихо начала она, вставая с кровати. — Мам, ты слышишь? — Шлюха ты мразотная, — выдавила мать, глядя куда-то сквозь дочь. Алина осторожно обошла её, будто та могла взорваться. — Мам… — снова попыталась она. Мать резко развернулась и замахнулась полотенцем. — Сука ты такая… Господи… Удар пришёлся по плечу. Потом второй. Третий. Пятый. Десятый. Мать лупила так, будто в ней стоял мотор. Алина уворачивалась как могла. Иногда мать так сближалась, что успевала ударить кулаком. Она уже не контролировала, куда попадают её удары. Два раза удар пришёлся по животу. Боль прострелила всё тело, вырывая из Алины короткие, пронзительные крики. Она пятясь отходила к выходу. Мать же была в бешенстве. Слёзы текли по её лицу рекой, будто Алина лишила её кого-то родного, а не пыталась удержать внутри новую жизнь. Соседи высовывались из дверей. Им же интересно шоу. Чужая драма всегда зрелищнее чужого счастья. Мать вытолкала Алину в подъезд, продолжая хлестать полотенцем. Теперь уже не по телу. По душе. По всему. — Шуруй отсюда, шалава! — бросила она, собираясь захлопнуть дверь. — Мам… Мне вещи нужны. Я в сорочке… — тихо, беззащитно сказала Алина. — Вещи ей надо… Мать схватила чьи-то куртки, оставленные соседями в подъезде на случай холодов, и швырнула их в дочь. Алина поймала, но чуть не оступилась. — Мам, это не моё… — Твоего в этом доме нет ничего, шалава! — заорала мать и снова ударила полотенцем. На этот раз Алина не удержалась. Нога съехала по ступеньке. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Падение. Удар… ещё один… по голове… по животу… Резкая боль внизу живота. Ступени. Тьма. Мать на верхней площадке, зажавшая рот рукой — это последнее, что Алина увидела. В сознание она пришла уже в больнице. Рядом никого не было. Светлые стены, на соседних палатах девушки. Кто-то читает, кто-то разглядывает картинки модных журналов, кто-то спит. Губы сохли, дико хотелось пить. Но говорить не получалось, только хрипы и стоны исходили изо рта Алины. Она осмотрела себя. Нигде не перебинтовано, все в норме, но нет гигантского живота, к которому девушка привыкла. Одна из соседок в палате заметила пробуждение Алины и сказала, что сейчас позовет доктора. — Сотрясения нет. Ребенок пока жив. Пришлось экстренное кесарево делать, чтобы спасти ему жизнь. Мама ваша так за вас переживала. До самого конца с вами была, а вечером уехала. Ей на работу сегодня. Но она обещала после работы зайти. Внука проведать. У вас мальчик, богатырь! Кило восемьсот, 35 сантиметров. Но риски есть. Есть страх, что не выживет, но вы не переживайте. Мы все-таки врачи, сделаем все возможное, чтобы мальчик выжил! — доктор глянул на Алину с небольшим осуждением. Затем пожелал скорейшей поправки и вышел. Мать в тот день не пришла. А Алину решили сводить к ребенку. Как же сильно она не хотела его видеть. Из-за него вся ее будущая жизнь покатилась под откос. Но сопротивляться не было сил. Она думала, что зайдет, выйдет и напишет отказную. А потом уедет в Казахстан, как и хотела. Либо, с большей вероятностью, малыш не выживет. На таком сроке мало кто выживает. А если и выживет, то будет дураком, подумала Алина. Я его все равно любить не буду. А когда она увидела этого крохотного синего человечка, который скорее был похож на какое-то лысое, страшное животное, ей захотелось, чтобы он выжил. Ей так сильно захотелось забрать его в лучший мир и показать любовь и заботу, которой у нее не было никогда и ни от кого, кроме бабушки из Казахстана. Тогда ей пришла мысль, что она заберет малыша с собой к бабушке, сделает все, чтобы он был счастливым ребенком. Потом она опустилась на колени перед этой махиной, за которой лежал малыш, и шепотом попросила его: — Пообещай мне выжить. Пообещай, что я стану