Керес

      — Мать Ночи говорила со мной. Я – Слышащая.       Выходит, грубо, однако – плевать. Поспешив отойти от гроба, чтобы вздохнуть полной грудью, я поворачиваю голову на влетевшую в молельню Астрид. От её громкого голоса на перебой с Цицероном я поморщилась. «Шумно» — молотом бьёт по голове мысль. Взгляд полный злости на женщину с мужчиной не дают никого толку. Цыкнув, не выдерживаю.       — Он был один. Мать Ночи назвала меня Слышащей. — держа пальцы у виска с полным безразличием смотрю на Астрид и вздрагиваю. Во круг неё расплывается едва заметная кроваво-алая дымка. Перевожу взгляд на Цицерона – также. — Гадство…       — Не смей оскорблять мамочку! — завизжал шут.       Прикрываю глаза на несколько мгновений, чтобы, открыв, сорваться с места и завалив его спиной на камни прижать к глотке даэдрический кинжал. Положив левую ладонь на его рот я с едва сдерживающим раздражением цежу сквозь зубы:       — Ещё один писк из твоей поганой пасти и больше ты не сможешь никогда издавать звуки. Я ясно выразилась?       — Керес!       Одного взгляда на Астрид было достаточно, чтобы та заткнулась. Шут яростно закивал и после того как я слезла с его груди, он зажал свой рот руками. Убрав кинжал в ножны, я осмотрела присутствующих. Женщина не решалась продолжать разговор, впервые увидев меня в деле. Сделав несколько глубоких вдохов и протерев глаза пальцами, киваю Астрид на выход. Она всё понимает без слов. Выходя из святилища Матери Ночи, я бросаю последний взгляд на заткнувшегося гаера. Он всё держал рот закрытыми руками. Лишь когда за мной закрывалась дверь, я увидела, как опустились его руки, обнажая бесноватый оскал.              

***

             — Постой! Давай договоримся? Цицерон уйдет и будет жить как будто бы мёртв! Соглашайся! Цицерон уйдёт и больше не появиться в твоей жизни, Слышащая!       Придерживая рану рукой вился шут, пытаясь спасти свою шкуру. Мать Ночи молчала на его счёт, но расплывшаяся алая дымка вокруг него не оставляла мне шанса. Убрав за спину лук, я присела на корточки перед мужчиной и скинув капюшон посмотрела на него блёклыми серыми глазами. Тот заметив изменения противника к нему, поднял голову и замер, словно кролик, уставившись на арахну.       — Цицерон, хочешь узнать один секрет? — улыбка на моём лице неестественная и гротескная. Фигляр кивает болванчиком, во все глаза смотря на меня. — Ты ведь помнишь, когда мы все узнали, что я — Слышащая?       — Да, да, да! Цицерон помнит. Цицерон всё помнит!       — И помнишь, тогда я сказала: «Гадство»? — вновь беспорядочные кивки. Держать себя в руках становиться всё сложнее. — Тогда я обращалась не к Матери Ночи, а к Аркею. Видишь ли… — отстегнув несколько пуговиц на наручах, я обнажила запястье с отвратительным шрамом, — на мне его проклятье. Я вижу смерть человека, за долго до его кончины. Я могу сказать об этом любому в ком увижу ауру Смерти. Вот только Аркей всё равно заберёт душу себе.       — В ком увидишь ауру Смерти… Я… Ты… Ты видишь во мне…       — Да. С того самого дня.       Шут завыл, скулил что-то о Матери Ночи и его преданности ей. Закатив глаза под закрытыми веками, я в одно движение перерезала ему глотку. Тот захлебываясь кровью проклинал меня. Поднявшись на ноги, я повела плечами от холода. Развалившееся убежище лучше было бы отстроить и перевезти в него оставшихся… кого? Членов семьи, не знающих что такое любовь? Товарищей, что однажды предали?       Скинув капюшон и опустив края маски, я выдохнула облачко пара вверх и вдохнула полной грудью. Носоглотку и горло обожгло холодом. Задержав дыхание на несколько мгновений, выдыхаю. Тёплый воздух заклубился вверх и растворился в холоде. Глазами полного безразличия смотрю на остывающее тело и не испытываю ничего. Абсолютная пустота. Проведя пальцами по темным волосам, вновь накидываю капюшон.       — И как долго мне нести это бремя?       Вопрос срывается с губ быстрее, чем хотелось бы, однако я была только в компании трупа поэтому мне никто не ответил. Последний раз бросив на труп безразличный взгляд, я пошла на выход. Раны на теле по дороге на вверх, я залечивала заклинанием школы Восстановления. Бывшая ученица великих магов, подающая надежды в прошлом — ныне известная во всем Скайриме убийца Тени и слуга Ноктюрнал.       Погладив по холке Тенегрива, взлетаю на седло и доехав до Данстара, отправляю посыльного в Фолкрит с тайным посланием, а сама поехала в Рифтен. Бессонные ночи дали о себе знать в дороге. Закусив губу до крови, кое-как добралась до Вайтрана и отлежавшись несколько часов в доме до утра, оставила часть вещей в доме, а часть продала. С полученной прибыли купила простой наряд, оружие и несколько лакомств для коня. Броня Темного Братства теперь валялась в самом дальнем углу шкафа, там же где и другие «скелеты».       Дорога до Рифтена заняла два дня с ночлегом. Оставив коня в надежных руках Шадра. Я прошла мимо охраны в город. Внутри, как и обычно царило напускное спокойствие. Незамеченной пробралась к тайному ходу в Гильдию воров. Проскользнув ужом в колодец, я оказалась в когда-то знакомом месте. Кто-то узнавал меня и… ничего. Отворачивались или делали вид, что не заметили меня. Улыбка задевшая краешек губ, вышла грустной. А ведь когда-то мы вместе пили мёд и горланили песни.       Отмахнувшись от наваждения прошлого, я прошла в Буйную Флягу. Делвин всё так же сидел за столом и цедил пойло. Тенью прохожу к нему и сажусь на против, лишь для вида скрипнув ножками стула о камни. Поднимает глаза и вижу, как сжимает челюсть.       — Успокойся. Я по делу. Нужно обставить новое жилище. Деньги есть. — бросаю на стол мешочек золота и продолжаю, заметив незаинтересованный взгляд. — Убежище у Данстара. Всё необходимое для проживания и… выполнения заказов.       — Будет сделано в ближайшее время. Мои ребятки может что-нибудь подкинут из старой дружбы. — холодный тон с горящими глазами ни капельки не всколыхнули во мне раскаяние.       — Хорошо. Оставшееся можешь оставить себе. — кивнув ему, поднимаюсь из-за стола и спешу покинуть Буйную Флягу.       — Ты не расскажешь, что именно произошло? — вышедший из ниоткуда Бриньольф заставил остановиться.       — Вы всё сами видели. Сами всё решили и не дали себя оправдать. Так зачем вам мои слова сейчас? — с вышедшим воздухом, вышла и плохо скрываемая ненависть.       — Чтобы…       — Чтобы что, Векс? — разворачиваюсь к девушке лицом и смотрю прямо в глаза. — Ты самая первая меня обвинила.       — Я…       — Керес… — позвал Бриньольф. Повернувшись к нему, почти забываю и про всхлипнувшую Векс, и про то как нужно дышать. Зеленые глаза смотрели в самую тёмную часть моей души. — Прошу… Расскажи нам правду. Мы виноваты, в том, что не дали тебе возможности объяснить ситуацию…       — Нет. Вы все тогда всё видели сами. Я убила Мерсера и точка. Не волнуйтесь, я больше не вернусь сюда. Делвин! — заставляю себя повернуться к мужчине, тот смотрит на меня прожигающим взглядом. — Краденое буду оставлять в условленном месте. Всё как обычно.       И пока все смотрели на старину Делвина, я растворяюсь в тенях.       Уже у выхода из Цистерны, меня ловят за руку и вытянув наверх, прижимают к бортику колодца. Нахмуренные рыжие брови и искрящиеся раздражением зелёные глаза вызывают в теле тупую, ноющую, боль. Его руки, как и его тело, пылают огнём, заставляя задыхаться от тепла.       — Чего тебе, Бриньольф?       — Сними ты эту маску безразличия! Я хочу знать, что произошло на самом деле в тот день!       — Убийство Мерсера Фрея мной! И ничего более.       Заготовленная и брошенная сотню раз фраза вызывает лишь вспышку гнева в мужчине. Он сжимает мои предплечья и всё пытается найти крупицы лжи в моём лице. Не найдя отклика, лишь немного расслабляет руки и кладёт голову на моё плечо.       — Керес, прошу тебя, расскажи мне. Что заставило тебя убить его?       Шепот обжёг закрытую тканью брони кожу. Отвернувшись от него, зажмуриваю глаза и давлю в себе остатки человеческого. Ему не нужно знать всей правды того дня. Нельзя, чтобы он узнал.       — Керес...       Голос прозвучал слишком близко к уху и подавить дрожь в теле мне не удалось. Он знал, как действует на меня. Его большие ладони огладили руки и перекочевали на талию, а после на лопатки и поясницу. Задрожав от его тепла, я нашла в себе последние крупицы силы, чтобы оттолкнуть его от себя.       — Хватит. Меня тошнит от тебя. — «Прости. Я во всём виновата.» — Я ведь уже сказала, что больше не вернусь сюда. — «Партия ещё не сыграна до конца, мне опасно быть рядом.» — Проваливай! — «Прости!»       Действия и слова в действительности различались. От этого диссонанса меня потряхивало. Чего только стоила моя ложь. Сбежав от мужчины по теням, я оказалась у приюта, с которого всё началось. Дверь, как и много раз до этого, оказалась открыта. Не постучавшись, захожу внутрь. Детские голоса и смех смотрительницы смолкли, стоило двери за мной захлопнуться.       — Керес…       — Доброй ночи, Мишель. — выдавливаю из себя улыбку и снимаю с плеч рюкзак. — Я вам тут подарки принесла…       Девушка видит мои дерганные, резкие, движения, но ничего не говорит. «Оно и к лучшему» — думаю я, когда вручаю детишкам куклы и деревянные мечи. Они благодарят меня и тянут за накрытый стол. На котором стояла не тронутая плошка каши и ещё теплый напиток.       — Керея! Мишель всегда оставляет для тебя порцию на ужин.       — Точно! Сегодня она особенно ждала тебя!       — Весь день смотрела на дверь и в окно.       — Сегодня же двадцать четвёртое… Середины года. Сегодня все возвращаются…       — Д-дети! Я же говорила вам… — вспыхнула Тана, замахав руками под дружный хохот ребят. По итогу закрыла тыльной стороной ладоней щеки и подняла на меня слегка виноватый взгляд.       Дети тараторили о прошедшем дне и о забавных случаях до этого. Наперебой жестикулировали и перебивали друг друга, дополняя или осаждая за преувеличение. Констанция примирительно успокаивала их, не давая слишком сильно шуметь на ночь. Девушка то и дело поднимала на меня обеспокоенный взгляд. Пытаясь найти ответы на свои вопросы, которые она никогда не задаст, потому что знает, что ответа не последует.       Наблюдая за ними во мне что-то ломалось. Она ждала меня, хотя никогда и не была обязана. Никогда не спрашивала меня о том, где я была, чем занималась. Просто… приют всегда был открыт для меня. Несмотря на то, что Рифтен — город преступлений, ни один вор и бандит не подходит близко к сиротскому дому. Дело даже не в призраке Грелод, что так и не ушла в загробный мир для перерождения, а осталась стеречь сны детей. А в том, что все знали, что Драконорожденная выросла в этом приюте. Мишель и я единственные остались из всей нашей группы за бортом. Остальных ребят удочерили или усыновили. Даже Иона с боевым характером нашла тепло приёмных родителей, а кроткая и тихая Танция осталась в приюте до совершеннолетия…       — Керея! — позвал Самуил, самый спокойный из всех детей. — Скорее ешь, иначе остынет и будет не вкусно.       — Хорошо.       Потрепав пацанёнка по волосам, я села за стол и рядом со мной села Мишель. Дети оккупировали нас со всех сторон и на перебой рассказывали истории, произошедшие с ними. Каша в плошке оказалась до слёз вкусной, а напиток оказался тем самым, который нам готовила Грелод, чтобы мы не болели.              

