Часть 2

«Если это войско, то я первый шут из бродячей труппы», - проворчал про себя Эдрик, читая отчеты рыцарей и полевых командиров. Увы, в последнее время количество лордов в обескровленных Штормовых землях сократилось настолько, что порою казалось, будто их всех можно пересчитать пальцами обеих рук. Рональд Шторм, последний выживший из Грифоньего Гнезда, стал новым Коннингтоном. Седрик Шторм отныне звался Баклером и занимал Бронзовые Врата. Кафферены, тайком воспитывавшие дочь леди Венды от Саймона Тойна, теперь могли не оглядываться в страхе, что их род прервется. Даже капитан Аллард Сиворт, потерявший отца и старшего брата, вынужден был занять чуждое для себя место. Но немалое число павших оказалось попросту некем заменить. И если от большинства остались только дети или калеки, а меньшинство вроде Трантов были казнены за службу ланнистерскому выродку, то лорды и рыцари Марок полегли в далеких краях Вестероса – все до одного. Даже сир Барристан Селми, переживший всех своих родичей, не захотел изменить присяге гвардейца, после чего погиб с оружием в руках, ненароком повторив судьбу Кристона Коля. «Как сир Джорах Мормонт, изгнанный с вымершего Медвежьего острова. Как сир Осмунд Веббер, унесший к Неведомому истинную историю о Красной Вдове». Эдрик думал, что вместе с династией Таргариенов прекратят существование и остальные намеки на единство Семи Королевств. Однако реальность оказалось чуть иной: вместе с жизнями Дейнерис и Эйгоном оборвалась та нить, связывавшая Золотых Мечей, Младших Сыновей и Безупречных в одну огромную массу. Следующие сутки Штормовой Предел утопал в крови бунтовщиков и подавителей, однако к утру все было кончено: если Сыновья ограничились молчаливым перемирием и отплытием уроженцев Эссоса к родным берегам, то движимые пьянящим восторгом от возвращения в Вестерос воины Мечей сделали все, чтобы покончить со стадом из рабов-евнухов. И вот теперь вставал вопрос, что делать дальше. Первым делом Эдрик начал отправлять письма во все замки и города, куда могли долететь вороны, дабы получить хоть какую-то информацию и пробудиться от нескончаемого кошмара, называемого Войны Королей. Известия, которые доходили в ответных сообщениях, поистине поражали. Север окончательно превратился в место, где люди резали друг друга в чувствах, напоминающих смесь ненависти и голода – зато сир Марлон Мандерли, неожиданно усевшийся в кресло властителя Белой Гавани после трагической кончины Лорда-Миноги и всей его семьи, искренне просил помощи. Что до Карстарков, то каждый из них пал на поле брани, а леди Алис досталась в качестве трофея кому-то из удачливых одичалых, занятых похищением женщин. Ситуация в Речных землях была получше, хотя Бриндену Талли явно не нравилось быть регентом при годовалом младенце от сира Эдмара и леди Рослин Фрей, когда бои между риверранскими патрулями и шайками разбойников велись с переменным успехом. Долина же погрузилась в разрушительную гражданскую войну после новостей о том, что юный Робин Аррен больше похож не на почившего десницу лорда Джона, а на хитреца Петира Бейлиша... на что оскорбленный Гаррольд Хардинг ответил созывом знамен ради восстановления справедливости. «Какая ирония», - устало усмехнулся Баратеон, - «Лиза Полоумная совершила ту же ошибку, что и Серсея, и немудрено, что избежать свары ей все равно не удалось». Запад же, стоило Таргариенам и Баратеонам ослабить свою хватку, начал напоминать осиное гнездо перед Танцем Драконов, ибо Престеры и Стэкспиры пытались пропихнуть своего кандидата в хозяева Утеса Кастерли. Но по сравнению с назревающей в Староместе катастрофе львам было далеко: Гюнтор Хайтауэр, после падения драконьих владык вернувшийся в родной Старомест, писал о превращении Высокой Башни в эпицентр политической борьбы – любвеобильность лорда Лейтона грозила не только борьбой за титул, но и распадом Простора в принципе. А Дорн... ограничился мертвой тишиной. Словно пустынников не касалось абсолютно ничего – и их тишина могло означать только одно. Независимость, лелеемую Мартеллами на протяжении последнего тысячелетия. Однако сегодня у дорнийцев не было ни общего друга-врага среди Таргариенов, ни какой-либо иной связи с Железным троном, кою принцы Доран и Оберин разрывали после восстания Роберта. С одной стороны, у