Эпилог. Никотиновая язва

      Просыпаться было тяжело. На грудь давило, легкие требовали кислорода. С негромким стоном Драко все же поднял веки, прогоняя дремоту, и уставился в ярко-оранжевые глаза Живоглота.       — Мяу!       — М-м-м, ты же в курсе, что сейчас, — Драко посмотрел на часы, стоящие на тумбе у кровати, — пять утра!       — Мр-ф, мяу! — парировал Живоглот, ни капли не смутившись.       Его взгляд словно сообщал Драко: «Мои желания важнее твоего сна, двуногий».       — Наглая твоя морда, — недовольно пробурчал Драко и пошевелился, показывая коту, что встает.       Эти утренние ритуалы стали уже привычными для него.       Живоглот задрал хвост трубой и вальяжно прошествовал к выходу, грузно ступая мягкими лапами по паркету. Зевая и потягиваясь, Драко засунул ноги в тапочки и потопал на кухню. Кот уже сидел там и требовательно раскачивал лапой железную миску, которая негромко, но невыносимо назойливо билась о деревянный пол, действуя на нервы.       Дзинь… Дзинь… Дзинь…       — Ты можешь подождать пару минут?       — Мр-р-мяу!       — Ненасытное животное.       Ворча, Драко наполнил многострадальную миску Живоглота кормом, почухал его за ухом, тут же получив в ответ короткое благосклонное мурлыканье, и, оставив его расправляться с добычей, направился в ванную.       Глянув на свое отражение в зеркале, он скривился. Вот что в магии было действительно хорошего, так это бритье. Одно простое заклинание — и кожа гладкая на целую неделю. Здесь же, в мире, который он выбрал, приходилось воевать с щетиной врукопашную. Всего день прошел, а она уже колола пальцы. Подавив вздох, Драко взял магловский станок и привычными, почти механическими движениями принялся сбривать это свидетельство его человеческой природы.       Умывшись и приняв душ, он окончательно проснулся и почувствовал бодрость. Вернувшись в комнату, Драко прошел в гардеробную, открыл витрину и выбрал на сегодня Ролекс. Да, то, что надо, пусть даже и волшебники не оценят стоимость этой прелести. Облачившись следом в деловой костюм, сшитый на заказ, Драко пригладил волосы и, поправив борты пиджака, поймал свое отражение в полный рост. Гладковыбритый безупречно одетый магловский джентльмен. Лишь в глубине серых глаз таилась тень, знакомая только ему да рыжему старому коту.       Вернувшись на кухню, где Живоглот уже завершил свою трапезу и теперь старательно умывался, Драко включил кофемашину и дождался, когда она сварит ароматный напиток. Первый глоток горького обжигающего эспрессо окончательно взбодрил его, разогнав остатки сна. Второй наполнил звенящей энергией и готовностью к действиям. Третий заставил шестеренки в мозгу закрутиться с привычной скоростью.       — Итак, — Драко отставил маленькую фарфоровую кружку, подарок матери и единственная магическая вещь на кухне, самовосстанавливающаяся после падения, и облокотился на стол, глядя на Живоглота. — Ты готов к сегодняшнему дню?       Кот подмигнул ему ярким глазом и сощурился.       «Я родился готовым, не то что некоторые».       Удовлетворенно кивнув, Драко поманил его за собой в комнату и достал оттуда переноску.       — Знаю, ты ее не любишь, — сказал он, открывая дверцу. — Но нужно потерпеть совсем немного, нам выдали портключ.       Живоглот недовольно обнюхал ненавистную тесную тюрьму и фыркнул, ясно давая понять свое мнение о недалеком уме двуногих. Драко улыбнулся этому ворчуну и проверил свой собственный кофр. Он решил не брать с собой много вещей, в конце концов, он едет всего на пару дней, а после, если у него все же появится желание остаться в Британии, отправит за необходимым помощника. Мысль о возвращении больше не вызывала спазмы в желудке, лишь легкое и управляемое волнение, с которым Драко вполне справлялся.       