***

             Время перевалило за полночь. Я и Тана сидели на небольшой кухоньке и пили горячий мёд. Она охмелела после второго стакана, а я ещё с юношества прославилась «не пьянеющей трезвенницей». Девушка напротив меня укуталась в связанный, когда-то давно нашей смотрительницей, плед и мутным взглядом смотрела в одну точку.       — Иди ложись. Пьяная уже в стельку. — проворчала я, наливая себе ещё кружку мёда.       — Нет. Ты уйдёшь, как только я усну. — воспротивилась Мишель.       «А ведь она права. Я хотела уложить её спать и уйти из города, но… Видно меня поймали ещё до того, как я начала действовать…» — размышляла я, гоняя в кружке пойло. Констанция хмурилась чему-то своему и всё не желала ложиться спать. Выпив залпом напиток, он обжёг мне горло в наказание. Ставлю кружку, встаю со стула и поднимаю «подругу» за руку. Она вяло сопротивляется, пока идёт до своей личной спальни. Стоит дверям закрыться, я усаживаю и смотрю ей в глаза. Смысла притворятся нет. Время поджимает.       — Не уходи, Керес. — она вцепляется в мою одежду пальцами и не даёт сделать и шагу.       — Я должна идти, и ты это знаешь. Ты меня не остановишь.       — Нет!       Её короткий вскрик я прерываю заклинанием спокойствия. Разморённая алкоголем она без проблем поддаётся заклятию. Уложив девушку в постель, я накрываю её одеялом и бесшумно выхожу из приюта. И тут встречаю старых знакомых. Иона поправив короткие волосы подходит ко мне и протягивает руку для рукопожатия. Рядом стоящий Маркурио сложив руки на груди, смотрел мне в глаза хитро улыбаясь. Натренированный разум и тело убийцы готовилось вот-вот вынуть из ножен оружие и защищаться, но всё-таки что-то человеческое во мне ещё осталось и с усилием воли подавив в себе убийцу, я протянула руку.       — Попалась!       Хмыкнула девушка и резко дёрнув на себя, зажала мою голову у себя в локте. Забарахтавшись, я с силой ударяю её под рёбра и вырвавшись из захвата попадаю в — не иначе как — горячие объятия Маркурио. Мужчина не сжимает, позволяя в любой момент выбраться из кольца рук.       — Иона, ты как обычно. Ты ведь её знаешь, силой с ней ничего не получиться. — бухтит над ухом голос парня. — Керес, Иона хотела позвать тебя выпить с нами, пока ты в городе. Мы слышали, что ты собираешься покинуть город этой ночью. Может задержишься до рассвета?       — Ребят… — хочу возразить, но руки Марко не оставляют мне выбора. Большие пальцы успокаивающе поглаживают мои предплечья.       — Керес, оставайся. Мы давно не собирались. С выпуска кажется?       — Да какой там выпуск, так… скупая горстка септимов и небольшой кулёк еды. — отмахиваюсь я, всё ещё находясь в руках Маркурио. — Всё, отпускай давай. Я выпью с вами, так и быть.       Парень отпускает меня, но моя свобода не длиться долго, я попадаю в «плен» к Ионе. Та с не дюжей силой обнимает меня за шею и мне остаётся, только положив руку на её талию идти рядом. Девчонка весело рассказывает о том, как она служит при дворе и семье Чёрный Вереск. Маркурио делиться наработками и своими приключениями будучи наёмником. А я поделиться не могу ничем. Даже пошутить о себе не выходит. Ребята и не настаивают, за что я им благодарна.       — Керес. — уже достаточно хмельная Иона становилась той ещё болтушкой. Потягивая вино «Алто», я перевела взгляд на неё. — Не хочешь податься в наёмники?       Перед моими глазами сразу предстала картина: искусный убийца тени охраняет караван каджитов от нападения бандитов, или как на дворянина нападает какой-нибудь ассасин, мы узнаём друг друга и, отдав почести, расходимся. От такой картины я прыснула со смеху. Вино, находившееся во рту, мелкими каплями вылетело на сидящего рядом Маркурио. Тот даже не возмущался о испорченной тунике, потому что уже спал сраженный третьей бутылкой вина. Непонимающая моего смеха Иона смотрела на меня, как на умалишенную.       — Что с тобой, подруга? — всё-таки задала вопрос хускарл.       — Да так… представила я это… Маг недоучка защищает караван от нападения великана. Смешно стало. — частично соврала я, когда приступ смеха прошел, оставив после себя подёргивающиеся плечи и икоту.       — Ты? И недоучка? Не шути так. Все маги на континенте про тебя шушукаются, что ты самый выдающийся маг в истории. У тебя, если не знала, есть свой собственный культ фанатиков. Они приходят иногда в приют с дарами для детей и жертвуют много золота.       — Серьёзно? — отпивая вино, уточнила я, — Я знала, что есть фанатики, которые приходят к приюту, но, чтобы… такое? Впервые слышу.       — Вот теперь знать будешь.       Кивнула девушка и отсалютовав мне кружкой, осушила тару в пару глотков. Понимая, что меня заболтали, я незаметно погрузила Иону в сон. Заплатила Кираве за позднюю пьянку и накинув капюшон, спешу покинуть город.       В сумке Тенегрива было много полезного: от одежды до ядов собственного приготовления. Подкормив коня морковкой и кусочком сахара, сажусь в седло и «рысью» мы выезжаем за пределы Рифтена. По дороге нам изредка встречались патрульные, пьяницы и просто рабочие шедшие с гостей.       «Им есть куда возвращаться…» — грустно протянулась мысль. Конь, почувствовав моё настроение мотнул головой, фыркая. Улыбнувшись краями губ, глажу его по шее. К первым лучам солнца мы добрались до лесопилки Пирожок. Решив не испытывать судьбу, не спав несколько суток, я остановилась в доме для рабочих и заплатив за комнату, завалилась спать. Подремав несколько часов, я поднялась с ватной головой и качаясь, вышла на улицу. Воздух был пропитан свежестью. Поёжившись, подошла к коню и взяла из сумки несколько яблок. После прошла за лесопилку и положила фрукты на камни, следом разделась и оставила вещи там же. Наконец зашла в воду.       Вода оказалась холодной, если не ледяной. Покрывшись мурашками и постукивая зубами, я через силу зашла в воду по пояс и нырнула к течению. Там вода оказалась ещё более холодной, чем у небольшой заводи. Холодная вода окончательно взбодрила и сонный разум, и затёкшие мышцы. Выплыв к «лягушатнику», я подошла к валунам и оделась, обувь надела сидя на камне и взяла яблоко, откусывая.       «Нужно собираться и ехать домой… А «дом» ли — это вообще для меня? Все дома, которые я купила в городах не более чем, место где я могла переночевать, будучи в городе, или залатать раны. Какое место в этом мире я могу назвать «домом»?» — размышляла я, доедая сладкий плод. Тенегрив пасся недалеко от лачуги в котором я ночевала. Замотавшись совсем забыла снять с него сбрую. Будто услышав мои мысли, конь поднял морду и пошел ко мне, покачивая головой.       — Фыр… — ткнув мягким носом мне в руку, фыркнул он.       — Прости, приедем я распрягу тебя и помою. В стойле наверняка всё ещё стоит тюк сена. — извиняющимся тоном проговорила я, поглаживая коня по морде.       Фыркнув ещё раз, я сняла с него удило и дала яблоко, чтобы хоть как-то извиниться за забывчивость. Довольно похрустев сладостью, я надела на него обратно узду и сев в седло, поехали дальше. Через полчаса мы проезжали Башни Валтейн. А к десяти проезжали мост. Патрульные Вайтрана изредка кивали головой в знак приветствия Тана. Наконец-то вдалеке показался мой дом.       — Давай сократим. — повернув поводом морду коня с дороги, пришпориваю с коротким: «Но!» и мы скачем по полю.       Через несколько минут мы оказываемся дома. У дома паслась ещё одна лошадь. Некогда дикая белоснежная лошадь теперь паслась недалеко, помахивая белым хвостом. Заметив Тенегрива Снежинка поспешила к нам. Спешившись у стойла, снимаю с коня всю сбрую и взяв таз с тряпкой наливаю в него воды из бочки, начинаю мыть Тенегрива. Тот смирно стоит и обнюхивает Снежку. Закончив его мыть, отпускаю гулять. Кони радостно заржали и поскакали резвиться. Понаблюдав за ними немного, я зашла в дом, сняв с дверей заклинание.       Дом встретил тишиной и легким запахом затхлости. «Давно же я тут не была» — подумала я, открывая все окна и двери на улицу. Переодевшись в неприметное платье коричневого цвета, спрятав всю броню в подвале, я, наконец, выдохнула.              

***

             Медленно опускались сумерки, кони уже стояли в стойле и дремали, а я заканчивала готовить себе еду. Необычайно полезный навык, которым я часто пренебрегала и питалась абы как. Сняв с сильного огня чугунок, я осторожно поставила его на каменный бортик камина и сняла крышку. Аромат тушеной оленины с картофелем и специями разошелся по комнате. Сглотнув набежавшую слюну, я прошлась по дому. Закрыв окна и дверь, теперь можно было садиться за ужин. Вынув из серванта миску, положила пару половников из чугунка, после поставив на стол, взяла из личных запасов вино и поставила бутыль на стол. Ужин на одного — стоял на моём столе.       Вот только стоило мне взяться за спинку стула, как тело прошило дрожью, а после перед глазами замелькали тени. Сцепив зубы, я осела на пол и постаралась расслабиться, позволить видению завладеть мной. Мир перед глазами помутнел и следующие секунды проживала не я, а некто другой.       Он бежал через лес, царапая руки о ветки кустов и иногда оборачивался назад, замечая за собой погоню. Небольшой слой снега, показывали, что это Север Скайрима. Человек поднимает голову и встречается взглядом с великаном. Оглядевшись, понимаю, что это Дом Буранов. Стоянка Великана, недалеко от Хельяркен-холла. Замах великана дубинкой и человек бежит дальше, не в мой дом, а по дороге к Белой Сторожевой Башне. И видение пропадает.       После того, как явь отпустила я сжимаю грудь от нехватки кислорода. Пришедшее пророчество от Аркея ещё одно проклятье. Видеть последние минуты жизни человека недалеко от меня. Ещё одно доказательство, что я не в силах помочь чем-либо. Белая башня находится в нескольких минутах езды галопом от меня, но эти минуты вечность если нужно спасти жизнь человека. Стиснув зубы и протяжно завыв от бессилия, я сгорбилась на полу.       — За что ты так жесток ко мне, Аркей?! — процедила я, уткнувшись лбом в пол. — За что мне твоё проклятие?! Акатош сам дал мне такую жизнь! Его надо было проклинать!       Слезы покатились по моему лицу, боль в груди разрасталась вместе с жжением на запястье, где была метка Аркея. Перед глазами вновь появились видения человека.       На этот раз, он плёлся по дороге мимо Белой Башни. Его взгляд опустился на разодранный бок и окровавленные руки. Поднимает вновь взгляд и видит, свет в окнах моего дома. Тихий едва слышимый шепот донесся до меня: «Наконец-то», а после всё начинает темнеть.       — Нет!       Собственный выкрик оглушил меня. Рывком поднявшись, хватаю плащ и выбегаю из дома. Почти ночной воздух обжигает холодом. Дремавший до этого Тенегрив поднимает морду и смотрит на меня. Киваю ему головой, и он выходит из стойла. Я побежала вперёд, понимая, что у меня остались считаные секунды. Луна, скрывавшаяся до этого за облаками, вышла и осветила пространство, не рискуя тратить манну на «Светоч», я побежала по дороге внимательно осматривая путь. Через несколько метров взгляд наткнулся на лежащее у обочины тело. Проклиная и моля Богов, я подбежала к человеку.       Залитое кровью лицо и ужасная рана на боку первым делом завладели моим вниманием. Бросив рядом плащ, я потёрла руки и встряхнув их, занесла над телом. Лечебный свет собрался у моих ладоней и плавно потёк в ранения. Губы сами читали заклинание восстановления мелко подрагивая от напряжения. Не позволяя себе потерять контроль, я сосредоточила всё внимание на разрыве на правом боку. Человек застонал от боли и приоткрыл глаза.       — К…то?       — Не говори. — капли пота от напряжения выступили на висках, — Потом. Когда исцелю тебя.       Хриплый голос замолк, а я продолжила исцелять. Когда раны затянулись достаточно, я опустила руки и рвано выдохнула. Меня потряхивало от потраченной маны и перенапряжения. Накинув плащ на человека, подзываю Тенегрива. Конь фыркает и подойдя к нам, ложиться. Приложив не мало усилий, заваливаю бессознательное тело, как оказалось, мужчины. Тенегрив вёл себя более чем спокойно, что меня очень удивило.       Бессознательное тело мужчины болталось на спине коня, поэтому приходилось его придерживать от падения. Добравшись до дома, Тенегрив вновь лег на землю, и я относительно безопасно стащила тело с верного друга. После чего конь встал и отправился в стойло, а я кое-как подтащила бессознательного мужчину к ступеням.       — Да чтоб тебя за ногу! — ругалась я, не в силах поднять его. — Точно! Телекенез!       Поднапряг память, я вспомнила заклинание и направив сначала руки на мужчину, а после разведя их в стороны стоило им засветиться, я произнесла заклинание. Мужчину обтекло светом, и он приподнялся над землёй. Мои руки мелко задрожали, а горле встал неприятный ком.       

Предел по весу.

      Абсолютно у каждого колдовства был свой лимит, обусловленный вместимостью манны в теле волшебника. У разрушения, восстановления и иллюзии пределом как раз и является вместимость манны, потому что они не напрямую воздействуют на окружающий мир. А вот у изменения и колдовства пределом является не только манна в теле мага, но и коэффициент массы на которую воздействуют извне. И если в некромантии этот коэффициент можно закрыть собственной кровью, то школа Изменения непреклонна.       Не прекращая колдовать, подношу к губам запястье левой руки и прокусываю до крови, параллельно с этим произношу заклинание «Равновесия», прекрасно понимая, что это глупая, но рабочая затея. Кровь, стекавшая по коже, превращалась в алый поток манны и увеличивала мой предел. Дверь открываю также магией, плевав на свою безопасность. Толкаю мужчину в дом, а после налево и на большую кровать. Наконец-то развеиваю заклинание.       И меня накрывает откатом. Как после прилива следует отлив, так и сейчас. «Равновесие» развеивается с «Телекинезом», ноги моментально подкосились, и я упала на пол, в дверном проёме, между спальней и небольшим залом. Откинув голову на косяк, перевожу поплывший взгляд на мужчину. Мерное дыхание, сопровождаемое легкими стонами боли, говорили мне, что он в относительном порядке. Закрываю глаза и стараюсь максимально расслабиться. Рука всё ещё кровоточила, но сил — маны — не было.       Не первый раз я находилась в подобном состоянии и почти всегда никого не было рядом, чтобы помочь. Решаю поступить также, как и всегда — наплевав на всё, закрываю глаза и засыпаю. В эту ночь мне ничего не снилось. Абсолютная тьма вышла за пределы моей души и проникла в каждый уголок сознания…              

