Часть 1

- Их величества ожидают вас, милорд, - раздался голос позади Эдрика. Он бросил последний взгляд на бушующее под стенами замка море и кивнул. - Спасибо, Бернард. Передай, что я скоро буду. Камердинер ушел, оставив шестнадцатилетнего юношу наедине с собой. На мгновение Эдрику захотелось вновь закопаться пальцами в собственные волосы, как он часто делал в детстве, однако сегодня один простой жест не смог бы решить всех проблем свежеузаконенного бастарда. Нацепив на себя ношеный, но все еще крепкий и удобный дублет, он толкнул дверь и вывалился в коридор. В какой момент все пошло не так? Ему лишь отчаянно хотелось вырваться из этой клетки обратно в свое детство, к Ширен и их общим играм в саду Красного замка. Отец был еще жив, вокруг царил худой, но все-таки смягчивший последствия Восстания мир, а крылатые ящерицы с их изгнанными хозяевами считались призраками далекого прошлого. Однако чем дальше, тем все большие компромиссы с совестью приходилось заключать – и тем большее число людей расставалось с жизнью. Где-то вдалеке ударил гром, а за ним сразу же раздался рев вторившего ему дракона. «Это чудовище беснутся даже при живой хозяйке», - промелькнула в голове Шторма... нет, уже Баратеона злая мысль. – «А при мертвой поспешит отправить за ней следом почетный эскорт, не иначе». Как выяснилось, Эдрик оказался последним, кого ожидали в зале. На то, чтобы проигнорировать возмущенные и презрительные взгляды членов Малого совета, ушла немалая часть выдержки – несмотря на то, что за годы войны она медленно, но верно истощалась. Разумеется, Баратеон бы с радостью отправил в Пекло каждого из прихвостней королевской четы, да и самих венценосных особ... однако голос разума просил Эдрика дождаться удобного момента. - Лорд Эдрик, - сухо поприветствовала его Дейнерис, и ее недовольный тон заставил юношу перевести на нее взгляд. – Вы не спешили. - Прошу прощения, моя королева. – Пожалуй, придется добавить извиняющиеся нотки, дабы не расстаться с головой немедля. – Я пришел тотчас же, как мне доложили. Таргариен нахмурилась, но задерживать свое внимание на владельце замка не стала. Зато Эйгон, облачившийся в красный с черными вкраплениями дублет, не скупился на показную неприязнь. То ли видел в Эдрике конкурента, то ли все еще не мог простить гибели своего воспитателя. А может, все сразу. - Боюсь, у меня неприятные новости, ваше величество, - проговорил Варис. Забавно: каким только королям не служил мастер над шептунами, однако сумел пережить их всех. Что хитрого евнуха совершенно не красило. – На все отправленные Северу письма пришел отказ. Лицо Дейнерис окаменело. Эдрик же не постеснялся демонстрировать всем присутствующим свое неудивление – слишком уж сильна ненависть к драконьим владыкам среди тех, кто оказался втоптан ими в кровь и грязь. - Неудивительно. Пройти от Рубинового брода до Красных гор, дабы принять участие в двух безжалостных мясорубках – и все ради того, чтобы превратить большую часть своих людей в толпы калек и груды исклеванных костей. - Вы забываетесь, лорд Эдрик! - гневно воскликнула королева - Если вам не нужно мое мнение как советника, то стало быть, мое присутствие здесь и вовсе неуместно? Вопрос отразился от стен звенящим эхом. Сбоку от Эдрика прозвучал тихий скрежет, и он ощутил на своем горле холод чужого металла: смуглый гвардеец не преминул наказать Баратеона за дерзость. Остановила его лишь поднятая рука самой Дейнерис. Дождавшись, когда Безупречный уберет копье подальше, Баратеон заметил: - Северян больше не заботит, кто правит на далеком юге. Особенно, когда ни один иной претендент на корону их не поддержал. – Намека на дядюшку не заметил бы только глупец. – Железного трона больше нет, а земли за Перешейком превращены в едва ли не бесплодный край, где редкие уцелевшие готовы отбросить все человеческое ради выживания. «И даже Джону Старку, если бы Старые Боги удосужились сохранить его шкуру, не по силам повторить подвиг своего отца», - мрачно усмехнулся про себя Эдрик. Хотя последний выживший ребенок казненного десницы и походил на него нравом (но, по слухам, не лицом), воинской удали отмерили ему явно недостаточно: в отличие от Хранителя Севера, пережить натиск королевских гвардейцев в сражении под Винтерфеллом бывший дозорный не смог. Как и оба Болтона, если данная новость вообще кого-либо утешала. - Ваше величество, - разрядил обстановку спокойный баритон Барристана