Убедившись, что все на месте, он захлопнул крышку с тихим щелчком, и его взгляд невольно упал на комод. Медленно выпрямившись, Драко подошел к нему и осторожно, почти нежно подхватил стоящую на нем старую колдографию.       Его губы растянулись в теплой улыбке, которую прошлый он никогда бы не показал никому на свете, кроме этого безмолвного снимка. Драко провел подушечкой большого пальца по стеклу, касаясь густых непослушных каштановых кудрей Гермионы. В душе вновь защемила старая боль, но теперь уже не такая яркая и острая. Она скорее стала его другом, чем врагом. Драко свыкся с ней и принял как часть себя, без которой невозможно представить его таким, каким он стал.       — Сегодня я наконец-то докажу тебе, что не такой уж я и эгоист, Грейнджер, — с легкой иронией к самому себе усмехнулся Драко. — Хоть и самоуверенный, тут ты была права.       Живоглот, словно почувствовав сдвиг в его настроении, громко мяукнул и лапой дотронулся до ноги Драко. Он опустил взгляд на кота Гермионы, ставшего ему близким другом, и сел рядом, показывая колдографию Живоглоту. Круглые зрачки кота сузились, когда он уставился на изображение хозяйки, длинные вибриссы зашевелились, как будто пытались уловить несуществующие запахи из прошлого. Глотик обнюхал холодное стекло, и наконец из его груди вырвался тихий жалобный вопрошающий звук. Так он делал каждый раз, когда Драко рассматривал этот снимок. В последнее время рамка с колдо украшала стол в его кабинете, однако Драко не мог оставить такую ценность в офисе и решил взять ее с собой.       — Я знаю, что ты скучаешь, — Драко потрепал старого кота за ухом и пригладил шерсть. — Не проходит и дня, чтобы я не вспомнил о ней.       Вздохнув, Драко убрал колдографию в кофр и щелкнул замком. До отбытия оставалось несколько минут.       — Давай, старичок, пора полезать в сумку.       Живоглот издал недовольный звук, но все-таки уместил свою тушку в неудобной для него переноске. Драко подхватил ее и свою ношу в одну руку, в другой сжимая портключ, и с замиранием сердца наблюдал, как начинает светиться дорогая магловская шариковая ручка.       Крюк магии подхватил его под ребра и затянул в вихрь перемещения. Секунду спустя он стоял, покачиваясь, на знакомом твердом деревянном полу дома Тонксов.       В ушах еще звенело с непривычки, ноги искали точку опоры после резкого приземления, когда знакомый до боли теплый голос вырвал его из временной дезориентации.       — Ох, дорогой, мы уже думали, ты решил отказаться!       Слова Нарциссы потонули в оглушительном восторженном визге.       — Драко-о-о-о-о!       Не успел он выпустить из рук поклажу, как на него, словно маленький вихрь, запрыгнул Тедди, обвивая за шею и сжимая изо всех сил. Запахи детского шампуня и яблок ударили в нос. Драко пошатнулся, но удержался, свободной рукой инстинктивно обнимая худенькую спину племянника.       — Боже, ты меня задушишь! — прохрипел Драко, но все же сохраняя на губах улыбку, которая появлялась только здесь, в кругу этой, такой непохожей на его прежнюю, семьи.       — Я скучал! — произнес Тедди, зарывшись лицом в дорогой выглаженный пиджак Драко, а после немного отстранился и с волнением уставился на него. — Ты же будешь провожать меня в школу?       В этом году Тедди исполнялось одиннадцать, и он с нетерпением ждал свою первую поездку на Хогвартс-экспрессе, заваливая Драко вопросами по электронной почте. Драко почувствовал, как ладони вспотели, а внутри всплыла далекая тихая грусть.       — Обсудим это позже, ладно?       — Дорогой, дай и нам убедиться в том, что твой непутевый дядя действительно здесь, — тепло осадила своего внука Андромеда.       