***

             Шум бряканья посуды разбудил меня ото сна. Поднявшись слишком резко, закрываю рот ладонью, чтобы то небольшое содержимое желудка не вышло наружу. Приступ тошноты прошел, но неприятный ком всё оставался в горле. Морщась, поднимаюсь с постели и выхожу в зал, пошатываясь.       Вчерашний найдёныш накладывал в тарелки мой ужин и что-то напевал. Первым за что ухватился взгляд оказалось рыжей копной волос, а после знакомый профиль и ещё более знакомые зелёные глаза.       — Что ты тут забыл? — скрестив руки на груди прислоняюсь к дверному косяку, у которого вчера заснула.       — Доброе утро. Спасибо, что спросила, как я. Я в полном порядке только благодаря тебе. — поставив тарелку на стол говорит вор.       — Собирай свои манатки и проваливай. — говорю я, стараясь не обращать внимания, на его вольности в моём доме.       — Мне спалось почти прекрасно. Бок до сих пор тянет, но не смертельно. А ты как спала?       Я терпела пока он расхаживал по залу, накладывая в тарелки еду, молчала, когда он игнорировал меня. Но моё терпение лопнуло, когда он своими руками потянулся к неоткрытой бутылке пряного вина. С выкриком: «Не тронь, сука!» — я метнула в него поток ледяной магии, и первая схватила горло бутылки.       — Ты, как всегда. Бутылка дороже друга. — развёл руки Бриньольф, пожимая плечами.       — Сука. Мы не друзья… — прошипела я, отставив бутыль в сторону, закатываю рукава. — Ты поплатишься за то, что осмелился потянуть ручонки к любимому алкоголю.       — Ой. Ой! Ой! Керес, ты ведь шутишь? Я даже его не коснулся! — замахал руками бригадир.       — Ты тянул руки! И вообще! Ты в моём доме! Я тут хозяйка, поэтому говорю по-хорошему, проваливай!       Выкрикнув это, показываю ему пальцем на выход. Вот только видимо, Бриньольф давно уши не мыл, ибо как по-другому объяснить, что после моих реплик он просто сел за стол и жестом позвал меня. Выдохнув, зло смотрю на него, но всё-таки взяв бутылку сажусь за стол. Открываю её стальным кинжалом в несколько движений. Мужчина присвистывает на моё умение.       — Ешь и проваливай. В свою семью.       Мужчина отводит хмурый взгляд, избегая моего — прожигающего. Его руки чуть подрагивают, вздохнув полной грудью, встаю из-за стола и подхожу к нему. Вытягиваю руку и Бриньольф вздрагивает. Губы расползаются в хищной улыбке. «Хах… Вот значит, как…» — думаю я, закусив щёку изнутри. В руке всё равно вспыхивает лечебный свет, а после направляю поток магии в ранение. Бригадир отворачивает голову. Доверившись ощущениям, перестала исцелять рану через несколько минут, сев за стол.       — Прости. — голос Брина прозвучал глухо и виновато в тишине дома.       — Ешь и поваливай. — зачерпнув ложкой тушенину, отправляю её в рот, начиная завтрак.       — Керес, прости меня. Я сильно виноват перед тобой.       — Ешь. И. Проваливай.       — Вся гильдия виновата. Я пришёл извиниться перед тобой. Мы все очень виноваты перед тобой. Карлия нам всё рассказала… И про Мерсера, и про то, через что тебе пришлось пройти.       Я старалась не слушать его речь, ведь знала всё. И то, что Карлия уже обелила мой облик в глазах гильдии, и то, что пришлось сделать знати связанных с Мерсером и гильдией. Отправив в рот ещё ложку мяса, я отпила вина из бокала. Алкоголь не чувствовался в вине, спрятавшись за сладостью ягод Джазби и пряностью специй.       — Мавен просила передать тебе…       Достав из-за пазухи свёрток и письмо, кладёт его на стол. Наторелым взглядом вора осматриваю свёрток и прикидываю, что там драгоценности или что-то редкое, а на крайний случай — кинжал как угроза. Письмо не удостаиваю взглядом, несмотря на то, что там стоит печать семьи Чёрный Вереск.       — Керес… — выходит у него очень даже жалостливо. Поднимаю взгляд на его мольбу. — Вернись со мной…       — Проваливай.       Встав из-за стола бросаю я, посмотрев на мужчину взглядом полным безразличия. Он сжимает челюсть и встаёт из-за стола, скрипнув ножками стула о пол. Шаг в мою сторону, моё сердце пропускает удар. Ещё шаг и я давлю в себе желание отойти от него. Ещё шаг и я прижата к стене дома. Поднимаю на него прожигающий взгляд. В ладонях только вспыхивает ледяной шип, как мои руки сгребают в сторону, и я оказываюсь беззащитна.       — Что ты делаешь, Бриньольф. — голос непозволительно тихий.       — Лишь то, чего хотел сделать ещё тогда.       Вопрос: «когда тогда?» — не успевает сорваться с губ. Им помешали чужие губы. Вскинув голову выше ухожу от поцелуя, но его губы всё равно находят мои и целуют. Дёргаю руками, чтобы вырваться из хватки, но мужчина передо мной сильнее меня физически в два раза. Под закрытыми веками набираются слёзы, из последних сил кусаю его за губу. Утробный звук, похожий на рычание, зелёные глаза прожигают меня на сквозь. Поцелуй приобретает металлический вкус крови. Первым отстраняется мужчина, шумно дыша в нескольких сантиметрах от моих губ. Моё дыхание такое же тяжёлое, как и ноша на моих плечах.       — Вон… — едва слышно произношу я.       — Что?       — Вон! Убирайся! Проваливай!       Заорала я, отталкивая его с силой злости. Мужчина отшатывается от меня и… Наконец уходит из дома, хлопнув дверью. По щеке скользнуло что-то мокрое, касаюсь пальцами кожи, собирая влагу. Горло сжимает тисками. Задушено проскулив, опускаюсь на пол и зажимаю рот ладонями. Боль пронзила не только грудную клетку, но и обожгло запястье с клеймом. Всё моё естество разрывало на части от боли. Сквозь ладони прорывались всхлипы, опустив руки к груди я завыла в голос. Вот только вместо крика облегчения, дом пронзил сорванный сип, отозвавшийся в ушах звоном тишины.       Сколько я так провела — знать не дано, но, когда приступ прошел, я свернулась калачиком и закрыла глаза, растворяясь в темноте. Сон пришёл неожиданно.       Я оказалась на каменном полу в холодном замке Даэдра. Морщусь от боли в голове и поднимаюсь на ноги, осматриваясь. Не первый раз оказываюсь во владениях Даэдра и Аэдра, но каждый раз как первый. У каждого князя свои особенности. Этот замок был наполнен пауками и паутиной с кладками яиц. Только одно божество приходило на ум.       — Мефала. Я жду тебя. — говорю достаточно громко, чтобы Даэдрическая принцесса меня услышала.       — Рада видеть тебя в здравии, Слышащая. — с потолка спустилась на паутине Даэдра. Она пряла нити во второй паре рук. Алыми глазами следила за каждым моим вздохом.       — Зачем призвала меня в Спиральное Сплетение? Сил не хватает на Нирн?       — Не зазнавайся! Ты всего лишь человек!       — Талос тоже был человеком. А сейчас он один из Аэдра. — пожимаю плечами, не обращая внимания на её гневные взгляды. — Зачем призвала?       — Ты не отвечала на мой зов.       — Я отказалась быть Слышащей. Найди кого-нибудь другого. Я сыта этим по горло. Выбери Бабетту, она вампир и будет служить тебе намного дольше меня.       — Девчонка.. — хмыкает паучиха, полностью опустившись на пол. — Быть Слышащей…       — Так почетно! — скривилась я, — Я устала от этого. Заканчивай и отправляй меня обратно. — прерываю её речь, разорвав зрительный контакт. — Любой другой из Темного Братства будет рад стать Слышащим. Это ведь такая большая честь.       С явным сарказмом заканчиваю предложение, видя, как недовольна Даэдра. Сжав губы в тонкую нить, она фыркает и выталкивает меня из своего измерения. На грани сна и яви, слышу её слова: «Тяжелая же у Духа Смерти судьба…», а после я просыпаюсь в своём доме. На полу.       Вернувшись к реальности, поднимаюсь с пола и сажусь за стол, взяв в руки письмо и свёрток от Мавен. В свёртке оказались безупречно огранённые драгоценные камни. Первая и единственная мысль, промелькнувшая в голове — продажа. Отложив камни в сторону, вскрываю письмо:              «Керес.       Меня очень потрясло известие из гильдии о тебе и о Мерсере. После того дня к нам пришла Карлия, она открыла нам неприятную правду о прошлом главе гильдии. Обелив твой лик и рассказав нам часть твоего прошлого, мы решили отправить к тебе Бриньольфа с небольшим подарком в качестве извинения. Прошу тебя приехать в Рифтен, чтобы получить полноценные извинения. А также занять пост Тана и Главы Гильдии.       Мавен Черный Вереск. 24 Середины года.»              Прочитав послание, я рассмеялась до сведённых щёк. Вспыхнувшее в кончиках пальцев пламя, сожгло письмо, не оставив после себя даже пепла. Драгоценности были проданы в этот же день, Белетору и Адрианне, за неплохую сумму. Продав заодно и другие побрякушки, я купила продукты и несколько новых вещей. Заглянула к Аркадии, перебросившись парой слов заодно купив семена и ингредиенты для зелий.       Вернувшись домой, поставила кожаный рюкзак на островок и вынув несколько платьев, пошла примерять. В спальне по мимо большой кровати, шкафа для вещей и комода, когда-то стояли две детские кровати, однако с моей «особенной» жизнью, я отдала их родителям других деток, а на освободившееся место поставила: ширму, зеркало и небольшую деревянную ванну.       Закрыв шторкой окно, снимаю серое платье и надеваю бежевый мужской костюм. Стоило видеть глаза Белетора, который продавал мне одежду. Штаны оказались мне впору, а вот рубашка на пару размеров велика, подпоясавшись ремнем, беру платье и несу в остальную кучу ношеной одежды, дожидающейся стирки. Кинув его в корзину, выношу на улицу поставив у ступеней. Небольшая пристройка рядом с домом, в которой хранился разный хлам и дрова. Открываю дверь и изучив пространство кладовки взглядом, прохожу прямо, переставляю тяпку и вилы в сторону, чтобы выкатить деревянную кадку. Поставив её между кладовкой и небольшим навесом кузни, иду за корзиной с вещами. Бросив все вещи в кадку, уношу корзину в дом, взяв за одно и брусок мыла у ванны. Возвращаюсь к вещам, положив мыльницу на землю, создаю в руках два потока противоположных элемента.       Контроль огня и льда всегда выходил сложнее, нежели огня и молнии, оно и понятно. Диаметрально противопоставленные стихии никогда не уживались. Магам, прирожденным к Огню, намного сложнее давалась стихия Воды. Можно было найти баланс Воды и Молнии, но это удавалось не всегда и не всем. Тонкая грань, которую Старейшины не всегда улавливали, не говоря о Новичках или Адептах. Почувствовав неприятный импульс, прошедшийся по венам рук, развеиваю оба заклинания.       «Не хватало ещё чтобы я сожгла дом.» — фыркнула я, создавая ледяной поток в обеих руках и направила его в кадку с вещами. Те моментально покрывались слоем наледи, который только увеличивался. Контроль пламени у меня выходил лучше, чем молнии. Оно и ясно, с моей-то жизнью полного разрушения…       — Госпожа!       Из тёмных мыслей выдёргивает окрик. Обхожу дом, чтобы увидеть позвавшего и встречаюсь взглядом с всадником Рифтена. Руки сжимаются в кулаки. Заметив моё переменившееся настроение, всадник спешивается и сняв шлем подходит ко мне, преклонив колено.       — Госпожа Керес, Ярл Мавен Чёрный Вереск приглашает Вас в свой замок для встречи. Я прибыл, чтобы сопроводить Вас в дороге. — мужчина поднимает голову и улыбается, зная, что ему я отказать не в силах.       — Не ожидала тебя увидеть здесь, Маркурио. — хмыкаю и обнимаю друга, пригласив жестом в дом. — Тебя Мавен наняла или гильдия?       — Одна приказала, другие заплатили за твою безопасность. Хотя за безопасность скорее ты будешь отвечать, чем я. — усмехается, приобняв меня за шею. — Ты тогда усыпила Иону и заплатила за нас… Даже не попрощалась как следует. Иона злиться на тебя…       — Пускай. Я все равно не планирую возвращаться. Можешь передать Мавен, что я ничего не получала и ничего не знаю. — ненавязчиво убираю руку Марко и ставлю на стол несколько бутылок отборного эля и бутылку мёда с можжевеловыми ягодами.       Прочитав название последней бутылки, Марко с округлёнными глазами уставился на меня. «Откуда это у тебя?» — читалось в его глазах. Хмыкаю: «Деньги и связи решают», после чего ставлю две кружки на стол и сажусь, как раз в тот момент, когда друг открывает бутылку меда. Аромат можжевельника разошелся по комнате. Разлив алкоголь по кружкам, мы чокнулись и выпили несколько глотков. Непередаваемый вкус алкоголя приятно обдал язык и нёбо лёгкой кислинкой ягод, а после пришло приятное сладкое послевкусие мёда.       — М-да… Такое нужно смаковать в определённой компании, а не пить залпом, чтобы напиться. — вынес вердикт Марко, отпив ещё глоток, и перевёл взгляд на меня.       — Если не нравиться, не надо давиться. У меня и обычное бухло есть. Просто захотелось угостить друга чем-то необычным.       — Нет-нет. Я не к этому… — замотал головой Марко. — Мёд прекрасный и компания замечательная… Просто… Мы с тобой очень давно не собирались. Воспоминания прошлого нахлынули. Как мы в юношестве сбегали в таверну и устаивали соревнование среди путников.       — Кто кого перепьёт? — усмехаюсь, опершись локтем о стол, положила на щёку на руку. — Да… Всегда было весело смотреть, как пьянеют бывалые мужики после седьмой бутылки мёда. Тебе иногда после этого приходилось нести меня до приюта…       — Да… Было дело… А помнишь, когда у Киравы была «липовая» кега? Тогда все болели после неё… Ох и шуму это навело. А ты сама отравление схватила. Грелод всё причитала, каких собачьих корней ты наелась.       — Ха-ха… Да… Ты тогда не на шутку перепугался за меня. Три дня не отходил от моей койки…       За разговорами о прошлом прошёл день, вечер и к ночи, мы перебрались в беседку на улице. Прохладный воздух приятно освежал разгорячённое тело и опьянение не чувствовалось так, как ощущалось дома. Оперевшись о колонну позади себя, я слушала друга. Он рассказывал о наших совместных приключениях, первую вылазку к стоянке великана, первую попытку колдовать и первые неудачи. Много чего было у нас впервые. Даже приглашение к гильдии воров было нам вдвоём впервые.       — Знаешь, Керес… — спустя долгое молчание вдруг позвал Маркурио. Подняв на него слегка хмельной взгляд, ловлю такой же пьяный. — Если бы ты тогда рассказала о жизни в Гильдии Воров, я бы присоединился к тебе… Ты ведь из-за прошлого главы, ступила на путь Темного Братства…       — Откуда ты… — от слов про Тёмное Братство, я мгновенно протрезвела, сев ровно.       — Я многое о тебе не знаю, но всё же частичка прошлого о тебе мне известна, не говоря о Коллегии Магов. Гильдия Воров, Соловьи, Тёмное Братство… Эта часть тебя мне известна не полностью, лишь некоторые моменты.       — Откуда ты это знаешь? — повторяю вопрос, отставив бутылку на стол.       — Ты пропала слишком внезапно и также внезапно появилась спустя пять лет. За время твоего отсутствия по всему Тамриэлю прошлись разные вести. От пропажи людей до громких убийств в собственных домах. Самой громкой новостью была весть о зверском убийстве Тайрана Великого. Тело было найдено в подвале его дома полностью обескровленое, внутренности развешаны по всей его резиденции, а голова была насажена на гвоздь дверей дома.       — И почему ты решил, что это именно я? — спрятав взгляд в бутылке, делаю глоток и только после этого смотрю Маркурио в глаза.       — Там был «след» манны. Вызвали Архимага и провели расследование. Манна принадлежала тебе. Следовательно, там была ты. Возникает вопрос: до, после или во время убийства? Архимаг провёл небольшой ритуал и…       Марко замолкает, выжидая моей реакции. Заставляю дышать себя ровно, спрятав дрожь рук в пледе, а взгляд прикрепляю к его лицу. Марко осмотрев меня, продолжает без утайки.       — Выяснил, что там была ты и до, и во время убийства. Вот только этот факт он скрыл. И мне интересно, почему?       Прожигающий взгляд карих глаз пробрал до дрожи. Поёжившись, словно от холода, накидываю на свои плечи плед и смотрю на Драконий Предел. Пели цикады где-то рядом с беседкой. Недалеко от дома паслись олени. Желания скрывать свою прошлую жизнь всё больше тяготило. Вздохнув, перевожу взгляд на давнего друга.       Он смотрел на меня изучающими глазами, сжимая бутылку эля в руках. Неопределённо хмыкнув, встаю с лавки и иду в дом. Несмотря на большое количество алкоголя в крови, я чувствовала себя прекрасно трезвой, чего нельзя было сказать о Маркурио. Тот пошатываясь шел за мной. Захожу в дом и всё перед глазами меркнет.              