Айронвудов много причин вернуть былые времена и наконец прикончить сюзеренов... с другой, незащищенные земли на северном склоне Красных гор могли привлекать налетчиков ничуть не хуже. О Железных островах, чей цвет начисто сгинул под парусами Грейджоев, никто и не вспоминал. Зачем тратить свое время на пока еще живых мертвецов, которые не способны насытиться награбленным золотом? - По идее, нам бы следовало договориться с Простором насчет еды, иначе нас постигнет судьба всех тех, кто живет за Перешейком, - хмыкнул Сиворт. Герой битвы за Королевскую Гавань, новоиспеченный лорд Дождливого леса и одновременно мастер над кораблями вроде бы сумел пронести через все лишения свой веселый нрав контрабандиста, однако во взгляде нет-нет да проклевывался сумрак, навевающий воспоминания о короле Станнисе и его верном деснице Давосе. – Увы, к кому мы ни заявимся, то отдадим за зерно не только золото, но и какую-нибудь клятву о вечной дружбе. И тогда придется влезть в очередную войну. Опять. - А просто подождать и присоединиться к победителю, под шумок разграбив опустевшие земли, мы тоже не можем, потому что зима ждать не станет, - Эдрик оторвал взгляд от замерзшей буро-красной лужи и повернулся к другу. - Точно. Не говоря о том, что... Аллард оборвал фразу, однако Баратеон прекрасно понимал, к чему ведет его старый товарищ. Наследников у Эдрика не имелось, и смерть последнего из Баратеонов окончательно ввергнет Штормовые земли в тот же хаос, который уже проглотил каждый дюйм земли севернее Черноводной. Конечно, Эдрик вполне мог бы жениться на какой-нибудь девице из числа подданных, дабы обезопасить и упрочить собственное положение – но время, Пекло его дери. На все это требовалось стремительно утекающее время. А ведь нет никаких гарантий, что не повторится история с его пра-пра, штормовой королевой Аргеллой... Некоторые, вроде Элвуда Медоуза, советовали Эдрику найти невесту из Простора – причем не обязательно из знатного дома. Это позволило бы оформить претензию на наследие Гарденеров или Тиреллов, зато попутно отторгло бы население собственно Штормовых земель – вызванный братьями короля Роберта раскол почему-то ставили в вину младшему, предпочтя как бы забыть о собственном вероломстве. В принципе, сир Элвуд уже показал Баратеону заготовленное письмо в Луговину, оформленное не как приказ короля, а предложение о сотрудничестве относительно провианта – и Эдрик дал свое согласие. Хуже все равно не будет. - Не знаю. Мне остается только позавидовать твоей матери: столько сыновей, и все для знатных дам, – Баратеон решил уклониться от прямого ответа на невысказанный вопрос. Аллард, впрочем, лишь усмехнулся: слова Эдрика были абсолютно правдивы, ибо детей Луковый Рыцарь оставил предостаточно. - Ты так и не избавился от тяги к леди Маргери. – Сиворт говорил утвердительно, с ехидцей, на что юноша фыркнул и сцапал со стола свой кубок с вином. Хоть несостоявшаяся королева и родилась на два года раньше него, но тогда, у Горького Моста, заметить возрастную разницу между Маргери и Эдриком не выходило – именно такой Баратеон и запомнил девушку. И хотя Оленна Тирелл меняла мужей для внучки как перчатки, ничего не вышло, поскольку первого убил дядюшка, второго – сам Эдрик, а третий... одни боги знают, что с ним стало. Сегодня же Маргери Тирелл являлась послушницей в Звездной септе, и исключать причастность к тому ее многочисленных кузенов не стоило. О чем Эдрик и пожаловался другу. Разумеется, он прекрасно знал о том, что под миленькой личиной Розочки прячется интриганка и даже в какой-то степени вертихвостка, однако идею надавить на септонов всех мастей и их лицемерную паству, ищущую силе в толпе и всеобщей глупости, нравилась Баратеону не меньше. К тому же женитьба на благородной леди из Простора могла дать возможность разрешить конфликт среди Хайтауэров, не возвышая ни одну из ветвей семьи. - Допустим. Вот только каким образом ты собираешься оправдываться перед этими халдеями в рубищах? - Вообще-то, лорд Аллард, оскорблять верных сынов Второго Святого Воинства... - Кто чтит Семерых без лишней помпезности, тот и есть верный сын, - фыркнул Сиворт. – Септон должен быть связующим звеном, а не пафосным лжецом, выдающим свои мечты за истину. Уж поверь, я насмотрелся на всяких разных пророков – и на то, как