Тедди с неохотой, но послушно отпустил его, уступив место Нарциссе. Она подошла не спеша, ее движения были полны той самой врожденной грации, которую не смогли сломить ни годы, ни горести.       — Я скучала, сынок, — мягко шепнула она, укутывая в своих объятиях.       — Я тоже, мам, — ответил ей Драко, вдыхая родной аромат дома, исходящий от матери. Отстранившись, он сияюще улыбнулся. — Выглядишь шикарно, как всегда.       Нарцисса засмеялась, и звук, легкий, словно серебряный колокольчик, наполнил помещение. Она подставила ему щеку для поцелуя, и Драко прикоснулся губами к ее шелковистой коже. На мгновение ему показалось, что он снова маленький мальчик, только что вернувшийся из Хогвартса на каникулы.       — Ты успел как раз к завтраку, — Андромеда крепко обняла его за плечи и ловко извлекла из его затекшей руки сумку с Живоглотом, который изо всех сил начал привлекать к себе внимание, издавая негодующие гортанные звуки. — Выпусти уже несчастного кота, а то соседи подумают, что мы тут кого-то пытаем.       Тедди, не теряя ни секунды, радостно запрыгал на месте и, прокричав что-то невнятное про сюрприз для Глотика, с топотом понесся наверх в свою комнату. Драко пересекся глазами с котом и выразительно поднял брови.       «Терпи. Мы его любим».       Живоглот ответил на это мысленное послание тяжелым многострадальным вздохом и, едва дверца открылась, выскользнул наружу. Он смерил комнату презрительным взглядом, мотнул хвостом, словно сбрасывал с себя унижение, и с достоинством монарха заполз под диван, откуда тут же донеслось недовольное ворчание. Эта картина была настолько комичной, что Драко не удержался и негромко бархатно рассмеялся.       Пока Андромеда хлопотала на кухне, а мать заботливо убирала его пиджак на вешалку, Драко делился новостями. Они не виделись несколько месяцев. Драко был погружен в работу и не мог найти времени не только на встречи с семьей, но и на собственную личную жизнь.       — В котором часу тебе нужно быть в Косом переулке? — спросила мама.       Драко глянул на Ролекс.       — Через двадцать минут.       — Так скоро! — в ее восклицании прозвучал неподдельный материнский укор, от которого в груди Драко что-то сладко, но в то же время болезненно сжалось.       Он не привык, чтобы о нем так заботились.       — Зато вечером я буду в полном вашем распоряжении, мам, — поспешил он заверить ее, стараясь, чтобы в голосе звучала легкость.       — Отстань от него, Цисси, — в разговор вступила Андромеда. — Драко занимается полезным делом. Важным.       — Я знаю, — вздохнула Нарцисса, и ее пальцы нервно поправили жемчужное ожерелье. — Но и про нас забывать не стоит.       — Я не забываю, мам, — Драко едва не закатил глаза, но сдержался, лишь слегка покачав головой. Этот вечный упрек. — Клянусь, после запуска проекта буду чаще бывать в Лондоне. На самом деле я… — он запнулся, посмотрев на мать. — Я думаю, что могу вернуться сюда. Насовсем.       Нарцисса замерла. Чашка в ее руке на мгновение остановилась на полпути к блюдцу. А потом Драко увидел, как ее лицо озарилось светом надежды.       — Ты правда готов? — негромко уточнила она.       Драко прислушался к себе и ощутил лишь покой. Все, что терзало его раньше, ушло, когда он наконец-то смог добиться того, чего хотел.       — Да, — кивнул Драко. — На этот раз я действительно готов.       Он почувствовал, как удовлетворение разлилось по его груди, затем решительно поднялся, отложив вилку и нож, вытер рот салфеткой и выпрямился.       — Ну что? Вы со мной? — немного дрожащим голосом спросил он.       Увидев родные глаза, в которых светилась гордость за него, Драко наполнился решимостью и широко улыбнулся. С такой поддержкой ему ни черт, ни дементор не страшен.

