Часть 1

      Иногда рабочие часы в Академии тянулись невероятно долго. Разумеется, это наблюдение не имело ничего общего с реальным течением времени. Сумерские мудрецы, сколь бы начитаны и продвинуты технически они ни были, не могли повлиять на естественный ход вещей, таких как вращение Тейвата вокруг собственной оси или, скажем, занудность ежедневных отчётов, влияющих на это самое временное восприятие.       – Как я уже сказал, на программу по привлечению абитуриентов в последние годы выделялось не так много средств. Однако ввиду последних событий было решено повысить финансирование на 15 процентов от предыдущей суммы…       Аль-Хайтам вздохнул и тоскливо посмотрел на часы уже в третий раз за последние двадцать минут. Молодой ассистент, невысокий парень в очках, недавний выпускник Академии, вот уже треть часа рассказывал ему о текущем положении дел – с особым тщанием, не желая упустить ни единой детали, как будто привычно выступал с докладом перед аудиторией.       – Временный совет мудрецов полагает, что лекции на темы, тревожащие школьников, помогут восстановить репутацию Академии и вернуть веру в стабильное и надёжное обучение здесь. Завтра вечером профессор Гохан будет выступать с речью на тему «Поиск авторитетного источника без помощи терминала Акаши»…       Хайтам приложил руку к пылающему лбу и всё-таки вмешался в этот бесконечный поток слов:       – Переходите сразу к делу. Что требуется от меня?       Парень смутился немного, поднял взгляд от планшетки и показал аль-Хайтаму бумаги.       – Так как самую достоверную информацию для исследований теперь можно получить в анналах академической библиотеки, профессор Гохан хочет провести лекцию в Доме Даэны. На это необходимо ваше разрешение.       Хайтам молча сделал призывающее движение рукой и, быстро проглядев документ, поставил свою подпись.       – Благодарю вас, великий мудрец, – сказал парень и протянул руки вперёд, принимая бумаги обратно.       – Временно исполняющий обязанности великого мудреца, – раздражённо поправил его аль-Хайтам, хотя сам прекрасно понимал, что никто не будет так заморачиваться, обращаясь к нему столь длинным должностным именем.       – Что касается защиты магистерских диссертаций в этом году, есть несколько работ, по допуску которых необходимо ваше мнение, – продолжил между тем ассистент. – В этом году повторную заявку на защиту диссертации подала студентка Амурты. Её исследование «Теория и практика осознанных сновидений» было отклонено в прошлом году, однако после восстановления способности сумерцев видеть сны, она решила попытать счастья снова.       – Да, можете не продолжать, – перебил его Хайтам, – мне знакомо содержание этой работы.       На самом деле, Хайтама заинтересовала эта диссертация ещё в прошлом году. Во время работы секретарём через него проходило множество исследований, по некоторым из которых он даже выступал перед советом мудрецов – в защиту или против. У этой работы в то время не было шансов. Для сумерских учёных, теряющих в юношеском возрасте способность видеть сновидения, эта тема была столь же неактуальной, сколь, как они выражались между собой, нелепой и ребячливой. Лишь у немногих во взрослом возрасте сохранялась восприимчивость к сновидениям. Уж как они её развивали – благодаря врождённым особенностям, практикам медитации или каким-то другим уловкам, Хайтаму не было известно. По его данным, у всех учёных, пытавшихся с помощью контроля сновидений войти в контакт с древними божествами и древом Ирминсуль, в конечном итоге случилось расстройство личности. Понятное дело, получить от них хоть сколько-то внятную информацию на эту тему не представлялось возможным.       Но это исследование было другим. Целью автора не являлось получение божественного знания – она сосредоточилась на других, более прикладных вещах. И это зацепило внимание аль-Хайтама ещё тогда, один год назад. Что если человек научится входить в осознанный сон и управлять им? Не станет ли тогда сон пространством для чего-то нового: осмысления мира, досуга, исследований? Академия наложила запрет на сновидения из-за их нецелесообразности – так все считали. Зачем смущать умы и тревожить души учёных бессмысленными образами, противоречащими реальным законам и отвлекающими от исследований? Но если сны станут осознанными, тогда у исследователей появится способ обдумывать насущные вопросы, в то время как тело получает необходимую дозу отдыха. Было бы глупо отрицать, Хайтама очень привлекала такая возможность. А теперь, когда к сумерцам вернулись их законные сны, он начал видеть в этой практике не призрачную фантазию, а вполне осуществимый замысел.       «Ах, мне снился такой удивительный сон! – как-то раз поделился с ним Кавех, по первости радуясь сновидениям, как ребёнок новой игрушке. – Мне снился целый город в облаках. Здания там были такими высокими – они как будто касались небес. Такие необычные фэнтезийные формы, такое богатство деталей и совершенство линий! Мне прямо не хотелось просыпаться».       «О, ну так задержался бы там подольше. Может, уберёг бы себя от ещё одной неудачной встречи с заказчиком», – ответил Хайтам.       «А тебе бы только съязвить, да? – обиделся Кавех. – Мне и правда не хотелось уходить. Мы гуляли там с отцом, и в какой-то момент я подумал, может, вот оно какое… небесное царство и жизнь после смерти? И я вдруг почувствовал такую дикую смесь ужаса и эйфории, что проснулся».       «Неудивительно, – не отрывая глаз от книги, прокомментировал Хайтам. – Твоё сознание пресыщено архитектурными образами и чувством вины перед отцом, вот и подсовывает тебе такие картинки. А ты в них ещё веришь простодушно. Все художники такие впечатлительные?»       «Да много ты понимаешь! И зачем я вообще с тобой поделился?» – вспыхнул Кавех и удалился.       На взгляд Хайтама, в снах, рождаемых подсознанием, не было никакого практического смысла, поэтому он сам, увлёкшись этой темой, тренировался сохранять самосознание во время сна. И после нескольких недель практики у него начало получаться.       – Сэр, так что там с диссертацией? – возвращая его из задумчивости, спросил ассистент. – Опять отклоняем?       – Нет, – возразил Хайтам. – У данного исследования есть хороший потенциал, так что я не вижу причин его отклонять.       – Хорошо, – кивнул очкарик и хотел было продолжить доклад, но Хайтам, в очередной раз глянув на часы, остановил его:       – Если ещё есть нерешённые вопросы, оставьте их до завтра. Мой рабочий день уже закончился.       С этими словами он поднялся, подхватил со спинки стула свой плащ и направился к выходу.       – Но сэр, тут есть ещё неотложные вещи! – засеменил за ним ассистент и зашуршал разрозненными листами. – Например, ежегодная конференция по семиотике. Или вот, из-за аномально сильных дождей в Порт-Ормосе произошёл ряд неприятных происшествий: наводнение, оползень и даже обрушение…       – Вы уверены, что обращаетесь по адресу с такими вопросами? – холодно поинтересовался Хайтам, уже заходя в лифт. – Это в министерство чрезвычайных ситуаций. Не ко мне.