***

             Глухо застонав от боли в затылке, попытавшись повернуться, понимаю, что руки и ноги связаны, а во рту по мимо сухости, был кляп. «Основательно подготовились» — ни капельки не удивленно подумала я, предпринимая ещё одну попытку встать. В мой бок тут же что-то упёрлось и голос сверху предупредил:       — Не двигайся. Эффект паралитика ещё не прошёл.       Недовольно мычу на его слова. Горячие руки приподнимают мою голову и развязывают кляп, прикладывая к пересохшим губам бурдюк с водой. Глотаю жадно и большими глотками не в силах напиться. «Поспи ещё немного, мы скоро приедем.» — звучит голос где-то сбоку, тару убирает, но обратно кляп не надевает. Где-то в паре метров раздаётся ещё один — женский — голос.       — Как она? Побочных эффектов нет?       — Она в порядке, через пару часов будет рвать и метать, госпожа Мавен.       — Хорошо. Вот твоя награда, не пропей всё сразу. Свободен.       — Да, госпожа.       Звон монет в мешочке и спешные удаляющиеся шаги. Приоткрываю глаз и размыто вижу образ Мавен. Она стоит надо мной с нечитаемым выражением лица. Звон цепей и её стражники садят меня у стены. Сознание всё ещё сонное от паралитика и мысли путались, не давая возможности соображать трезво.       — Ты уж не серчай на Маркурио. Я его наняла ради встречи с тобой, Довакин. Мне… тебя… конфликт… С ребятками… раскаиваются…       Слова Мавен стали слышны как сквозь вату, из последних сил держась в сознании, на мои глаза ложится тёплая рука и я проваливаюсь в сон.              