Селми. Борода, в отличие от знака десницы, ему не шла. – Лорд Эдрик прав. «Скажите спасибо Ланнистерам», - фыркнул Баратеон и нервно мотнул головой, отгоняя зрелище в виде отсеченной Льдом головы Сансы Старк. – «Они-то обо всем позаботились». - Схожая проблема беспокоит и Простор, ваше величество. – На этот раз слово взял Гюнтор Хайтауэр. – Мы до сих пор стараемся привести регион в порядок, но это... сложно. Забавно, каким иногда изощренным образом сбываются мечты. Юный отрок Эдрик Шторм видел себя командующим громадного войска? Что ж, да будет так – ибо надо же кому-то привезти тело Ренли в Штормовой Предел. А старый лорд Лейтон мечтал возвысить свой род до Хранителей Юга – и какая удача, что все прочие значимые лорды поддержали «неправильных» королей! - Хотите сказать, что вы не справляетесь? – вкрадчиво спросил Эйгон. - Ни в коем случае, мой король, - судорожно сглотнул мастер над кораблями. – Просто хочу отметить, что идея о начале новой кампании несколько преждевременна. Да, мы отлавливаем недобитков и отступников вроде Флорентов... - бегающие глаза Гюнтора быстро просверлили Эдрика и тут же умчались обратно к Дейнерис и ее супругу. Напрасно: к интригану Алестеру и бросившей его леди Делене бастард не испытывал никаких теплых чувств. – Тем не менее, восстановление требует больших усилий и затрат. - Сир Гюнтор, ваши попытки юлить начинают раздражать, - Эдрик не стал тратить излишнее время на попытку смягчить формулировки. – Вкратце: из-за войны осталось слишком много мертвецов и слишком мало возможностей для сбора урожая. Можно собрать еще одну армию для еще одного похода, вот только солдаты будут есть именно что друг друга. Если Дейнерис и пыталась сжечь Эдрика с помощью своего валирийского взора, то запала от сумасшедшего отца ей явно не хватило, ибо лорд даже бровью не повел. Впрочем, вся эта бравада – дело времени: никто из членов Малого совета не сомневался, что Эдрику жить исключительно до момента, пока на место лорда Штормового Предела не появится представитель получше. Ведь если Таргариен призывала не смешивать ее с душком покойного Эйриса – то сын Роберта Узурпатора, по нескромному мнению, якобы заслужил второй шанс. - Я допускаю окончательное низложение Тиреллов как лордов, - возразил Хайтауэр. – От старшей ветви осталась только леди Маргери, которая отныне пребывает под карающей дланью Семерых. Эдрик помнил молодого, чуть старше него самого, сира Лораса – и его дергающееся обезглавленное Станнисом тело. Гарлан, как и Королевская Гавань немногим позднее, ушел в небытие едва ли не так же, как принц Рейгар – от удара оленьего молота в грудь. Уилласа и его семью развеяло по ветру вместе с теми несчастными, кто оборонял Хайгарден от драконов в тот злополучный день. А Маргери... оказалась заложницей целой череды чужих неправильных выборов. - А младших вы спросить не хотите? - Почему же, лорд Эдрик? Всегда можно взять пример с вашего дяди. Титул ленных рыцарей как раз больше походит на помилование, нежели на справедливое возмездие. - Кстати говоря, насчет Станниса Баратеона, - королева предпочла перехватить инициативу в разговоре. – Что вы можете сказать? Что он убил младшего брата с помощью колдовства, а движимый многими пороками Эдрик утаил правду от всех, свалив вину на Ланнистеров? Что он упрямец, которому следовало родиться Мартеллом? Выбор между Станнисом и Джоффри стоял весьма простой, хотя любовью к обоим бастард не пылал. «Иронично». - Чего я не скажу, так это того, что нас тесно связывают родственные узы, - кисло отшутился Эдрик. – С кузиной Ширен я общался гораздо лучше. Дейнерис с Эйгоном переглянулись. Королю-консорту хватило всего одного кивка девушки, чтобы изречь: - Хотите остаться верховным лордом? Эдрика продрал мороз. Либо он докажет верность новым владыкам Семи Королевств, либо... И даже нет смысла мечтать о ссылке в Ночной Дозор. Орден, замаравший себя сотрудничеством с одним из претендентов на трон, не должен увидеть второго совершенно точно. - Верховным лордом чего? – попытался он уйти от неприятной темы. – Огромного кладбища? За пять лет Войны Королей набралось целое множество тех воинов и рыцарей, встрешивших свою смерть. Например, Роннет и Джон Коннингтоны, убившие друг друга во время высадки Золотых Мечей на побережье. Или братья Сванны, коим не повезло оказаться при разных Баратеонах, ложном и истинном. Бриенна Тарт, повешенная членами Братства Без Знамен. Берик