***

      Высокое белоснежное здание могло посоревноваться в великолепии с Гринготтсом, который находился напротив новой клиники. Едва Драко шагнул внутрь, его встретила привет-ведьма. Молодая женщина в строгой мантии цвета слоновой кости с почтительным поклоном проводила его в личный кабинет. Тедди, Андромеда и Нарцисса прошли в конференц-зал, где с минуты на минуту должна была состояться презентация.       Драко пробежался глазами по тексту, удовлетворенно кивнул, выпил воды, чтобы смочить внезапно пересохшее горло, и натянул на плечи мантию, ощущая, как непривычно и свободно она сидит на нем. Мерлин, он и забыл уже, каково это — облачаться в одежды волшебников.       — Все готово, мистер Малфой. Пресса и гости собрались.       — Спасибо, уже иду, Кэссиди, — бросил он привет-ведьме, улыбнулся и шагнул ей навстречу.       Волнение нарастало по мере приближения к дверям конференц-зала. До ушей доносился тихий гул голосов собравшихся там, чтобы выслушать Драко и разнести весть о его проекте по всей волшебной Британии.       Остановившись возле двери, Драко набрал глубоко воздуха в грудь и нащупал в кармане маленький обломок.       Виноградная лоза и сердечная жила дракона.       «Будь со мной, Гермиона».       И ему показалось — нет, Драко был в этом уверен, — что древко отозвалось. Слабой, едва уловимой вибрацией, похожей на далекий удар сердца.       «Буду, Драко».       С этим призрачным благословением он толкнул створку и шагнул на сцену.       Зал тут же затих, стоило ему подойти к трибуне. Сотни глаз — любопытных, скептичных, ожидающих — уставились на него. Свет софитов выжег все лишние мысли, оставив только то, что было важным. Драко прочистил горло и обвел глазами наполненное помещение. Сердце екнуло, когда он заметил среди зрителей кудрявую шевелюру Нотта и его широкую улыбку.       — Уважаемые коллеги, — его голос прозвучал низко и ровно, он кивнул первым рядам, где сидели важнейшие целители Британии, люди, когда-то смотревшие на его семью с презрением, — господа репортеры, — его взгляд скользнул по стоящим сбоку журналистам жаждущим сенсации с их колдокамерами, готовыми запечатлеть каждый его промах, и Прытко Пишущим Перьям, — и все неравнодушные.       Он сделал паузу, позволив тишине стать еще глубже.       — Я рад приветствовать вас сегодня здесь и наблюдать за тем, как вы станете свидетелями воплощения идеи, которую я лелеял долгие десять лет. Идеи о том, что каждый человек достоин того, чтобы о нем заботились. Того, чтобы помощь всегда могла прийти, даже тогда, когда кажется, что впереди лишь тьма.       — Прежде, чем я продолжу, разрешите сказать пару слов благодарности тем, кто в свое время стал для меня маяком в этом мире. Это, конечно, моя мама — Нарцисса Малфой, урожденная Блэк, женщина, которая всегда хранила в своем сердце место для своего непутевого сына, — он позволил себе легкую самоироничную усмешку, и в зале послышались сдержанные понимающие смешки. — А также моя тетя Андромеда Тонкс и ее внук Тедди, которые дали мне приют и заботу. Но больше всего я хочу поблагодарить…       Драко запнулся. Воздух вдруг стал густым, горло сдавило, словно тисками, и он с силой сжал пальцы на трибуне. Он видел лица в первом ряду, как Нарцисса, сидящая рядом с Андромедой и Тедди, поднесла платок к глазам. Драко сделал глубокий вдох, заставляя легкие работать, и поднял глаза, устремив их куда-то поверх голов собравшихся, в то место, где, как ему хотелось верить, сейчас находилась она.       — Девушку, что стала дорога мне больше жизни и которую я… не сумел спасти.       В зале повисла оглушительная тишина. Даже перья перестали скрипеть.       — Дамы и господа, — уже окрепшим голосом произнес Драко, — я представляю вашему вниманию первый в магическом мире «Кризисный центр борьбы с душевными заболеваниями для волшебников и волшебниц имени Гермионы Джин Грейнджер».       Позади него поднялся занавес, и зал, замерев на мгновение, взорвался аплодисментами. Драко не оборачивался, зная, что там, на большом экране, нарисован силуэт Гермионы — девушки, освещавшей его путь во мгле. Девушки, ставшей для него спасением во мраке. Девушки, любовь к которой он пронес сквозь долгие годы, и память о ней помогла ему наконец-то достигнуть цели.       Дать квалифицированную помощь тем, кому она необходима.       Вытащить их оттуда, откуда не смогла выплыть любовь всей его жизни.       Потянувшись к своему предплечью, Драко привычно сжал его в том месте, где поверх почти исчезнувшего темного черепа остался круглый шрам.       Он держал Драко на плаву все эти долгие годы, пока он вставал на ноги и разбирался в магловской жизни. Был с ним, когда Драко работал по вечерам за гроши, чтобы прокормить себя во время обучения в университете, и после — при поиске спонсоров для проекта.       Единственный шрам, кроме невидимого, что остался внутри, на его сердце, и который Драко не стал убирать со своего тела.       Никотиновая язва.       Которая служила напоминанием о той, что забрала его душу.       О той, что была для него всем.       О той, что упрямо отказалась принимать его помощь.       О его Гермионе Грейнджер.