Часть 14

Зэро На этот раз прогулять занятия не получится. Он и так пропустил первые две недели — достаточно, чтобы ректор вызвал его к себе и без лишних сантиментов влепил выговор. Формальный, но оттого не менее неприятный. С кровавой розой наготове, сжимаемой в пальцах скорее по привычке, чем по необходимости, Зэро шел по коридору кампуса к нужному кабинету. Глубокой ночью. В место, битком набитое упырями. Чтобы учиться. Сама формулировка звучала как издевка. Единственное, что ему удалось отстоять, — комната в доме ректора. Названный отец обожал поддерживать вокруг себя иллюзию цельной, благополучной семьи, и Зэро этим умело воспользовался. Сказал, что с радостью откажется от комнаты в лунном общежитии, лишь бы быть поближе к дому, к семье. Ректора тогда едва удар не хватил Печально выдохнув, Зэро потянул за ручку такой знакомой, но сейчас до странного чужой двери. Та отозвалась протяжным скрипом — и голоса в аудитории мгновенно стихли. На него уставилась дюжина пар глаз, поблескивающих в лунном свете багряным. Упыри, как обычно, не признавали ничего, кроме кромешной тьмы, и, вероятно из чистого упрямства или вредности, не зажигали лампы. — Рад тебя видеть, Кириу, — прозвучал спокойный голос президента Курана. Тихий, но в установившейся тишине он ударил почти оглушающе. Мельком взглянув на источник звука, Зэро демонстративно потянулся к внутреннему карману пиджака. Айдо и Лука оказались рядом с ним мгновенно, будто только этого и ждали. — Не могу сказать того же, — сухо отозвался Зэро, оставив пистолет дожидаться лучшего времени. Вместо этого он достал небольшой блокнот и, не удостоив вампиров рядом с собой даже взглядом, направился вглубь аудитории — подальше от остальных. Ученики ночного класса не сводили с него глаз. Следили за каждым шагом, не забывая при этом перешептываться — тихо, с нескрываемым презрением. Айдо, вечно верный пес, уселся на ряд ниже, очевидно решив, что слежка должна быть максимально наглядной. — Это нечестно! — взвыл Айдо, обращаясь к кузену, который из солидарности покинул остальных и сел рядом. — Когда я укусил Акари, президент заставил меня неделю прислуживать Луке и выполнять ее унизительные поручения, а этот… — Ханабуса боком взглянул на Зэро, явно надеясь, что тот заметит, — перешел в элитный класс. Зэро закатил глаза, но предпочел сделать вид, что не слышит этих возмущений. Аудитория, еще не до конца оправившаяся от его появления, вновь замерла. В тишине раздался ехидный смех, отразившийся от стен. Никто толком не успел заметить его источник. — Черт, — выругался Каин. — Опять она. «Она» вальяжно сидела на учительском столе, по-детски болтая ногами и окидывая аудиторию высокомерным, ленивым взглядом. Та самая вампирша, что привела Акари в логово Курана той ночью. — Мария, займи, пожалуйста, свое место, — неловко улыбаясь, подошел к ней Такума, правая рука Курана. Мария склонила голову набок, состроив нарочито глупую гримасу. И вдруг ее взгляд нашел взгляд Зэро. По телу бывшего стража пробежал холод. Горло сковало, словно его обвили цепями, и он невольно поперхнулся. Мария рассмеялась. — Здесь так забавно… — протянула она напоследок, прежде чем спрыгнуть со стола и, подобно вспышке, пронестись между рядами к столу Курана. — Господин, — Мария поклонилась настолько низко, насколько это вообще возможно, вызвав гневное фырканье Луки. — Выслушаете ли вы мою просьбу? Айдо резко выпрямился, с глухим стуком ударив ладонями по столу. — Вот нахалка! Как ты смеешь просить нашего президента об услуге?! — Хватит, — Куран резко закрыл книгу перед собой и исподлобья посмотрел на склоненную макушку Марии. — Говори, Куренай Мария. Зэро заметил промелькнувшую улыбку, скрытую за россыпью локонов цвета лунного света. — Мне никак не удается подружиться с учениками ночного класса, — распрямившись, Мария скользнула взглядом по рядам. — Не могли бы вы перевести меня в старое общежитие, господин чистокровный? Куран прищурился, внимательно глядя на нее. В следующий миг Зэро ощутил нарастающее давление — аура президента расползалась по аудитории, заполняя пространство. Плечи будто придавило невидимым грузом, тело слегка задрожало. Он чувствовал эту силу, но головы не опустил — в отличие от аристократов, что, съежившись, покорно склонились. Что за стадо животных. — Хорошо. По аудитории прокатился облегченный выдох. Давление исчезло так же внезапно, как и возникло — будто его и не было вовсе.