Дондаррион, убитый кем-то из братьев Клиганов. Бонифер Хасти, так настойчиво упрашивавший Неведомого забрать его душу – перед тем, как сердце Простора сгорело дотла вместе со Святой Сотней и еще тысячами воинов. Ролланд Карон, отправленный к праотцам за свою верность. Давос Сиворт, пропавший на далеком Севере... Лучше всего устроились сборища из приспособленцев, рекомендовавшие Эдрику присоединиться к ним, чтобы вообще пережить вторжение Дейнерис и ее Визериона. - Конец у Станниса Баратеона один. Будет печально, - в речи не поддавшегося на уловку Эйгона не чувствовалось даже капли сострадания, – если вы разделите его судьбу. *** Заседание Совета оставило у Эдрика дурное послевкусие. Смотреть на то, как Таргариен напрочь игнорирует его замечания и планирует еще одну, «теперь уже поистине последнюю» военную кампанию, было противно. Драконы в человечьем обличье абсолютно наплевали на то, что Штормовые земли обескровлены, а Эдрик Баратеон отныне для них не более чем презренный предатель – войска будут собраны в единый кулак любой ценой. Стены, раньше являвшиеся домом, отныне превратились в темницу. Даже висящие на стенах гобелены с былыми подвигами Дюррандонов и Баратеонов, которые когда-то казались Эдрику живым воплощением истории Штормового Предела и его владык, утратили всю яркость – побледневшие от засилья чужаков полотна слабо колыхались от сквозняков под аккомпанемент дрожащих огоньков. Баратеон опрокинул в себя очередной кубок с вином, дабы вырваться куда угодно, лишь бы прочь отсюда. Увы, боги вновь и вновь демонстрировали свою жестокость, впихивая Эдрика обратно в его собственные воспоминания. Кровавый, но успешный штурм Королевской Гавани, третья осада Риверрана, оборона Ясноводного чертога... «Война Королей есть результат всеобщей глупости», - другого вердикта искаженный хмелем разум выдать не мог. Спорить с этим Эдрик не собирался: незачем лгать самому себе. Бутыль опустела, так и не придав нужного результата. С трудом удержав в узде желание расколотить стекло о ближайшую стену, новоиспеченный лорд вывалился из покоев и направился на улицу. Только свежий воздух позволил ему вернуться к здравым размышлениям – ибо уподобляться отцу не юноша желал ни в коей мере. Итак, Простор, снабжавший живым мясом всех трех Баратеонов, ныне разорен. И пускай Гюнтор не стал расстраивать королеву, Эдрик не сомневался, что немалую долю проблем вызовет еще и Второе Святое Воинство. Боги игнорировали все обращенные к ним молитвы, давая взамен россыпь осквернителей вплоть до адептов Р’Глора – а сторонники возрождения старых, еще до-таргариенских порядков, нашлись. Запад же... решил пойти по проторенной дорожке. Наследники Тайвина мертвы – хотя предсмертная выдержка лорда Тириона, шагавшего к виселице как на веселую прогулку, до сих пор заставляла Эдрика усмехнуться в знак признания его храбрости. Говорили, что живых потомков Титоса Беззубого не осталось вовсе – даже тех, кто носили каплю крови от Фреев, перебили вследствие событий в Близнецах. Шанс оказаться на вершине выпал тому, о ком предпочли забыть: молодому сиру Люциону – последний родич покойной леди Джоанны согласился на все условия Дейнерис. Умирать за плоды трудов Королевы-Шлюхи и Цареубийцы он явно не собирался, а вот подтвердить свои клятвы решил публичным сожжением знамени Джоффри Баратеона. И ведь они почти победили. Оставалось лишь дойти до Утеса Кастерли и раздавить оплот львиной гордыни... «Ширен унаследует Железный трон, но и твои заслуги чего-то да стоят», - произнес Станнис в тот день, когда Кортни Пенроз открыл ворота Штормового Предела. А потом вмешались драконы. Причем непонятно, какие: если в подлинности Дейнерис никто не сомневался, то вот легенда о чудом выжившем сыне Рейгара не выдерживала критики. С другой стороны, мог ли Старый Лев переиграть Вариса? С высоты прожитых дней надежды Шторма на это становились все призрачнее. В конечном счете, гарнизон из сотен в лучшем случае солдат не смог бы противопоставить двум драконам и Золотым Мечам абсолютно ничего. Так ли, этак ли, а выходило, что Эдрик предал Станниса еще в тот день, когда приказал открыть ворота и сдаться на милость победителя... вместе с головой сира Гилберта Фарринга. И даже то, что черношкурая тварь превратилась в монумент над руинами Хайгардена, едва не похоронив под собой своего всадника, ситуацию не улучшало. - Открыть ворота! – вырвал Эдрика из дум выкрик