быстро они меняют курс по ветру. Так что я займу позицию наших отцов: делай что должен, и будь что будет. «Видимо, враждебность к рглорианцам передается по наследству», - хмыкнул про себя Эдрик. Леди Мелисандру не любил ни он сам, ни Давос, ни даже дядя Станнис, относившийся к новой вере как к удобному инструменту. И то, что красная жрица удрала из лагеря буквально перед сражением у Сидрхолла, симпатий к ней не добавило совершенно точно. - Короче говоря, из свободных есть только тысяча пехоты и полусотня конными. Включая тресковых лордов с южной Глотки, - подытожил Баратеон. – Северная Глотка предпочла, как ты любишь выражаться, свободное плавание. - Это пока им есть что жрать. А как только запасы кончатся, все мигом прибегут к речникам за караваем и похлебкой, отпихивая соседей. Разве что Крабы с Коньками могут поиграть в пиратских баронов... Последнее предложение прозвучало с нескрываемым – и небеспричинным – презрением. Сиворт хорошо помнил, как легко Ардриан Селтигар и Монфорд Веларион нацепили драконьи знамена рядом со своими, тем самым символизируя возвращение к вскормившим их дома валирийским лапам. Надо ли говорить, насколько сильно испортились отношения Штормового Предела с Дрифтмарком и Клешней? Беседу прервал стук в дверь – и в покои осторожно заглянул мейстер. - Что-то не так? – бросил Эдрик. - Письмо от Лекса Эшфорда, милорд. Эшфорд, Эшфорд... Ах да. Те бедолаги с Зыбкой, где сначала пролилась кровь принца Бейлора Копьелома, а потом – будущего Узурпатора. Пусть за прошедший век дом захирел настолько, что от былой славы остался только ветер, игнорировать ближайшую просторскую крепость определенно не стоило. - Спасибо, Юрн, - кивнул Баратеон, когда послание легло в его руку. – Можешь идти. Едва мужчина шмыгнул за порог, как сургуч хрустнул под пальцами юноши. С каждой прочитанной строчкой брови Эдрика поднимались к кромке волос все сильнее, пока наконец не остановились. - Ну... кажется, война в Просторе уже началась. – Стоило письму оказаться на столе, как оно принялось скручиваться обратно в свиток. Аллард моргнул и тут же сцапал пергамент, невзирая на полумрак в комнате. – Видимо, не все психопаты Эурона сдохли в пламени. Во всяком случае, других виновников случившейся катастрофы Эдрик найти не мог. Одинокий торговый корабль умудрился прорвать заслон охранявшего гавань флота и помчался прямиком к Острову Битвы. А дальше... Баратеон не знал, где конкретно команда раздобыла дикий огонь, но результат превзошел все ожидания и опасения: судно взорвалось прямо у берегов, обвалив кусок каменной глыбы в море. И не только глыбы. - Что теперь? – Сиворт оторвал взгляд от текста. На посеревшем лице капитана застыл шок. - Хорошая новость: у нас теперь новый вассал на западной границе. Плохая: немалая часть Староместа лежит в руинах – и как назло, включая Цитадель. Очень плохая: от самих Хайтауэров остались ошметки. Сокрушительная: кто бы не победил, они почти наверняка умрут от холода и голода, а мы рискуем последовать за ними. «Вот так гордые владыки Штормового Предела вырождаются в тех, кто грабит соседей ради последних объедков», - невесело подумал Эдрик. Да, перспектива усиления Высокой Башни ему не нравилась, ибо с лорда Лейтона сталось бы заломить цены на продовольствие. Но крушение Высокой башни в буквальном и фигуральном смыслах тоже отнюдь не радовало. Старец мертв, немалая доля его наследников – тоже, а стервятники, вроде Рованов с Редвинами или очень кстати отбывшей к родственникам Рее Флорент с дитем под сердцем дитя, раздирают то, что уцелело. - Если бы мы тогда... - ...Не взяли башенку твоими руками, то сгорели бы прямо в устье Черноводной, - отрезал Эдрик. Он-то помнил ту громадную цепь, способную перекрыть весь залив, зато проглядел мародеров и торгашей в собственных рядах. – Не тащи ношу, которую не заслужил. Лучше предложи решение, авось до десницы дорастешь. - Флот не готов, - Аллард покачал головой. – Даже если прорвемся через Ступени и банду Аурана, то большой кровью. На суше... припасов впритык, даже поставки наших друзей это не исправят. А решишь вспомнить времена Ренли, и твоя, кхм, формулировка станет пророческой. «Тысяча изломанных мечей пойдет в свой Последний Поход». И из-под потолка раздался громоподобный смех покойного короля Роберта.