для тебя лучшей мамой. Пообещай любить меня, несмотря ни на что. Я тебя не брошу. Она начала плакать. А малой в инкубаторе словно услышал ее, начал кряхтеть, словно хотел успокоить мать. Но Алина не сдержала обещание. Через неделю ее выписали. Однажды мать пришла и сказала Алине, какая же она гадость, а потом ушла. Ребенок не умер за эту неделю. Видимо, он старался сдержать обещание, данное своей матери. Но смысла в этом не было. Потому что Алина поняла, что ей некуда идти. Подружки ее никогда не были настоящими, Вася предал ее еще в ноябре прошлого года, мать выгнала из дома, а отец даже и не знает, наверное, о внуке. Реальным спасением был Казахстан. Но этому ребенку нельзя в дорогу. А значит, единственный выход — написать отказную. Врачи сказали Алине, что если она сейчас напишет отказную на малыша, то родить больше никогда не сможет. Потому что во время падения с лестницы плацента отслоилась неправильно. Началось внутреннее кровотечение. Стенки матки могли больше не восстановиться, а потому матку пришлось удалить. Иначе бы не смогли спасти ни ребенка, ни мать. Конечно, Алине, все время до этого момента мечтающей создать хорошую и большую семью, было больно слышать такое заключение, которое гарантировало ей одинокую старость. Тогда она просто ответила: — Вот вам номер его отца. Она написала номер Васи, помнила его наизусть. — Вот вам номер его бабушки и дедушки. Звоните кому хотите. И если он выживет, то назовите его Игнат. Власов Игнат Васильевич. От меня отстаньте, пожалуйста. Этот Игнат выжил тогда. Его забрала бабушка. Воспитывала до 15 лет, а потом в «Одноклассниках» нашла Алину. Случайно как-то. И написала, чтобы та забирала своего сына. Тридцатиоднолетняя Алина тогда не знала, как быть. Она только год как обрела семейное счастье с Айдаром. Три года назад она попала к нему под опеку, грубо говоря, в эскорте. А год назад они сыграли свадьбу. Сейчас она была счастлива, что занимается семейным бытом и обслуживает своего мужа. Потому что она никому не нужна такая дефектная, как ей говорили многие мужики. Она поверила. Айдар не знал, что у Алины есть уже взрослый сын, а мать в мессенджере давила и наседала. У Алины не было выбора, кроме как забрать Игната к себе в семейное гнездо. Может, и Айдар бы почувствовал себя отцом. Она ждала, что приедет копия Васи. Но встречала она темноволосого красавчика своей копии. Только вот характер. Не ее, не Васин, не бабушки, не деда. Непонятно чей. Оказалось, что Игнат не нуждался в отце, но нуждался в матери. Он не стесняясь об этом говорил. Однако Алина его приняла, попыталась стать именно матерью, но больше была как подруга. Потом Айдар подарил Алине точку. Сын научил мать отстаивать свои права и точку зрения. Спустя время Айдар отошел от этих дел, передав две точки Алине, а сам стал заниматься парфюмерией. Алина же быстро втянулась в роль начальницы. Поставила старшим на одну точку Игната, потому что на тот момент парню было уже 20. На вторую точку она поставила своего бывшего любовника — друга Айдара. Игнат знал о всех шашнях матери, но никогда не осуждал ее. Иногда Алина шутила, что друзей она не завела, но зато родила лучшего друга. Игнат знал и про Мартина. Но никогда его не видел. И именно Игнат посоветовал маме согласиться на учебу Мартину, на установление контроля на смартфон. Из-за которого Алина сейчас сильно переживала. Ведь она видела, что пару минут назад Мартину звонил неизвестный номер, а теперь Мартин сидел онлайн в WhatsApp, но не писал Алине, а ведь они договаривались, что раз в день он будет ей писать. Этого не происходило, поэтому она решила, что сама приедет к нему. Жила она не очень далеко, пять минут на машине. Поэтому уже через 20 минут она стояла у него в квартире.