***

             В этот раз пробуждение было не таким неприятным. Под спиной была мягкая постель, а в глазах не было ощущения рези. Вздохнув открываю веки и медленно осматриваю комнату. Одни из покоев для Тана в крепости Миствейл. Осторожно сажусь на постели. После отравления различными ядами возможны любые последствия, да и вялость в теле ощутимо чувствовалась. Сжимая и разжимая руки, я разгоняла кровь по венам и только спустя несколько минут решилась встать. Ноги оказались ватными, и я упала на постель. Едва ли, не рыча от злости, я разминала икры, голени и стопы. За этим занятием я поняла одну неприятную вещь       Я не могла Кричать. Горло першило, а от простой попытки Крикнуть Суум, вспыхнуло огнём. Раздражение вспыхнуло в груди и обожгло пальцы, пришлось глубоко вздохнуть и выдохнуть несколько раз, прежде чем самообладание вернулось ко мне. Решаю попытаться Крикнуть хотя бы один слог Туума.       — Laas! — оглушающий шепот прошелся вибрацией по комнате и за её пределами. Глотку нещадно начинает жечь.       Перевожу взгляд на дверь, за ней стояло два человека. Их кровь билась в теле мерным потоком без перебоев. Внизу были ещё люди, несколько слуг, стражники и ещё пять человек в зале на первом этаже. Спустя несколько секунд Туум развеивается, и я ложусь на постель, обдумывая случившееся.       «Когда я очнулась, со мной был Марко и Мавен. Если я правильно помню, у них сделка. Марко привозит меня к Мавен и… Что дальше? В письме тогда говорилось о том, что она хочет пожаловать мне титул и место главы гильдии. Но какой ей от этого толк? Я же разорвала все отношения и с Темным Братством и Гильдией Воров. Смысл делать меня Таном?» — размышляла я.       — Нужно идти… — шепнула сама себе, сквозь першащее горло.       Поднимаюсь более бодро, и бесшумно пройдясь по комнате, останавливаюсь перед зеркалом во весь рост. Марко видимо передал информацию о том, что я опасна даже будучи без оружия и брони. Меня переодели в простое, но не лишенное красоты, платье и сапоги до колена. В комнате не нашлось ни одного острого предмета, однако меня это ни капли не опечалило. Темные волосы вились на концах достигая лопаток, а чёлка пушилась и разделилась на двое по природному пробору.       Будучи убийцей в прошлом, я много путешествовала и по заданиям, и просто для души. За то время я многому научилась, в том числе призыву оружия. Некоторые учителя были очень любезны за мешочек золота обучить своему ремеслу. В ладонях вспыхивает синий свет и материализуется голубая рукоять призрачного кинжала. «Меня недооценивают» — мелькнула мысль, — «Видимо не все карты я показала. Могу ведь удивить, если захочу.» — эта мысль приятно обогрела мою чёрную душу.       Наложив на себя заклинание «Дубовой плоти» и спрятав кинжал в рукав платья, стучу в дверь, зная наверняка, что меня заперли. Звякает щеколда и стражники открывают дверь.       — Ведите к Ярлу.       Стража кивает и конвоем сопровождают меня вниз, в зал к Мавен. Женщина сидела на троне Ярла и потягивала из кубка напиток. Завидев меня, отставляет бокал в сторону и поднимается с места, направляясь ко мне.       — Чем обязана таким похищением, Мавен? — слова прозвучали довольно грубо, вот только это нисколько не задело женщину.       — Все, покиньте помещение. У меня деликатный разговор с Драконорожденной. — улыбка на губах Ярла уж слишком похожа на победную. Охрана и слуги мгновенно испаряются из зала и закрывают за собой двери. Теперь мы наедине.       — Чем могу служить, «Ярл»? — голос полный сарказма и неприязни. — С вашими амбициями… Могу предположить, что Вы хотите стать Верховной королевой Скайрима? Или может всего Тамриэля сразу?       — Девчонка… Всё также остра на язык. — хмыкает она, жестом приглашая сеть за стол. — Угощайся. Ты наверняка голодна после сна.       — Мой последний пир? А после что? Гильотина? Голгофа? Сжигание? Или может вам нравиться четвертование? — перечисляла я, осматривая накрытый стол.       — Девочка, хотела бы я тебя убить, мы бы с тобой сейчас не вели беседу. — пожала плечами Вереск.       — Нет. Все именно так, как я и сказала. Я выполняла ваши заказы в Тёмном Братстве. И я знаю, о чем говорю. Говорите, зачем я вам нужна?       Женщина поднимает тонкую чёрную бровь в немом вопросе, но через мгновение махает рукой, будто отгоняет муху. Достаёт из-за ворота письмо со свитком и кладёт на стол. Безразлично смотрю на бумаги в ожидании слов Мавен. Но та не спешит и мне приходится взять бумаги в руки и прочитать. После первого предложения в письме, жестко припечатываю его к столу, разворачиваю свиток и пробегаюсь глазами по тексту. После прочтения недовольно цыкаю и устало сажусь на лавку, Мавен остаётся стоять рядом.       — Почему же ты не довольна, девочка?       — Зачем. Тебе. Это. Надо? — чеканя каждое слово, вокруг меня возникали ледяные шипы.       Женщина не казалась напуганной, что меня насторожило. Да, я понимала, что нахожусь на территории Черный Вереск и необдуманные действия вызовут лишь ненужную головную боль. Женщина поворачивает голову к дверям придворного мага и зовёт по имени человека, которого я бы хотела видеть меньше всего.       Дверь открывается и к нам выходит один из гильдии воров. Тот который приказал никогда не появляться у него перед глазами. Тот который меня научил воровскому делу. Тот, кто поцеловал меня в собственном доме. И тот, о ком болит моё сердце.       — Керес. Прошу тебя, давай поговорим.       Гладко выбрит, одет с иголочки, глаза горят решимостью и смотрят прямо на меня. Я видела Бриньольфа таким только два раза. Первый — когда я была ещё юной девчонкой и выполняла мелкие поручения; тогда я случайно встретила его сопровождающего какую-то знатную даму на мероприятие, проводимое в крепости Миствейл. И второй раз — на похоронах Галла. Я уже тогда была Соловьем и наблюдала за всем из-за кулис и знала о предательстве Мерсера.       — Оставлю вас. Керес, без фокусов.       Бросает Мавен и выходит из зала, оставляя нас наедине. Бриньольф делает шаг в мою сторону и замирает. Вокруг меня потрескивали ледяные шипы, окруженные молнией. Открывая и закрывая рот, он не решался сказать нужных слов. Стараюсь дышать глубоко и ровно, чтобы унять вспыхнувшую злость.       — Нам не о чем поговорить. Ваши действия были громче любых слов. — задавив обиду, не глядя на него говорю и делаю несколько шагов в сторону выхода, прежде чем остановиться. — Передай Делвину, что краденое буду передавать через человека. Вы меня больше не увидите. Прощай.       — Керес, стой! Дай мне всё объяснить!       — Да что тут можно объяснять?! — закричала я. — Вы всё видели сами! Я убила его на ваших глазах! Что тебе не понятно?!       — Что объяснять? Что мне не понятно?! — закричал он, угрожающе нахмурив брови. — Мне ничего не понятно! Карлия объяснила только общую картину, почему ты его убила. Она не вдавалась в подробности! Мерсер предал гильдию – факт. Почему ты пропала — не понятно. Что за проклятье на тебе — не понятно!..       — Что ты… — отойдя от мужчины на пару шагов упираюсь голенями в лавку и пошатнувшись, падаю на край стола ягодицами.       — Карлия упомянула это в разговоре тет-а-тет. Никто кроме меня в гильдии об этом не знает. Прошу тебя, выслушай.       Его ладонь мягко сжимает моё запястье, абсолютно никак не сдерживая меня, пожелай я уйти. Сквозь боль поворачиваюсь к мужчине, стараясь не смотреть ему в глаза. Так было чуточку легче дышать. Видя мою перемену настроения, его рука чуть сильнее сжимает моё клеймённое запястье, а большой палец скользит под ткань рукава, поглаживая кожу.       — Керес, для начала я хотел бы ещё раз извиниться перед тобой. И за себя, и за гильдию. Мы повели себя очень по-скотски по отношению к тебе… Я повел себя по-скотски с тобой… Прости…       Одно слово, и он падает на колени, склоняя голову. Грудь и горло обожгло огнём и что-то сжалось в тиски. С силой зажмуриваю глаза, чтобы не дать набежавшим слезам скатиться по щекам.       — Керес…       — Молчи… Молчи. Молчи. — мотаю головой, крепко зажмурив глаза.       Боль и пустота внутри меня перекрыло тепло Бриньольфа. Он обнимал крепко, сжимая пальцами плечи и талию, дыхание — моё или его? — хриплое и частое, обжигало оголенные участки кожи, посылая по телу мурашки.       Мужчина обнимает меня, словно в последний раз. Шепотом просит прощения за себя, за гильдию и в конце добивает меня признанием, что громче грома в тишине зала. Его «люблю» набатом раздалось в ушах. Неконтролируемая дрожь прошлась по моему телу, а его губы тепло прикоснулись к виску, прогоняя все здравые мысли. Дыхание сбивается, когда его руки заскользили по моему телу, слегка сминая платье на бедрах и плечах. Поднимаю голову и его губы первыми накрывают мои. Поцелуй выходит жадным, шумным от сбившегося дыхания и до головокружения страстным. Пламя, что тлело в нас вспыхнуло высеченной искрой.       Отвечаю на его поцелуй со страстью, что кипела во мне. В этом порыве прокусываем друг другу губы, от чего поцелуй приобретает металлический привкус. Зажмурившись, отодвигаю от себя мужчину на расстояние вытянутых рук. В зелени его глаз пылает пожар, тело мужчины под моими ладонями горячее. Возбуждение било током по венам, до предела доводя тело, до легкой дрожи в кончиках пальцев. Сглотнув вязкую слюну, первой прерываю зрительный контакт. «Слишком жарко стало в зале» — мелькает стрелой мысль, прежде чем её заменяет другая, — «Мы поцеловались… Дважды… Что теперь будет дальше?»       — Керес…       — Зови Мавен.       Обрываю его прежде, чем он продолжит. «Отвечать на вопросы, на которые у меня нет ответа, слишком рискованно. Правда не должна всплыть сейчас. Рано». Мужчина прикрывает глаза, выдыхая кивает. Его движения резкие, не завершенные. Он поднимается по лестнице и открыв двери, говорит несколько слов слугам, которые спешат за Ярлом. Времени, за которое в зале собираются люди было достаточно, чтобы успокоить тело и разум. Теперь я могла холодным разумом придумать стратегию поведения перед Мавен. Женщина далеко не глупа и слишком заумные ответы она раскусит, как орешки. Под прикрытыми веками рождается самый выгодный на данный момент план.       Мавен заходит в зал со свитой, женщина проходит и садиться на трон Ярла, в то время как другие встали позади неё. Бриньольф встаёт в начале лестницы ведущей к трону, смотрит на меня тёплым взглядом, поддерживая из далека.       — Керес Драконорожденная, получила ли ты моё письмо и скромный подарок? — спрашивает Мавен, слегка покачивая ногой. Склонившись в почтительном поклоне, отвечаю четкое: «Нет.» — Вот как? А кто был посыльным?       — Мне не ведом ответ на ваш вопрос, Ярл. Никаких писем и подарков я не получала. — ответ вышел достаточно твердым, чтобы посеять сомнения в душе Мавен. Глаза Бриньольфа округляются в шоке и от клеветы, и от предательства. «Глаз за глаз, кровь за кровь, Брин.» — мысленно злорадствую, видя растерянность бригадира и Ярла.       — Вот как? — хмыкает женщина и бросает короткое: «Взять его», Бриньольфа подхватывают под руки стража и уводит в тюрьму. — Что же… Тогда объявляю сейчас. Завтра утром ты будешь назначена на пост главы гильдии воров, а также получишь титул Тана Рифтена. Все свободны.       Женщина встаёт и покидает помещение сразу после этих слов, а все оставшиеся в том числе и я, кланяемся ей в след. Незаметно выдохнув, покидаю Крепость Миствейл и иду в сиротский приют. Только там я могла безденежно поесть и передохнуть с дороги.       Констанция открывает мне двери, завидев ещё из окна моё приближение. «Вести о моём приезде очень быстро разлетелись…» — недовольно морщусь, но завидев улыбающуюся девушку все неприятные мысли покинули меня.       Дети, схватив меня за руки, утянули в зал, чтобы поиграть. Руна спрашивала какой куклой я буду играть, а мальчишки просили меня показать боевые приёмы на мече. Кинув печальный взгляд, полный просьбы о помощи на Мишель, та мне лучезарно улыбнулась и скрылась на кухне.       — Ты предательница! — кричу ей, всё-таки приняв меч от Хроара.       — Ты ведь знаешь, что нет! — её смех мягкий, наполненный теплом и чем-то до приятного тепла в груди родным. «А может ли она быть мне родной, после того что я сделала?» — неприятная мысль видимо отразилась на моём лице, раз дети притихли.       Натянув на губы вежливую улыбку глажу детей по макушкам и показываю несколько простых, но действенных приёмов в сражении на мечах. Мальчишки сразу побежали практиковать, а ко мне подошла Руна, протягивая потрепанную куклу. В глубине моих глаз проскользнула боль.       Это была та самая кукла, которую Грелод подарила мне в первый день появления в приюте. Женщина никогда не рассказывала о моём появлении в приюте, у неё была только одна фраза на все мои вопросы о себе: «Успокойся, девчонка, прошлое не изменить. Внешний мир жесток ко всем.» Раньше это ранило, а со временем эта фраза стала моим… оберегом? Она возвращала меня от точки невозврата каждый раз. Встав на путь убийцы, я много раз твердила себе, что прошлое не изменить, а став последовательницей Ноктюрнал, поняла, что…       — Дух Смерти!       Второе имя оглушило на несколько секунд, заставив пошатнуться и упасть на колени, держась за голову. Позвавший голос принадлежал ни мужчине, ни женщине; ни Аэдра, ни Даэдра. Глаза заволокло поволокой, а после возникли образы…       Вокруг горели факелы, расставленные в круг, а между ними восемнадцать людей в мантиях. Каждый из них держал в руках что-то что принадлежало одному из Даэдра. Каждый из присутствующих стал подходить и по очереди класть на пьедестал олицетворение Даэдического князя. Шестнадцать из восемнадцати я узнала сразу, но последние два были для меня незнакомы. Желтый клубок ниток и вылитый из стали меч. Человек находившийся в середине держал в руках жертвенный кинжал, окропленный кровью. Люди стояли на своих местах, их лица были скрыты капюшонами, всех кроме одного — того, кто держал в руках кинжал. Лицо отразилось на лезвии и моё сердце остановилось, а после поволока спала…       Я оказалась сидящей на полу приюта, вокруг меня суетились дети и Танция, их обеспокоенные лица и напуганные глаза обступили меня плотным кольцом. Заметив, что я пришла в себя, Тана помогла мне подняться на негнущихся ногах и отвела в свою спальню, строго-настрого запретив детям заходить внутрь.       — Что ты видела? — тихо спрашивает девушка, усадив меня на кровать и протянув кружку воды.       — Не могу сказать.       — Это твое проклятье? — девушка прислонилась к столу, почти сев на него.       — Да.       — Это где-то рядом?       — Не уверена.       — Ты сейчас побежишь искать это место? — она складывает руки на груди, тот же самый жест, что и у Грелод, когда та нас отчитывала. Я киваю, не видя смысла врать. Констанция вздыхает и опускает руки на стол позади себя. — Ты… когда ты ела в последний раз?       Вопрос неожиданный, как гром среди ясного неба. Непонимающе смотрю в теплые карие глаза, но в них ничего нет кроме искренней заботы и переживаний за меня. С последними событиями, я ела — хорошо ела — в последний раз в приюте, когда была дома всего ничего, а после все вновь закрутилось и я оказалась здесь. Неопределенно веду плечом, избегая прожигающего взгляда девушки.       «Ничего не изменилось с нашего юношества» — фыркает Мишель и выходит из комнаты. Я поднимаюсь с постели едва пошатываясь иду за ней. Девушка нашлась на кухне, накладывая в плошку похлёбку и жёстко ставит её на стол со словами: «Сядь и ешь молча». Этот тон она переняла от Грелод, когда ещё прошлая смотрительница отчитывала меня и Маркурио за проделки.       Вспомнив про друга, на сердце потяжелело. «Он продался Мавен. Он похитил меня…» — неприятные воспоминания мелькали перед глазами. Хоть в прошлом мы и были друзьями, однако время не щадило никого. Клеймо резануло болью. Зажмурив глаза до цветных кругов, прикусываю губу, дабы не застонать от боли.       — Керес?       — Мне надо идти…       Хрипло и тихо произношу я, поднимаясь со скамьи и спешу покинуть приют, захватив рюкзак у дверей. Улица встретила меня морозным воздухом и тёмной ночью. Запястье горело под слоем ткани. Закатав рукав смотрю на сияющее клеймо — два переплетенных квадрата, один из которых черный — Смерть, а второй алый — Жизнь. Внутри квадратов был крест Анк. Крест слегка светился белым светом, что означало что кто-то приносит жертвоприношение для Аркея и просит либо о жизни, либо о смерти.       Закрыв глаза прислушиваюсь к ощущениям внутри себя. Кипевшая кровь у клейма пульсировала, обжигала и тянула болью. Перед глазами на несколько секунд предстала картина развалин Форелхоста. Зло зарычав, срываюсь к конюшням. «Шадр, ты мой должник, не будешь против, если я временно позаимствую коня.» — думала я, когда прыгала в седло запряженной лошади. После чего пришпориваю коня и скачу на всех порах к руинам.       Около двух часов в пути и передо мной раскинулись горы с неприкаянными драуграми и скелетами. Не тратя манну на заклинания, вытаскиваю из ножен драконьи мечи и двигаюсь в бой. Костяные разлетались с полтычка, в то время как с драуграми приходилось повозиться. К рассвету я поднялась к развалинам Форелхоста. У разожжённого костра никого живого не оказалось, только хладный труп имперца. Осмотрев его вещи нахожу нацарапанную кровью записку. «Они здесь», на большую часть вопросов она ответила косвенно.       «Если это те жрецы, то это мой шанс разобраться с ними и снять проклятие Аркея. Я смогу задышать свободно. Оставить «посланника» и стать обычной.» — мысли, окрашенные в счастье, всколыхнули во мне давно позабытый азарт. Поведя плечом, сбрасывая напряжение, убираю мечи и встряхнув кистями рук, улыбаюсь. Вот только улыбка была похожа на оскал хищника во время охоты.       Толкнув двери прохожу в первую зону руин. Темнота храма обволакивала меня, словно тяжелое одеяло, едва пропускающее слабый свет факелов, закрепленных на стенах. Каменные плиты под ногами холодно отзывались на каждый шаг, напоминая о древности этого места. В воздухе висел густой аромат благовоний, смешанный с запахом сырости, разложения и чего-то незримого, но узнаваемого мной. Запахом крови.       Обходя залы одни за другим, я чувствовала, как усиливался аромат благовоний. Он тянулся невидимой нитью в самые недра руин. В начало конца. Туда, где всё началось. Проходя мимо упокоенных, я собирала с них остатки манны. Забирала последние вдохи жизни, то чем раньше переворачивали горы и разводили моря, теперь было в хладных трупах частичкой в нынешнем времени. Драугры ещё хранившие жизненные токи, упокоивались от моего меча. Тратить манну было не разумно, перед грядущей битвой. Толкнув массивные двери, я оказываюсь в самом сердце Форелхолста. Упокоив последних драугров, останавливаюсь перед дверями в тот самый зал, в который я не собиралась заходить никогда. Тот самый зал, в котором я совершила самую большую ошибку в своей жизни. Тот самый зал, в котором я получила своё проклятье. Из-за дверей несло жженными благовониями, от них кружилась голова, а в носу свербело.       «Нашла!» — саблезубом рыкнула я. Мысли только об одном, как им оборвать жизненную нить.       Оккультисты стояли в том же самом порядке, какой был в моем видении. Восемнадцать жрецов и один жертвенник. Мертвый. Втянув носом воздух, выдыхаю через плотно сжатые зубы. Пальцы на руках зудели от напряжения. Манна резонировала в воздухе, уплотняя пространство вокруг. Сняв с себя заклинание невидимости, выхожу из укрытия с огненным зарядом в ладонях.       — Игры кончились.       Мой голос разрезал надабраму жрецов, а после возникшую на мгновения тишину разорвал взрыв огненного снаряда. Облизнув губы, одной рукой вытаскиваю кинжал, заранее смазанный ядом и бросаюсь в бой. Жрецы, отброшенные волной, хрипло стонали от боли в теле, а уцелевшие набросились на меня с кинжалами. Вот только шансов у них не было. Обожжённая часть уже была не дееспособна, в то время как часть других разделилась на два лагеря.       Они разбрелись по всем залу, одни атаковали, другие готовились к контратаке. Град магических атак прошелся по моему оберегу, опалив края одежд. Обгоревшая одежда перестала тлеть, когда вокруг меня созидались ледяные копья. Более затратные по магии и более сильные, чем «стрелы». После моей ответной атаки, ещё пара жрецов были отправлены к Аркею. В момент блокирования молнии одного из жрецов в мою тёмную головку приходит сладкая мысль. Облизнув губы, отражаю ещё один залп и сбрасываю защиту.       Ближайшие оккультисты бросились на меня с кинжалами. Я не двигалась, выжидая подходящего момента и он выдался очень скоро. Бесноватая улыбка расцветает на моём лице. Руки, опущенные вдоль тела, взлетают вверх, словно собирая воду из ручья, после чего левая опускается к сердцу, а правая вытягивается и застывает высокого над головой, словно я ловлю солнечный свет. Жрецы запоздало понимают, что я собираюсь делать, точнее, что призвать и какой ценой.       — Поздно.       Пальцы сжимают в кулак. Манна, резонирующая в воздухе, замирает на доли секунд, а после притягивается ко мне с неимоверно быстрой скоростью. Ближайшие жрецы харкнули кровью и упали замертво. Их манна и манна в воздухе этой зоны стала моей, во много превысив резерв. Моё тело загудело, кровь закипела в венах и выплеснулась наружу через сжатые губы. Тонкая струйка превратилась в алый поток и закружилась вокруг меня.       — Дрянь! — закричал один из жрецов. — Твоя жертва не нужна Аркею!       — Если я ему не нужна, значит буду жить. В отличие от вас.       Хмыкаю и опустив руку параллельно полу, разжимаю руку. Поток чистой манны удушающей волной ударил по, пока ещё, живым жрецам. Те, кто был отброшен с первой атаки, перестали дёргаться, стоило только потоку достигнуть их тела, а те, кто был в сознании и ещё способен сражаться, хватались за грудь или горло. Кислород сменился уплотненной манной.       — Это справедливая цена за мою свободу.       Закрыв глаза, я сконцентрировалась на своей внутренней силе, которая все ещё переполняла меня, как она собиралась в центре моего сердца, обхватывая все более и более плотным кольцом мышцу. Когда энергия достигла пика, я выплеснула ее наружу, и мир вокруг взорвался. Волна разрушения прокатилась по храму, сметая все на своем пути. Жрецы, оставшиеся в живых, исчезли в этом хаосе, и вскоре все стихло.       Обернувшись вокруг, я увидела, что осталась одна среди обломков разрушенного зала. Мои руки были покрыты кровью, пеплом и тонкой корочкой льда, но я была всё ещё во власти Аркея. Манна, переполнявшая меня, медленно утекала из тела, развеиваясь в воздухе. Пару раз сжав и разжав пальцы, понимаю, что манны я больше не ощущаю в теле.       — Цена уплачена. Верни мою свободу, Аркей. Всё как ты и пророчил мне.       Последнее слово слетает с моих губ, и я падаю на каменный пол, залитый кровью. Сознание покинуло меня быстрее, чем я ощутила всепоглощающую боль.              

***

             Медленные покачивания и тихий шум колес первое что я услышала, когда уставшее сознание вернулось ко мне. Вторым по ощущениям было тепло мягко укутывающее меня с ног до головы. А следующее ощущение — полное отсутствие манны в теле. Слеза скользнула по щеке и упала с подбородка.       — Пр-р-ру-у-у. — тихий приказ извозчика и качка прекращается.       Скрип досок где-то у головы и следом теплое прикосновение к мокрой щеке. «Потерпи чуточку, малышка. Ты почти дома.» — тихий, ласковый мужской голос прозвучал над головой. Пытаюсь открыть глаза, но веки словно налились двемерской рудой. Тихий смешок и осторожное прикосновение к моим векам: «Не торопись, малышка. Ты ещё не восстановилась. Тело без манны восстанавливается намного медленнее. Потерпи ещё несколько часов.»       «Лучше послушаю его. Он никогда не ошибался.» — понимание того, кто меня касается и везёт домой, столкнули огромный валун страха. Он укрывает меня ещё одной шкурой и греет щеки ладонями. Это длиться несколько мгновений, прежде чем я вновь погружаюсь в сон.              

