Часть 13

Юки Метнув на Йори секундный взгляд, Зэро многозначительно посмотрел на Юки, все еще пытаясь привести в порядок сбившееся дыхание. — Я, пожалуй, пойду, — Йори смущенно поклонилась. — Выздоравливай, Юки. Она вышла из комнаты, но Юки не удостоил ее даже взглядом. Все его внимание было приковано к Зэро — настолько взволнованным он не видел его, пожалуй, никогда. — В чем дело? — нахмурившись, спросил Юки, пытаясь подняться с постели. — Акари… — Что — Акари? Юки наконец встал и направился к платяному шкафу, уже догадываясь, что сейчас ему придется срочно куда-то идти. — Куран позвал ее к себе в комнату, — Зэро опустил взгляд, будто что-то недоговаривая. Юки приподнял бровь, но продолжил переодеваться в том же спокойном темпе. — И?.. Зэро раздраженно взвыл, запрокинул голову и закрыл лицо руками. — Черт, ладно, — выдохнув, продолжил он. — Обещай выслушать меня до конца, прежде чем бить. Пальцы Юки замерли на предпоследней пуговице рубашки. Он с подозрением развернулся к сводному брату. — Ночью, во время патруля, я почувствовал странный запах со стороны лунного общежития. Он показался мне… неправильным, и я решил проверить, — Зэро отвернулся и начал расхаживать взад-вперед по небольшой комнате. — След привел меня в комнату Курана. Там была Акари и новенькая ночного класса. От нее веяло опасностью, и мне безумно захотелось ее пристрелить, но твоя сестра меня остановила. Это позволило вампирше сбежать. А потом… Зэро запнулся, вздохнул и снова повернулся к Юки. — Потом я сорвался. Что-то в этой новенькой взволновало монстра внутри меня, и я не смог остановиться. Пакеты, которые дает ректор, заканчиваются быстрее, чем он их приносит, и они почти не помогают. — Он стыдливо прикрыл перекошенное лицо рукой. — Акари сама предложила выпить ее кровь… Юки не стал дожидаться дальнейших объяснений — для него все стало очевидно. Несмотря на усталость и боль в животе, он в одно мгновение оказался рядом и схватил Зэро за ворот пиджака. — Дослушай, черт! — крикнул Зэро, но в глазах Юки уже, казалось, лопались капилляры от ярости. — Да, я выпил ее кровь. И пока это происходило, мне открылось ее воспоминание — о том, как Куран чуть не укусил ее в своей комнате. Глаза Юки расширились, и этого мгновения хватило, чтобы Зэро вырвался из его хватки. Судорожно поправляя пиджак, он продолжил: — Я к тому, что если у Курана уже были такие желания, то… Сейчас вся его комната пропитана ее кровью. И шанс того, что он захочет повторить попытку, только вырос. Юки отвернулся — теперь он выглядел скорее сломленным, чем взбешенным. Еще секунду назад он был готов разорвать Зэро на части, а сейчас, захваченный неприятными воспоминаниями, едва держался на ногах. Взгляд упал в пол, плечи поникли. — Это был не единственный раз. Это было все, что Юки сказал после нескольких минут тяжелого молчания.