***

Акари Прислонившись затылком к стволу дерева, Акари прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Только так ее мысли начинали понемногу отпускать. Только так она могла не слышать хищный смех, не ловить в каждом шорохе угрозу и не чувствовать, как подрагивают пальцы. Здесь, посреди сада кампуса — сидя прямо на траве, укрывшись в густой кроне старого дуба, вдали от любопытных и случайных взглядов — Акари могла дышать. Не думать. Просто существовать. Шевеление листвы на ветру стало ее музыкой. Оно заглушало обрывки криков, которые кошмары упрямо подсовывали ей прямо в голову, будто проверяя, насколько она еще держится. Перед глазами была лишь тьма — мягкая, плотная, безопасная. Сквозь веки иногда проступали слабые проблески света, но они не раздражали. Не требовали реакции. — Прогуливаем? Акари дернулась. Тело среагировало быстрее мыслей. Сердце болезненно сжалось, дыхание на мгновение сбилось. Приоткрыв глаза, она увидела лицо брата — Юки смотрел на нее обеспокоенно, будто боялся сделать еще одно движение. Он сел рядом и тут же замер, явно не ожидая такой реакции. — Нас отпустили, чтобы подготовиться к экзаменам, — ответила Акари, отсев чуть в сторону, увеличивая между ними расстояние. — Ты бы знал, если бы ходил на занятия. Она опустила голову и принялась нервно заламывать края тетради, лежащей на коленях. Бумага мялась под пальцами, тихо шурша, и этот звук странным образом успокаивал. Юки молчал. Он глубоко выдохнул, будто собираясь с мыслями. — Я не могу спокойно жить, когда ты злишься на меня. Его рука осторожно нашла ее ладонь и мягко сжала. Акари почти сразу ощутила прилив холода — пальцы словно налились свинцом, скованность поползла вверх по руке. — А я не могу долго злиться на тебя, — она неловко сглотнула. Перед глазами вспыхнули образы: обезумевший взгляд, бледное лицо, его рука, с силой сжимающая ее запястье и тянущая за собой. — Ты же знаешь. Акари подняла голову и попыталась улыбнуться. Впервые за всё время она посмотрела брату прямо в глаза. Они показались ей слишком темными. Почти чужими. Юки прищурился и склонил голову набок, изучая ее лицо. Несколько секунд он молчал, затем негромко усмехнулся и наконец отпустил ее руку, откинувшись затылком к стволу дерева. Как только его ладонь исчезла, Акари тут же спрятала свою под тетрадь, словно опасаясь, что холод вернется. — Я, если честно, ожидал, что ты меня ударишь, — сказал он, прикрывая глаза. — Но, видимо, ты так серьезно взялась за подготовку, что совсем забыла про собственного брата. Я даже немного оскорблен. Акари удерживала улыбку, но не могла не заметить, что Юки и правда стал выглядеть лучше. Бледность никуда не делась, но больше не выглядела болезненной. Исчезли глубокие круги под глазами. И все же что-то внутри нее не позволяло вести себя с ним так же свободно, как раньше. — Ты выглядишь гораздо лучше. Юки приоткрыл глаза и посмотрел на сестру с теплотой. — Да… — он по-мальчишески ухмыльнулся. — Видимо, гнев на Курана — лучшее лекарство. Акари уже собиралась возмутиться, когда справа мелькнула серебряная вспышка. — Член дисциплинарного комитета Кросс?.. Голова Марии была опущена почти к самым ногам. Слова прозвучали тихо, едва различимо. Она стояла над близнецами и неловко ворошила носком ботинка ковер из опавших листьев, будто не знала, куда себя деть. — Да? — ответили Акари и Юки одновременно. Они переглянулись. Акари попыталась улыбнуться, но тут же наткнулась на холодный, настороженный прищур брата. Юки поднял голову и недоверчиво посмотрел на Марию. — Что ученик ночного класса делает днем в кампусе? — его голос стал ниже и жестче. Рука Юки едва заметно дернулась в сторону тубуса с мечом. Акари кожей ощутила, как в нем поднимается раздражение, напряжение сгущается. — Это Куренай Мария, новенькая, — Акари поднялась с земли, неловко отряхнулась и встала рядом с девушкой. — Она все еще привыкает к правилам. Юки впился взглядом в Марию. Акари показалось, что его глаза стали почти черными. — Знаю, — коротко отрезал он. Мария по-прежнему держала голову