***

             Следующее пробуждение оказалось намного легче. Приоткрыв глаза, сонно осматриваю помещение. На комоде стоял кристалл-памяти. Над ним слегка сияя отображался момент прошлого. Окончание четвертого курса коллегии магов. Маркурио с букетом, голубых горноцветов с несколькими ветками снежноягодника, стоял рядом со мной. На нас форма адептов разрушения, а сверху меховые плащи из снежного волка. Пришлось тогда раскошелиться, чтобы у нас были одинаковые хольнитены.       — Проснулась? — из воспоминаний вырвал мягкий голос. Повернув голову на звук, встречаюсь с карими глазами. Он плавно подходит ко мне и садиться на край кровати, — Ты как себя чувствуешь? Не вставай.       На мою попытку сесть, меня укладывают обратно на подушку. Его ладони слегка шершавые от мозолей, касаются меня с осторожностью. Прислушавшись к ощущениям на выдохе говорю: «Нормально». Мужчина напротив меня хмуриться, его пальцы скользят по одеялу к моему запястью, переворачивая его. Его большой палец оглаживает кожу и останавливается на бьющейся венке. Секунды превращаются в минуты, когда он убирает руку, оставляя после себя тепло.       — Манны все также нет. Ты превысила резерв? — укоряюще смотрит на меня.       — Почти… — уклончиво киваю, отводя глаза на небольшой алтарь Талоса. Вспомнив о клейме, закатываю рукава и протяжно выдыхаю. Чисто. Запястье, клейменное в пятнадцать впервые за столько лет, оказалось чистым. Слезы облегчения скатывались по щекам и падали на одеяло.       — Керес? Где болит? Скажи мне. — засуетился Маркурио, касаясь то плеч, то рук. — Малышка, не молчи. Скажи мне, где болит?       Я мотаю головой и плачу с ещё большей силой. Марко замирает, а после крепко сжимает меня в своих объятиях. Я хватаюсь за его плечи, как за спасительный канат. «Если это сон, то не будите меня…» — сквозь рыдания произношу я.              

***

             — Успокоилась немного? Выпей воды. — кружка с жидкостью опасно дрожит в моих руках и другу приходится меня поить самому. — Ты всех переполошила в Рифте. Мишель сказала, что ты у неё была перед исчезновением и тебе пришло видение, а после ты сорвалась куда-то.       Мне нечего ему было ответить. Столько произошло за всё это время, что кратко рассказать об этом не получиться, да и не хотелось вдаваться в подробности своих приключений. Марко знал меня более чем достаточно, чтобы не спрашивать о случившемся. Шумно вздохнув он берет моё запястье и остановив большой палец на венах, стал передавать поток манны.       — Бесполезно.       — Значит разбила? — угрожающе сводит брови, потирая переносицу. Моё молчание громче всех слов. — Из ума выжила? Ты ведь знаешь, что будет с магом, если он разобьёт свой резерв? Так зачем ты...       — Обстоятельства вынудили…       — Убить себя?!       Зарычал мужчина напротив, сжимая в своей ладони моё запястье. Тихое шипение от боли и пальцы разжимаются, нежно поглаживая — извиняясь. Марко закрывает глаза и шумно дышит. Язык не поворачивается спросить, в чём я виновата — знаю сама.       Разбить резерв — прямой путь на тот свет для мага. Этот феномен я выпытала у одного некроманта, который проводил опыты на живых магах, заставляя превышать свой резерв. Жуткие опыты на крови и плоти. Маг, когда доходит до лимита, просто перестаёт колдовать, в некоторых случаях использует «Равновесие» для добивания противника. Однако, когда оно не играет роли, маг может сам стать сосудом для манны в прямом смысле слова. Он разбивает свой резерв и с этого момента он может впитать в себя неизмеримое количество манны. В этом состоянии маг может пробыть около суток, после чего последует отлив потоков и сосуд будет разбит. Разбитый и треснутый сосуд предельно долго восстанавливаются. Треснутый всего лишь около десяти лет, а разбитый около пятидесяти лет для полного функционирования если нет опасности для жизни, но если она была или есть, то это прямой путь на тот свет.       — Почему ты ещё живая? — спустя долгое время спрашивает Маркурио, поставив плошку с кашей на тумбочку рядом с кроватью.       — Ты ведь знаешь… знал о моём проклятии? — он хмуро кивает, — Метка Аркея. Я была связана с ним этим проклятием. Пока я не выполню условия договора, я не могу умереть.       — Какое его проклятье на тебе было? О чем оно? Как ты его получила? Ответь на эти три вопроса, и я больше не подниму эту тему.       — Не могу сказать. Видеть смерть людей от моих рук. Когда бродила по Форелхолсту.       Маркурио застывает, так и не произнеся слов. Видно шестеренки в его голове ещё не заржавели, и он провел все нужные параллели, чтобы прийти к выводу. Поднимает на меня страшные глаза, а его руки сжимаются в кулаки. Он, до Даэдра, злой.       — Керес! Дракона за ногу! Вот только не говори мне, что ты рассказала мне о том случае…       — О каком случае из? Со мной много чего происходило…       — Форелхолст. Твой день рождения. Ты сбежала из приюта с рассветом и не появлялась более двух суток. Грелод, конечно, орала, но до драугров напугалась за тебя.       — А… это… Да. Оно. — киваю, съёжившись под его горящими глазами.       — Ну-ка, расскажи эту историю. Полностью. Ничего не упуская, Керес. Ничего.       Вдохнув побольше воздуха, приходится рассказать правду о том дне, когда мне исполнилось пятнадцать и я получила проклятье Аркея. Рассказать почему я решила разорить руины и почему пошла по пути Темного Братства. Мужчина слушал меня не перебивая. Хмурился, сжимал челюсть, поднимал на меня гневные глаза, но молчал и слушал. Когда мой рассказ подошел к концу, я избегала взгляда Маркурио. Он ходил по комнате тяжелым шагом и шумно дышал. Не нужно быть экспертом, чтобы понять, как он зол. Резко остановившись, он повернул голову ко мне. Избегая его взгляда, смотрю на свои поцарапанные руки. Ногти обломались и отслаивались на нескольких пальцах.       — Оно того стоило? — нарушает тишину друг, скрестив руки на груди.       — Стоит отвечать?       — Да.       — Стоило. Как бы я не проклинала Аэдра, но мне нужны были деньги. Ту драгоценность, я бы продала, а с вырученных денег купила бы себе хороший лук и пару томов с заклинаниями, для вступления в Коллегию. Однако Аркей вмешался и был наказан вместе со мной. Акатош был суров, но справедлив.       — Понятно. Я схожу в город за продуктами. Вставать можно, но без резких движений. Скоро вернусь.       Не глядя на меня выходит из спальни, а через минуту хлопает дверь. Оставшись одна, не спеша откидываю одеяло и свесив ноги с кровати, медленно встаю. По телу проходит неприятный разряд, стиснув зубы делаю пробные шаги до комода и опустив на него руки, закрываю глаза. Тело без манны ощущалось чужим, тяжелым и сломанным. Выдвинув ящик, вытаскиваю рубашку и штаны.       Переодеваться пришлось медленно, от резких движений кружилась голова и темнело в глазах. Но раздражение и не желание чувствовать себя слабой, подстёгивали через силу заставлять себя двигаться нормально. Неприятные мурашки пробегались по мышцам и искрились по венам. Скинутое платье лежало на кровати и ждало отправки в стирку.       «А я ведь так и не постиралась тогда… Я их тогда льдом покрыла…» — мысленно вернувшись в тот день, я выбралась на улицу и обойдя дом, взгляд упал на растаявший лёд и вещи, над которыми вились мухи. «Прекрасно…» — прошипела я, закатывая глаза. Перевернув ногой кадку, вода потекла по земле, мухи разлетелись в разные стороны, а вещи бесформенной кашей свалились в кучу.       — Выкинуть, постирать или сжечь? — носком сапога поддеваю тряпку и отодвигаю её в сторону. — Проще сжечь… запасных вещей у меня ещё много. Денег тоже достаточно.       Не брезгуя, беру тряпки и затолкав их обратно в кадку, ногой толкаю её подальше за дом, чтобы сжечь. Вот только я забыла, что за разбитый резерв я осталась без магии на неопределённый срок. «Ладно, используем старый добрый метод. Факел и масло.» — вернувшись в дом, поджигаю от камина факел и взяв банку масла, возвращаюсь к вещам. Разлив немного масла на одежду, подношу факел и тряпки вспыхивают пламенем. Тепло от костерка приятно обдаёт тело, а танцующие языки огня отражаются в моих глазах. Понаблюдав ещё немного за огнём, иду за ведром воды, чтобы потушить его. Поставив уже пустое ведро у бочки, замираю на крыльце.       Повернув голову на небольшие стойла для лошадей, встречаюсь с алыми глазами жеребца. Тенегрив обиженно фыркает, отвернув от меня морду. Усмехнувшись, спускаюсь по ступеням и подхожу к коню. Снежинка, стоящая рядом, игриво ткнулась мордой мне в плечо, а конь так и не посмотрел на меня. Только когда мои пальцы сжались на его гриве, алые глаза посмотрели в мои.       — Прости, что бросила… Ты, наверное, переживал…       Конь фыркнул и мотнул мордой, но следом уткнулся носом в плечо. Закрыв глаза, прижимаюсь к горячей шее и глажу черную гриву. Тенегрив слегка боднул меня в грудь, но больше не пытался как-либо возмутиться. Снежинка же прижалась к моей спине и замерла. Лошади впервые так ластились ко мне. Потрепав их по холкам, я возвращаюсь в дом. Взяв пергамент и чернильницу с пером, сажусь за стол.       «Нужно заказать у Скульвара сено для коней. Тюков десять хватит на время.» — взяв счеты, двигаю кости. По подсчётам вышло не больше полутысячи за тюки. Записав сумму на отдельный лист, осматриваю кухню. — «Нужны продукты. Овощи у меня есть. Фрукты, тоже. Мясо и рыба. Закажу у Анориата. Заказ будет через пару дней, так…» — сдвинув кости вправо, начинаю новый счёт. Посчитав, записываю сумму и глянув на отдельный лист, добавляю сумму. Выходит, около семисот септимов. — «Дороговато…»       За дверью слышатся шаги и следом в дом входит Маркурио с корзиной продуктов. Глянув на меня, приподнимает корзину со словами: «Я всё купил» и проходит к островку, поставив на него свою ношу. Друг не спеша раскладывает покупки по мешкам, ящикам и полкам. «Он слишком сосредоточен на продуктах…» — внимательно следя за его движениями, замечаю, резкость неприсущую ему в спокойной обстановке.       — Марко…       — Не спрашивай. Всё нормально. — бросив мешок муки в корзину, с силой сжимает деревянный гарнитур.       — Всё не нормально. Что случилось на рынке? — встаю со стула и подхожу к нему, скрестив руки на груди.       — Ничего. Не. Случилось.       — Годы идут, а ты лгать так и не научился. Выкладывай. Мы оба знаем, что ты в любом случае расскажешь. Даже без магии я могу заставить тебя сказать мне правду. — опираюсь бедром о столешницу и ловлю его взгляд. Раздраженный и… напуганный?       — Керея… — моё имя словно мольба об отступлении. Поджав губы, Марко отставляет керамический бочонок с мёдом на полке и опускает руки на столешницу. — Что ты хочешь услышать от меня?       — Что произошло на рынке?       — Ожидаемый вопрос… — шумно вздыхает и протерев ладонью шею, поворачивает голову ко мне. — Я почти подрался с одним торговцем.       — Почти? Ты точно тот Маркурио, которого я знаю? — моё веселье не разделили, укорив суровым взглядом. — Ладно-ладно. Шучу. Что стряслось-то?       — М-м-м… Стали ходить слухи, что ты потеряла манну и больше не сможешь колдовать. Ярл обеспокоен этим, а народ пускает слухи.       — Мои враги точат клинки. Я поняла твою мысль. Что с дракой?       — Говорю же. Слухи…       — Маркурио.       — Что, Керес?       — Рассказывай. — устало выдохнув, сажусь за стол, оперевшись спиной о стену позади меня.       — Спать хочешь? — подходит ко мне, присев на корточки. Накрывает мои ладони своими и цокает языком, — Холодные. Дома тепло, а ты ледышка. Поставить руны огня?       — Пожалуйста. — слабо киваю, борясь с зевотой и сонным состоянием в целом.       Парень встает и на дверных косяках ставит огненные руны. После вновь подходит ко мне и снимает своё кольцо, наполняя его магией, даёт мне. Немой вопрос в глазах игнорируется и взяв мою руку, надевает кольцо на большой палец. По телу, от пальца, начинает ползти тепло. Поёжившись, обнимаю себя руками. Только сейчас чувствую, как я продрогла. Маркурио с недовольным лицом уходит в спальню, а возвращается со шкурой бурого медведя.       Накидывает мне на ноги и бросает в камин вспышку пламени, разжигая поленья сильнее. Двигает стул со мной ближе к камину, а сам садится подальше. Тишина в комнате прерывалась потрескиванием дров. Я старалась не смотреть на него, ведь выдержать взгляд друга было тяжелее, чем Танции…       — Драку быстро разняли. Я не успел, к сожалению, ничего сделать Микаэлю… Этот ослиный бард вещал, что Драконорожденная не сильнее ребенка сейчас… Вот вспомнил и снова зол.       — Пускай… Они правы. Я без маны даже…       — Вот только не говори, что не сможешь и меча поднять. Я видел тебя в деле. Помню тебя в подростковые годы. Ты выбивала меч из рук Балимунда. Этого быка даже не сразу одолел Тавор.       — Я не к этому вела. Из-за отсутствия манны в теле, я чувствую слабость.       Маркурио вновь хмурится и отводит глаза в сторону, стараясь не задерживаться ни на чём. Вздыхаю, понимая его лишь от части. Маг без манны бесполезен. В воспоминаниях всплывали моменты из прошлого: маги с разбитым сосудом в муках корчились до последнего вздоха. Тонкие потоки манны оплетали тело, но не задерживались в нём, рассыпаясь в воздухе. Вздрагиваю от кошмарных моментов и шумно втягиваю воздух носом.       — Прошлое?       — Да. Один плюс, я не мучаюсь как те бедолаги…       — Ты не выносима!       Подскакивает со стула и вылетает из дома, хлопнув входной дверью. Удивленно смотрю на дверь, искренне не понимая его поведения. Сжав в руках шкуру, снимаю её с колен и повесив на стул, выхожу на улицу.       Вечерний ветерок приятно обдаёт лицо и мурашки проходятся по телу. Осмотревшись, спускаюсь по ступеням и направляюсь за кузницу, где сидел и бросал в реку камешки старый друг. Бесшумно подхожу к кузне и замираю, моя тень от факела была за пределами зрения парня, но тот всё равно почувствовал моё появление и сняв с плеч плащ, свернул его рядом.       — Садись.       — И кто из нас ещё не выносим? — хихикнув над ним, подхожу ближе и сажусь на плащ. Тепло от кольца сильнее разошлось по телу. — Почему кольцо сильнее греет?       — Тут прохладно. Да и от воды тянет, поэтому огонь усилился. Ты ведь с момента поступления в коллегию начала использовать это заклинание, верно?       — Поддержку тепла? Ага. Даже в общежитии было холодно, а если начиналась буря, то в лекционном зале и подавно было холодно.       — Джашунар всегда подшучивал над тобой. Что ты бесшерстная кошка. Как он там говорил у них зовётся Аэдра?       — Кенарти. Бесшёрстная богиня ветра.       Хмыкаю и кладу голову ему на плечо. Маркурио взмахивает пальцами и вокруг меня словно воздвигается стена. Приобнимая меня за предплечье, прижимает к себе. Ветер более не обдувал мне спину и плечо. Улыбнувшись, закрываю глаза. В тишине улицы стрекотали сверчки и кузнечики. Маг подозрительно затих. Открываю глаза и смотрю на профиль парня рядом. Нахмуренные брови, серьёзный взгляд куда-то в даль…       — Кого убиваешь мысленно?       — У меня… кхм… У тебя стало много поклонников. То кошак, то Бриньольф. Кто ещё пал под твои чары? — поворачивает голову и ловит мой взгляд, не отпуская.       — О чем ты?       — Кошаку ты не ответила тогда. Что у тебя с Бриньольфом?       — Односторонняя симпатия. Не более.       — Ты невыносима… — выдыхает и отворачивается от меня, не позволяя увидеть его лицо. Однако даже не видя его мимику, я вижу стиснутый кулак и чувствую колебания воздуха, поддерживаемого манной.       — Да что с тобой сегодня?       — Не только сегодня. Я был таким. Когда дело касается тебя. Всегда.       После сказанной фразы он резко встаёт и садится передо мной, взяв мои руки в свои. В глазах плещется непонятные мне чувства. Отвожу глаза, избегая смотреть на него, парень хмыкает и проводит ладонями выше по запястью, к локтю, а оттуда его ладонь ложится на бедро. Возмущенно мыкнув, он ловит мой взгляд и приближается ко мне. Отстраняюсь по возможности назад, пока полностью не легла на каменные полы кузни.       — Что ты делаешь? — руками упираюсь ему в грудную клетку, пальцами чувствуя биение его сердца.       — А разве не понятно?       — Нет.       — Жаль. Очень жаль, что до тебя до сих пор не дошло. Видимо все же права была Констанция, когда говорила, что ты сухарь.       — Что?!       Вскрик возмущения Маркурио прервал, положив большой палец мне на губы. Сердце отчего-то подскочило в груди до горла и рухнуло обратно. В его карих глазах я видела своё отражение. Удивленные блёклые серые глаза, слегка приоткрытые губы и алые щёки на светлой коже.       — Даже не знаю, чего я хочу порой больше. Придушить тебя собственными руками, или этими руками довести до безумия.       Проводит пальцем по губам, слегка наклонив голову, словно хищник решает, что сделать с интересной добычей. Натренированные мышцы и интуиция убийцы заставили меня перехватить его руки и захватив ногами его бедро, поменять нас местами. Теперь я восседала на его ногах прижимая его запястья к полу. Маг смеётся и смотрит на меня снисходительно. «Словно играет со мной» — мысль стрелой пролетела в голове, прежде чем я делаю попытку встать.       Попытку. Она с треском провалилась, стоило его ладоням обхватить уже мои запястья и сгрести их в одну руку, после чего он резко садится, и я съезжаю ему на бедра. На губах Маркурио победная улыбка. Свободная рука ложится мне на поясницу, прижимая ближе к его телу. Убийца против мага — исход очевиден даже младенцу. Я против Маркурио — исход темен, как логово некромантов.       — И это всё на что способна убийца Тени? Покажи мне ещё несколько трюков, воровка.       Смотрит на меня лисьим взглядом, отпуская запястья, но не убирая свою ладонь с поясницы. Прикусив щёку изнутри, толкаю его в грудь, укладывая обратно на пол. Парень улыбается и послушно поддаётся, у меня в груди от чего-то вспыхивает раздражение. Завожу руку за спину, но привычного кинжала не оказалось на поясе. Запоздало вспоминаю, что сейчас я — законопослушная имперка Вайтрана.       — Ладно, твоя взяла.       — Так легко сдаёшься? Ты точно Керес Драконорожденная? Где же твой огонь в глазах?       — Потух с разбитым резервом.       Грустно хмыкаю, неосознанно проведя пальцами по плечам все ещё лежащего парня подо мной. «Так не пойдёт» — бросает Маркурио, прежде чем я успеваю спросить о чём речь. Придавливает меня к полу и накрывает мои губы своими. Жар от его тела передаётся мне через слои одежды. В прикрытых глазах плещется с трудом подавляемое желание. Прикусив мне губу отстраняется и прижимается лбом в мой, опаляя дыханием открытые участки кожи.       — А мне понравилась ты сверху. Очень возбуждающая картина.       Его слова прозвучали шепотом в нескольких дюймах от моих губ. Его дыхание горячее и едва рваное, руки обжигающе лежали на моей талии, сминая рубашку, притягивая ближе к своему телу. Сжав его плечи, ёрзаю под ним, от зудящего чувства между ног и на кончиках пальцев. Шумный вздох и голодный поцелуй последовал за ним моментально. Прикусывая друг другу губы, мы снимали одежду.       — Стой… Подожди…       — Мх… Что? — оторвавшись от моей шеи его руки застыли на обнаженной коже спины.       — Ты ведь понимаешь, что мы ещё на улице?       — Адреналин и риск тебе всегда нравились… — хмыкает мне в плечо, оставляя поцелуй. — От чего же ты тогда…       Моментальный удар под дых не дал ему договорить. Хрипло рассмеявшись, крепко меня обнимает и бодает меня головой в грудь. Поднимает глаза и смотрит так, что перехватывает дыхание. Слова вертелись на кончике языка, но всё никак не могли сорваться, были лишними в тихой идиллии между нами.       — Я буду помогать тебе восстановить резерв. Это возможно сделать и в одиночку, но зачем если я рядом? — голос постепенно переходил на шепот. — Я хочу быть твоей тихой гаванью… Останься со мной…       — Марко…       — Я знаю, о том, что ты… тебе нравится Бриньольф… Прошу дать мне шанс, показать тебе, что я вариант не хуже…       Я замираю от его слов, конечности словно одеревенели. Почему-то стало стыдно и неловко от положения. Отворачиваю голову в сторону, камень холодом обжигает щеку. Марко поднимается и садится, помогая подняться и мне. Обнимаю колени, прижав их к груди и кладу голову на них. В мыслях полная каша.       «Ещё не так давно, я целовалась с Бриньольфом, мечтала о нем как о мужчине… А сейчас мне признаётся друг детства, почти брат со времен приюта. Брин старше Маркурио на двенадцать лет, а меня на пятнадцать, однако разница в возрасте меня не смущает. Смущает другое — отношение, и моё к ним и их ко мне.» — мысли медленно тянулись одна за другой, не привыкший к медленной работе мозг пульсировал, подкидывал фрагменты воспоминаний, помогая разобраться в ситуации. Перед глазами возник день, когда появился Бриньольф с письмом от Чёрный Вереск.       — Не сиди долго… — на мои плечи опускается теплый плащ, а парень уходит в дом.       Протяжно выдохнув, вытягиваю руки на коленях и поднимаю глаза к небу. Первые звёзды появлялись на небосводе, одна за другой тускло сверкая. Ветерок всё также не тревожил меня, встречаясь с невидимой стеной из манны Маркурио. Наблюдая за садящимся солнцем, я краем глаз увидела, как замерцали звёзды. Одна из них сорвалась с розового полотна и рассекла пространство, падая куда-то за горизонт.       — Аэдра даёт знак…       После того, как контракт с Аркеем был разорван, я перестала ощущать присутствие Аэдра и Даэдра. Ту же Мефалу больше было не дозваться, и дело было не в нежелании общаться с ней — связь была попросту разорвана.              