стражника на стене, не соизволившего даже спросить на то разрешения у номинального, но хозяина замка. Отчитать виновника за произвол Баратеон не успел: на въехавшей во двор телеге сидел... дядя Станнис. Грязный, поседевший, заросший щетиной, в едва ли не выцветшей добела накидке с личным гербом, он одной рукой придерживал бурый от крови бинт ниже колена, а другой сжимал какую-то зеленую тряпку в руках. Эдрик вздрогнул. Пересилив себя, он подошел к повозке, невзирая на охранявших ее конных всадников, и сухими губами прошептал: - Прости меня. Сохранивший лицо каменным Станнис молча смерил племянника пустым, невидящим взглядом. Вместо ответа он протянул ту самую тряпку – ей оказался стяг войска Ренли, тирелловский зеленый с золотистым оленем. Что-то острое укололо палец Эдрика, и как только он развернул ткань, то обомлел. От игрушки, принадлежавшей Ширен, остались только обугленные обломки. - Незачем ждать, - процедил Станнис и, с трудом встав на обе ноги, поплелся к ближайшей чурке для рубки дров. Эдрик, как все присутствующие, лишь смотрел ему вслед – чтобы через секунду зашагать следом. Уложив голову точно в центр импровизированной плахи, мужчина устремил свои глаза на Эдрика. «Он знал», - Баратеон... нет, Шторм ощутил, как в его груди что-то оборвалось. Парень огляделся, чтобы взять какой-либо меч, но ему, будто в насмешку, кто-то протянул увесистый топор. Оружие не воина, а палача. - Выполняй свой долг. «Не услышат и не помогут мертвые боги». Теперь точно всё. Он остался один. Эдрик поднял оружие. Закрыл глаза. И резко опустил лезвие вниз. *** Эйгон был в ярости, когда до него донесли весть о том, что последним пристанищем для «изменника дому Таргариен» стали не псарня и пика над воротами, а выкопанная могила, однако Эдрик не удостоил его и взглядом – только холодно отчитался о том, что приказ королевской четы выполнен и что первому защитнику Штормового Предела самое место в родной земле. Вернувшаяся к вечеру Дейнерис не выказала никаких возражений на действия Баратеона – а интересоваться участью Эурона Грейджоя и его капитанов лорд счел бессмысленным. - Вы когда-нибудь убивали... вот так? – задал вопрос Эдрик, когда после ужина они втроем остались в пиршественном зале. – Не в бою на голых рефлексах, не драконьим огнем издалека, а вблизи? Убивали человека, что знал вас очень и очень давно? - Нет, - покачала головой королева. – Но я видела, как один мой ребенок сожрал другого. На мгновение Баратеон застыл. А потом осознал, что Дейнерис говорила о драконах, причем не двоих, а троих. Налив себе вина, он горько усмехнулся. - Наверное, человек способен очень долго искать для себя оправдание, если ему приходилось претерпевать лишения. – Лоб Дейнерис почему-то прорезала морщинка, хотя Эдрик всего лишь вспоминал о воине, которого узнал за эти три года. – И вот мы здесь. В Вестеросе, утопленном в крови не по локти, а по уши. У меня, ваши величества, всего один вопрос: что будет после того, как война закончится? «А ведь именно при Таргариенах страна превращалась в пепелище как минимум раз в век. Мейгор? Рейнира? Блэкфайры? Эйрис Безумный? Всё это звенья одной цепи. Чужой». - Мы начнем восстановление. Удержаться от смеха оказалось чрезвычайно трудно. Чего-чего, а восстанавливать валирийцы не умели. Только ломать и перестраивать все последние триста лет. - Даже не хочу спрашивать, каким образом это будет выглядеть. Стук в дверь оборвал беседу. Сир Элвуд Медоуз, сенешаль замка, спешно вручил донесение для королевы и столь же спешно удалился. - Похоже, нам предстоит встреча с Железным Банком. - То бишь с любителями вырывать из ваших рук последнюю монету, - не скрывавший цинизма Эдрик успел разлить вино по кубкам, пока Дейнерис и Эйгон всматривались в письмо. – Точнее, из рук тех, кому все-таки достанутся Семь Королевств. Дальнейшее времяпрепровождение сопровождалось молчанием – пока в один момент Дейнерис, побледневшая чуть ли не до синевы, не закачалась в попытке подняться с собственного кресла. Что сказать, бусины лисского душителя работали безотказно. «Какая бездарная трата последнего воздуха». - Дени? – сипло бросил король. – Стра-ш-ша! Заметив злорадство Баратеона, он потянулся за мечом, но в попытке поразить Эдрика зацепился за угол стола и рухнул на пол. Лицо Дейнерис уже почти сравнялось цветом с ее глазами. - Вашему злу пришел конец, - мрачно отчеканил владыка Штормового Предела. И вскоре все стихло.