склоненной. Акари обменялась с ней настороженным взглядом. — Ты можешь обратиться ко мне. Страж взяла Марию за руку и поспешно отвела ее в сторону, подальше от брата. Юки не отрывал взгляда, будто даже не моргал. Холод снова сковал Акари. — Акари… — начала Мария шепотом, когда они отошли на приличное расстояние. — Ночной класс не принимает меня. Она сцепила пальцы в замок и начала нервно перебирать их, словно это помогало удержаться. Акари помнила инцидент в комнате Канаме и не до конца понимала, что происходит в голове у Марии. Но, глядя на то, как та сжимается и явно теряется, не могла оставаться равнодушной. В конце концов, Мария болела всю жизнь — и вряд ли всегда могла контролировать свои вспышки любопытства. — Тебя ведь курирует Такума, я права? — осторожно начала Акари. — Вице-президент очень дружелюбен. Уверена, он сможет дать тебе совет… Она попыталась поймать взгляд Марии, но та лишь сильнее опустила голову. Акари болезненно вздохнула и накрыла сцепленные пальцы девушки своими ладонями. — Понимаю, Лука и остальные девушки ночного класса не слишком доброжелательны, — при воспоминании о Соэн Акари закатила глаза. — Они знают друг друга с детства, им сложно впустить чужого. Но Такума и президент Куран всегда открыты… Мария приподняла голову. В ее глазах мелькнула странная искра. — Канаме Куран холоден. Ему нет дела до моих проблем, — она слегка сжала руки Акари. — Я слышала, он добр лишь с тобой. Улыбка Марии была странной. Акари растерялась. Она не встречалась с президентом все те дни, что пряталась, и не могла сказать, что это было случайно. Голова все еще была набита ватой, а после истерики Юки ей совсем не хотелось лишнего напряжения перед экзаменами. — Не то чтобы мы близки, — начала она, и в тот же миг воспоминания словно назло всплыли: ладонь на щеке, пальцы в волосах, взгляд, задерживающийся на губах. — Он спас нас с братом много лет назад. Мы просто… благодарны ему. Пульс участился под внимательным, почти сканирующим взглядом Марии. Акари отвела глаза в сторону и тут же наткнулась на Юки — он всё так же сидел под деревом, неподвижно наблюдая за ними. — Как странно, — протянула Мария, и вся ее скованность исчезла так внезапно, что Акари не сразу поняла, что ее ладони оказались в плену чужих пальцев. — Чистокровный вампир нежничает с человеком… Мария подозрительно склонила голову. Внутри Акари начала подниматься паника. Сердце билось в ушах, во рту пересохло. Пространство вокруг будто сжалось, оставляя слишком мало воздуха. — Куренай! — сквозь шум листвы раздался запыхавшийся голос Такумы. — Вот ты где. Ичидзе, опершись руками о колени и слегка сгорбившись, остановился рядом и улыбнулся, переводя дыхание. Мария тут же отпустила Акари. — Страж тебя уже отчитала, да?.. — его обаятельная улыбка и нервный взгляд выдавали, что поиски были небыстрыми. — Нельзя просто сбегать из общежития в разгар дневных занятий. Взгляд Марии стал холодным, когда она посмотрела на Такуму. — Простите, вице-президент. Она легко развернулась и зашагала прочь, напоследок сверкнув белоснежными волосами. Такума неловко поклонился Акари и поспешил за ней. Акари недоверчиво посмотрела им вслед и вновь ощутила раздирающий изнутри диссонанс. Новенькая была действительно странной. Она уже собиралась вернуться к брату, когда вдалеке заметила знакомую фигуру. Остановилась, всмотрелась. Прислонившись к колонне и скрестив руки на груди, за ней наблюдал Зэро — в новенькой белой форме ночного класса. Акари улыбнулась и легко помахала ему рукой. Однако тот не ответил, он развернулся и пошел вслед за Такумой и Марией. Подойдя к дереву, где всё так же сидел Юки, Акари вдруг поняла, что всё это время почти не дышала. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, прикрыв глаза. Потянувшись за вещами, увидела протянутую к ней руку брата. — Не связывайся с ней. Его взгляд разительно отличался от привычного — в нем было слишком много холода. Акари закатила глаза, проигнорировала руку и собрала вещи. — Я справлюсь, — прошептала она, едва ли веря собственным словам.