***

             Тихо захожу в дом, закрывая дверь. В помещении было немного душно, но достаточно тепло для меня. Тихо вздохнув, заглядываю в свою спальню. Пусто. Удивленно поднимаю бровь и развернувшись, направляюсь в кабинет. Там на диване лежал Маркурио, закрыв глаза. Останавливаюсь в дверном проёме, прислоняясь головой к косяку. Что-то во всём этом было особенное. Редкие гости раздражали меня, но не присутствие Маркурио и Констанции.       Бессознательно шевелю пальцами, чтобы потоком воздуха укрыть покрывалом парня, но ткань так и остаётся лежать на месте. Прикусываю губу и задавливаю вздох разочарования. Бесшумно подхожу ближе и взяв плед, накрываю парня. Горячая ладонь ловит меня за запястье. Поднимаю взгляд и встречаюсь с настороженным и серьёзным.       — Керес, если ты не решила, то не стоит давать мне лишнюю надежду. — огладив большим пальцем кожу на запястье отпускает руку и отворачивается от меня.       — Меня пугают отношения. — через силу признаюсь хриплым шепотом.       — Почему?       — Я всё время жила одна. Темное братство, гильдия воров, коллегия магов… Мне просто не когда было увлекаться кем-то… Жить каждый день как последний, не зная доживу ли я до утра следующего дня. Слишком большая ноша, чтобы переживать ещё о ком-то кроме себя.       — Поэтому ты отвергала всех?       Киваю, закусив губу. Это начало становится дурной привычкой. Несколько шагов назад и упираюсь ягодицами о рабочий стол с пентаграммой душ. Маркурио поднимается с дивана и подходит ко мне, положив руки на стол по обе стороны от меня. «Ты хочешь начать отношения?» — тихо, на грани слышимости говорит он, глядя мне в глаза. «Я растеряна» — такой же по слышимости ответ слетает с моих губ.       — Если ты позволишь, мы можем попробовать… Я не стану настаивать, если тебе это не понравится…       Его ладони, лежащие на столе, сжимаются в кулаки, а мышцы на руках подрагивали от напряжения. Я впервые поняла, что тот мальчишка вырос в мужчину. Тот, с кем я проводила большую часть времени в приюте, тот с кем я училась в коллегии и тот, кто сейчас нависал надо мной — один человек. Образ паренька в рванье и друга разрушался по крупицам, открывая новую личность. Мужчину в качественных и дорогих вещах, мужчину с темным взглядом желания. Человека, что всегда был рядом со мной.       — Танция была права… — мужчина поднимает глаза на уровень моих глаз. — Я не только сухарь, но и до меня долго доходит чувства.       — О чём ты?       Усмехаюсь уголком губ и подаюсь вперед, накрывая его губы своими. Из-за отсутствия какого-либо опыта, я не знала, что делать, но, видимо, знал Маркурио. Он отвечает на поцелуй, скользя своими губами по моим, его рука скользит по телу от бедра до шеи притягивает ближе, но не надавливая, позволяя в любой момент отстраниться. Подрагивающими пальцами, хватаюсь за его плечи, вновь осознавая, что парень стал настоящим мужчиной. Высокий с широкими плечами и сильными руками, которые с легкость подняли меня и усадили на стол.       Вздрогнув сжимаю его плечи и отстраняюсь. Маркурио тяжело сглатывает, но немного отстраняется и изучающе смотрит на меня. «Что не так?» — вопрос без укора, лишь беспокойство. Мотаю головой сжимая его плечи чуть сильнее. Ткань робы мага приятная на ощупь и не мнётся от прикосновений. Мужчина успокаивающе поглаживает мою шею большим пальцем, вторая рука обхватывает моё запястье и целует нежную кожу у вен, глядя мне в глаза. Дрожь прошлась по позвоночнику до кончиков пальцев, Маркурио не отпускал мой взгляд, непонятным образом держал контакт. Тихо усмехнувшись вновь касается запястья губами и делает то, о чем у меня и мысли никогда не возникало. Проводит языком от запястья до кончика указательного пальца. Всё что было в голове до этого момента вылетело, словно отпущенная стрела.       — Ты…       — Я. — кивает мужчина и наклоняется ко мне, вновь целуя губы.       Все возмущения и какие-либо другие слова тонут в мягкости и теплоте губ. Закрываю глаза, доверяясь партнёру. Мои руки вновь оказываются на его плечах, только в этот раз пальцами зарываюсь в его волосы, поглаживая и слегка царапая кожу головы.       Сколько мы целовались было не важно до того момента, пока его руки не сжались на моих бедрах, слегка стаскивая со стола на край и прижимая к себе. Оторвавшись от губ, мы шумно дышали, подрагивая напряжением в теле. Вдохнув несколько раз, Маркурио целует щеку и отстраняется. Желание, проснувшееся в теле током, прошлось по мышцам.       — Останься. — ногами обнимаю его за пояс, не давая отойти.       — Керес, я не уверен, что смогу держать себя в руках и дальше, если так пойдет. Сама говорила, что раньше никого у тебя не было. Я не хочу торопить события.       — Но…       — Нет. Малышка, не торопи себя. А я взрослый мужчина, могу подождать.       Целует мягко мои губы в который раз и опустив мои ноги, помогает слезть со стола. Желание было слишком явным, чтобы просто так его игнорировать, но об упрямстве Марко я знала не понаслышке и если он что-то решил, то так и будет, даже если всё будет гореть алым пламенем.              

***

             С того момента прошел месяц. За это время при помощи Маркурио я вновь начала ощущать присутствие манны в теле. Того мизерного количества манны едва ли хватало на примитивные заклинания, но я была рада и этому. Вместимость манны всегда можно было увеличить тренировками или зельями.       Отложив в сторону книгу школы Восстановления, поднимаю голову, встречаясь взглядом с мужчиной. У него в руках две кружки с дымящимся напитком. Улыбнувшись, беру одну кружку, и мужчина наклоняется для поцелуя. Касаюсь губами его губ на несколько секунд.       — Не замерзла?       — Нет. Ты принёс шкуру и накидку из дома. Кольцо с руной огня всё ещё на мне. Когда бы я замёрзла?       — В Винтерхолде, кто постоянно тратил септимы на руны огня, потому что мерз? Или может ты знаешь, кто раз через раз таскал у меня меховую робу?       — Да-а? Кто же это мог быть? — хитрая улыбка и наигранная невинность в глазах. Мужчина улыбается не только губами, в глазах светиться счастье.       — О чём задумалась? — садится на стул рядом со мной, поставив свою кружку на столик.       — Да, так. Думала вновь вернуться в коллегию. Пойти преподавать адептам и новичкам направление Разрушения. Фаральда лет пять назад, предлагала мне закончить Эксперта и пойти на Мастера. И раз уж я много путешествовала, то и опыта у меня много…       — Да, и поэтому ты читаешь Восстановление. — усмехается Марко, указывая глазами на книгу.       — Читаю, чтобы вспомнить заклинания лечения на других. На себе-то я использовала, а вот на других никогда. А поскольку я буду обучать студентов, то эти заклинания более чем нужны.       — Что на счёт манны? Дай руку.       Протягиваю запястье в теплые пальцы Маркурио, которые сразу накрывают тонкую кожу у вен прощупывая не только пульс. Сначала мужчина хмуриться, но спустя пару мгновений складка над бровями разглаживается, и он улыбается краешком губ. «Всё в порядке, заклинания новичка уже можно использовать» — шепотом произносит Марко и перевернув моё запястье касается губами костяшек пальцев.       — И как ты только оставался бессупружным? Я более чем уверена, что к тебе девушки в очередь выстраивались. — взгляд медовых глаз темнеет на несколько оттенков, а по спине пробегают мурашки. Убийца внутри меня кричит об опасности, но я не двигаюсь с места. «Маркурио меня не тронет» — затыкаю внутренний голос одним простым предложением.       Мужчина действительно ничего не сделал, только ещё раз поцеловал костяшки и наклонился ко мне интимно прошептав: «Я всегда был твоим», от признания щеки моментально вспыхнули алым пламенем. Не зная куда деть бегающий взгляд, просто отворачиваю голову под тихий смешок мужчины.       За всё время, проведенное вместе, Маркурио понемногу научил меня проявлять и принимать эмоции, которые я так долго и часто давила в себе, что почти разучилась их понимать. Читать людей меня научило Тёмное братство, как и подавлять свои чувства. Маркурио принимал мою тёмную сторону и не отворачивался от её проявления в некоторых ситуациях. Ловил телекинезом посуду, блокировал удары, молча выслушивал мои крики недовольства.       От воспоминаний пробежались жаркие мурашки по спине.       — Замерзла? — тут же спросил Маркурио, готовый только от одного кивка пойти за ещё одной меховой накидкой.       — Нет. Воспоминания…       Взяв в руки теплую кружку делаю глоток. И едва не давлюсь выпитым. Откашлявшись поднимаю вопросительный взгляд на мужчину. Тот пожимает плечами и сам отпивает из своей кружки горячего вина с пряностями.       — Сейчас только полдень, Маркурио.       — Это только одна кружка вина.       — А ещё меня пьяницей называешь.       Закинув ногу на ногу, стискиваю кружку в пальцах, фыркнув. Переведя взгляд с мужчины на прилежащие дому окрестности, замираю взглядом на вооруженных наёмниках. Интуитивный страх сковал мышцы. Маркурио проследил за моим напряженным взглядом и напряг мышцы. Наёмники шли прямо к нам.       — Я рядом.       Только эти два слова разбили оковы страха, оставив после себя спокойствие. Мужчина поставил кружку на столик и поднявшись, прошел немного вперед. Отложив книгу и кружку на столик, стягиваю накидку и повешав её на спинку стула, встаю рядом с мужчиной.       Наёмники, усмехаясь, вытащили оружие и ускорили шаг с криком: «Взять девку!». Маркурио остановил меня, преградив рукой дорогу: «Оставь их мне, милая». От интонации у меня прошлись мурашки по спине. «Он очень зол» — подумала я, когда огненный шар полетел в головорезов.       Пока Маркурио разбирался с отрядом головорезов, я отошла немного назад, чтобы не мешать его заклинаниям. И это была моя большая ошибка. Стоило ему немного отвлечься, как меня грубо схватили за волосы и приставили к горлу лезвие. Маркурио замер, горящие наёмники падали замертво, получив несовместимые с жизнью ожоги, а те, кто мог держать оружие победно усмехались.       — Слушай, мужик. Зачем тебе эта баба, давай мы её по-тихому заберем и не будем конфликтовать.       Я рвано выдохнула через нос, моих сил в половину не хватит на заклинание ученика и Маркурио это знал. Сжав зубы на губе, прокусив её до крови, безмолвно колдую руну огня на земле позади себя, под ногами у наёмника. Перед глазами потемнело, но мужчина пошевелился и руна активировалась, поджигая его. Лезвие неприятно резануло кожу на шее, но чужие руки отпустили из болезненной хватки. Горячие ладони обхватили меня в уютный кокон, а на ухо шепнули родные губы: «Умница, теперь остальное оставь мне. Отдыхай».       Из-под ног ушла земля, лишь родное тепло окутало меня. Закрыв глаза доверилась мужчине, в которой раз. С закрытыми глазами чувства обострились, манна вокруг задрожала, когда маг произнёс заклинание Огненного шторма. С первоклассным контролем манны как у него, я могла не переживать за недвижимость и прилегающие территории.       Оставшиеся в живых наёмники заорали от боли ожогов и через несколько секунд всё стихло. Легкая качка, тихий скрип двери и половиц, а следом мягкое постельное. Заставив себя открыть глаза, сонно ловлю запястье мужчины с тихими словами: «Останься, милый», как все меркнет.              

***

             Проснулась от легкого чувства голода, разлепив веки, уставилась на мерно вздымающуюся грудь мужчины, скрытую под бежевой рубахой. Протерев пальцами глаза, приподнимаюсь на локте и осматриваю спальню. За окном уже смеркалось, а в зале совмещенной с кухней горела лампада. Развернувшись, скидываю одеяло и выскальзываю из рук мужчины. Сладко потянувшись и зевнув, выхожу в зал. Дверь была закрыта на крючок, а одно из окон было открыто, впуская летнюю прохладу. Подойдя к подоконнику, выглядываю на улицу. Кони спали в стойле, в городе горели огни.       — Красиво… — выдыхаю, облокотившись руками о деревянную раму окна. Набрав в легкие прохладного воздуха, закрываю окно, чтобы сохранить в доме тепло.       Отступив на шаг назад, меня заключают в горячие объятия. «Ты печка, отойди.» — слегка посмеиваясь, пытаюсь выскользнуть из рук мужчины. «А ты ледышка. Плечи уже замерзли.» — бурчит в шею, оставляя на коже влажный след поцелуя. Дыхание сбивается только от этого, замирая в его руках, откидываю голову ему на плечо, открывая шею для ласки.       — Марко… — его имя в его изгиб челюсти, тихое мычание в ответ, — Не хочешь… — понижаю голос до интимного шепота, оставив на челюсти и кадыке влажный поцелуй, — Принять, — ещё один мокрый поцелуй приходится на левую сторону шеи, — со мной, — более долгий поцелуй у края мочки и последующее слово в его ухо, горячим шепотом, — ванну?       Руки на моей талии сжимаются в кулаки, стискивая ткань ночного платья и правое бедро в ладони. Дыхание мужчины сбивается, а взгляд темнеет. Более чем довольна этой реакцией, я разворачиваюсь в кольце рук и закидываю на его шею свои ладони, слегка массируя кожу горла пальцами.       — Где ты так научилась соблазнять мужчин? — недовольное рычание и меня прижимают к книжному комоду, блокируя пути отхода. — На ком ты ещё тренировалась?       — Ни. На. Ком. — дробя слово, отвечаю ему в губы и подаюсь вперед.       Наши губы сталкиваются в пылком желании, а языки исследуют рты друг друга. Надавливая ладонями на его шею, приближаю его к себе еще ближе, а руки Маркурио стискивают мои бёдра. Оторвавшись от губ друг друга, смотрим в глаза, напротив.       — Ты… Не сбежишь?       — Куда я сбегу из собственного дома, милый?       — У тебя было что-то с другими? — закрывает глаза не в силах справится с собственными переживаниями. Улыбнувшись краешком губ, нежно касаюсь его щёк, слегка опуская его лицо на уровень моего.       — Посмотри на меня. — только набрав побольше воздуха, открывает глаза, и я его целую в нос. — Разве у тебя ещё остались сомнения за эти пару месяцев?       Также улыбнувшись уголками губ, целует меня в лоб и подняв на руки, возвращает в спальню. Усадив на кровать, уходит за ширму и слышно, как скрипнул кран, а следом побежала вода в бадью. Вышедший без рубахи мужчина приятно радовал глаз.       Слегка откинувшись на кровати, зову Маркурио к себе. Он усмехается уголками губ, но идёт ко мне, и я тяну его на себя, заваливая на постель. Его руки приземляются около моей головы, согнувшись на локте наклоняется ко мне ближе и целует в кончик носа. Встречаю его взгляд и осторожно касаюсь его торса, поймав легкий кивок более смелее изучаю пальцами тело любовника.       — Смелее, малышка. Я не кусаюсь… пока что…       — Когда я стала «малышкой»?       — С того момента как ты стала мне нравится.       Не успевшее озвучиться возмущение было заткнуто требовательным поцелуем. Промычав в поцелуй недовольство, получаю в отместку несильный укус за губу. Руки любовника уже нырнули под короткое ночное платье и властно, ничуть не смущаясь, огладили грудь, сжимая полушарие в ладони. Застонав от того, как пальцы Маркурио сжали сосок, я услышала за нашими полу стонами шум воды.       — Вода… — выдыхаю, когда он оставляет на шее ещё один засос. — Марко… вода бежит…       — Тц… — цыкает и щелкнув пальцами, от груди, по телу и от ног пробежалась прохладная манна, а следом заиндевела вода, застыв во льду.       — А самому сходить закрыть?       Нависнув надо мной веской тучей небрежно снимает с меня ночнушку, оставив в одном простеньком белье телесного цвета. Упираясь коленями в покрывало по бокам от моих ног, я видела желание мужчины, чуть сбитое дыхание и расширенные зрачки, легкую дрожь в теле и тот небольшой страх, которые он позволил мне увидеть в своих глазах. Приподнимаюсь на локтях и протянув ладонь, нежно прикасаюсь к чуть колючей щеке — еще одно доказательство, того, что тот мальчишка, которым я его запомнила, стал мужчиной.       Сместив ладонь на его шею, тяну на себя и накрываю его губы своими. Мягко, тепло и необъяснимо сладко ощущать его дыхание на своих губах, ловить тихое мычание от зашкаливающего желания между нами. Его ладони скользят по моему телу, слегка сжимая кожу, до легкой дрожи. Тихо застонав ему в рот, приподнимаю колено и надавливаю им на его пах, зажимая его ствол между его бедром и моим коленом. Шумный вдох, похожий на шипение и меня стаскивают к краю кровати.       Краткий визг быстро переходит в стон, когда его язык оказывается между моих ног. Движения сначала быстрые и резкие, также быстро перешли в плавные и долгие. Стеная от нехватки воздуха, нехватки того нужного ритма, нехватки напора и прочего «не», кладу руку на темную макушку и сжав пряди волос у корней, придавливаю его голову к себе. В отместку Маркурио кусает губами клитор, и я срываюсь на громкий стон боли и наслаждения.       

***

             Расслабленная после хорошего секса, я растянулась по боку мужчины и слушала как успокаивается его сердцебиение. Приятная нега растекалась по телу, от чего начало клонить в сон. Прикрываю глаза, чтобы все-таки провалиться в сон, но горячая ладонь мужчины прошлась по телу и меня слегка приподняли на плечо.       — Там вода холодная… — промычала я, не открывая глаз. Мужская грудь заходила ходуном от беззвучного смеха. Недовольно цыкнув, мысленно махаю на всё рукой.              Погрузившись в приятно горячую воду, Маркурио прижал меня к себе, расслабившись в его руках, на его груди, я не спеша коснулась губами его щеки. Его руки прошлись по талии, остановившись под грудью. Большим пальцем огладил кожу и сместил руки на живот. Спиной чувствовала его биение сердца и ровное дыхание. Положив голову на его плечо, почти не смущаясь наготы, подтягиваю к себе колено, чтобы рука мужчины легка на бедро, слегка поглаживая.       — Почему-то вспомнил, как мы в детстве сбегали на озеро купаться всем скопом.       — А, когда Иона с тобой на перегонки плавала до острова и обратно? — улыбнувшись воспоминаниям прикрываю глаза. — Тогда было не до гениталиев друг друга. Детство как ни как.       — Ага, а потом вы втроем ходили купаться, лишь ты иногда тащила меня после заданий искупнуться ни капли не смущаясь. — хмыкает Маркурио, поглаживая большим пальцем кожу под грудью. — Мягкая… И теплая…       Мурашки прошлись от затылка до копчика. Рука мужчины сжала грудь и опустилась ниже, к бедру. Положив на его пальцы свою ладонь, переплетаю их и закрыв глаза выдыхаю:       — Давай дадим клятву Маре?       Позади меня шумный вздох и руки пропадают с тела, а после меня слегка отодвигают и Маркурио выходит из ванны. «Молодец, Керес, умеешь испортить все…» — стиснув зубы, давлю в себе раздражение. «А ведь Астрид, когда-то говорила, чтобы я следила за языком…» — убрав мокрой рукой волосы на висках за уши, умываюсь и собираюсь выходить из бадьи, как из-за ширмы выходит Маркурио с богато украшенной шкатулкой.       — Я хотел в ближайшем будущем завести этот разговор, но вышло быстрее чем я ожидал. Керея, я благодарен тебе, что позволила мне показать себя в роли твоего любовника, но мне этого теперь мало. И как бы эгоистично это не звучало, я не хочу тебя ни с кем делить. Никогда не хотел. Я желаю, чтобы ты была моей и только моей…       Шумно набрав в легкие больше воздуха, Маркурио открывает шкатулку где на бархатной ткани лежали два амулета Мары, а между ними два золотых колечка, одно — которое больше — увенчано безупречным сапфиром в обрамлении небольших бриллиантов, а второе — немного меньше, украшено безупречным бриллиантом и мелкими сапфирами. Наторелый взгляд вора прямо-таки кричит, что это дорогой подарок даже для Маркурио, а ещё глубже, там куда смог попасть только один мужчина, плачет девочка.       — Тебе не нравятся кольца? Керес, не плач, я схожу завтра поменяю их на что-то…       Выйдя из бадьи и вытерев ребром ладони влажные глаза, обнимаю обнаженного друга и рвано выдохну ему в ключицу, зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться еще больше:       — Мне все нравится. Я согласна.