***

Акари Акари остановилась перед дверью в комнату Канаме Курана и не могла найти в себе сил войти. Ее переполняли стыд, неловкость и даже страх. Горло пересохло от частого дыхания, голова гудела — недовольная парой часов сна, а грудь сдавливало от бешено колотящегося сердца и внутренней скованности. Она прикрыла глаза, пытаясь успокоиться, но с каждой секундой сознание все сильнее заполняли воспоминания прошедшей ночи. Акари хотела убежать от них, скрыться, но чем отчаяннее пыталась — тем быстрее они настигали ее. — Акари, войди. Хриплый голос Канаме за дверью заставил ее вздрогнуть и на мгновение избавил от навязчивых образов. На их место тут же пришел стыд. Сглотнув, Акари приоткрыла скрипучую дверь и застыла на пороге. Канаме лежал на тахте — изнуренный, с едва застегнутой рубашкой, прижимая ладонь к серому, измученному лицу. Шторы были задернуты, но десятки свечей освещали те углы комнаты, в которые Акари старалась не вглядываться. Почему он выглядел таким болезненным? — Подойди, — уже шепотом произнес Куран. Не смея возражать, Акари двинулась к нему почти машинально — тело реагировало быстрее, чем она успевала осмыслить услышанное. Канаме все еще не смотрел на нее, и от этого в голове лихорадочно всплывали возможные причины. Впрочем, все они легко сводились к одной. Конечно, он все знает. О том, что она была в его комнате. О том, что позволила Зэро укусить себя. Внутри все сжалось, но она продолжила идти. Остановившись у изголовья, Акари машинально потянулась к высокому воротнику блузки с рюшами и подтянула его выше. — Что думаешь о новой ученице? — его голос звучал обыденно, но Акари казалось, что за этим вопросом скрывается попытка усыпить ее тревогу перед настоящей причиной визита. Она бегло осмотрела комнату, стараясь не смотреть на него. — Сначала она показалась мне довольно милой, — голос дрогнул; Акари прочистила горло. — Но… из-за частых болезней Мария, кажется, нестабильна. Простите, она убежала, и я не смогла ее найти. Она, наверное, доставила вам проблем. Последние слова она выпалила на одном дыхании — слишком быстро, будто надеясь спрятать за этим собственную вину. — Это она укусила тебя? Пальцы Акари рефлекторно потянулись к месту укуса, а тело сделало шаг назад. В ту же секунду Канаме резко дернулся, схватил ее за руку и потянул к себе. Мышцы Акари словно заледенели. Она скованно присела на тахту, повернувшись к нему спиной, и отчетливо ощущала на себе его взгляд. Голова опустилась, скрывая лицо за копной каштановых кудрей. — Нет, — сдавленно выдохнула она. Тишина, последовавшая за этим, заставила ее склонить голову еще ниже. — Акари, — голос Канаме стал мягче, — я не злюсь на тебя за то, что ты была в моей комнате. Ее рука все еще находилась в его ладони. Она почти не чувствовала ее от напряжения, но когда он начал медленно гладить костяшки пальцев, девушка вздрогнула. Канаме тяжело вздохнул. — Твою кожу пронзают чужие клыки, а боишься ты при этом меня, — устало произнес он. Акари удивленно подняла голову и повернулась к нему. Канаме смотрел сквозь полуопущенные веки; длинные темные ресницы подчеркивали усталый взгляд. Волосы волнами разметались по подушке. Ей вдруг захотелось коснуться этого бесконечно грустного лица, разгладить складку между бровями. Его уязвимость болезненно кольнула внутри. — Я вас не боюсь, — прошептала она. — Мне… стыдно. Движение его пальцев замерло. — Прости, что тебе приходится через это проходить… Рука Канаме поднялась и коснулась ее щеки. Акари застыла. Смущение сковало ее, но отвести взгляд она не могла. Его пальцы казались странно горячими. Взгляд Канаме скользнул к ее губам. — В такие моменты я рад, что у тебя есть такой брат, как Юки… Он не успел договорить. Из коридора донеслись быстрые шаги и приглушенная ругань. В следующую секунду дверь распахнулась, и на пороге появился Юки. За ним почти бегом приближались Айдо и Лука. — Президент, прошу прощения, этот бешеный… — начал Ханабуса, указывая на Юки, но его тут же перебили. — Ублюдок! — заорал Юки, дрожащим пальцем указывая на Курана. Акари посмотрела на брата и похолодела. Его кожа была почти белой, под яростным взглядом залегли фиолетовые тени, а расстегнутая рубашка открывала влажную от испарины кожу. Лука замерла, не произнеся ни слова. Ее взгляд был прикован к ладони президента, все еще касавшейся лица Акари. Неловкость исчезла мгновенно. Акари резко встала с тахты. — Юки? Он не ответил и двинулся к ней, но Айдо попытался удержать его за руку. Юки медленно повернулся к нему — и что-то в его взгляде заставило Ханабусу застыть и с ужасом расширить глаза. Он тут же убрал руку и опустил взгляд. — Юки, ты болен и должен отдыхать, — устало произнес Куран. — Иди к черту со своей показной заботой! — Не смей так разговаривать с президентом! — выкрикнула Лука, шагнув вперед. Юки не обратил на нее внимания. Он оказался рядом с Акари, зло посмотрел на нее сверху вниз — и впервые она ощутила страх перед братом. Он схватил ее за руку и потянул к выходу. Но едва давление, словно сдавившее ее со всех сторон, стало невыносимым, внутри что-то лопнуло. Акари резко остановилась. — Не тяни! Хватит! — закричала она, будто в пустоту. Закрыв глаза, она тяжело задышала. Внутри бушевал вулкан, слишком долго не находивший выхода. Она вырвала руку из хватки брата. — Я сама пришла сюда, идиот, — опустив голову, произнесла Акари; слезы злости обожгли глаза. — Сама и уйду. Юки замер, глядя на нее со смесью ярости и растерянности. Акари подняла взгляд, позволила слезам потечь по покрасневшим щекам, затем закрыла глаза, развернулась и быстрым шагом вышла, хлопнув дверью под ошеломленные взгляды остальных. Канаме прикрыл лицо руками и тяжело вздохнул. — Лука, Айдо, оставьте нас с Юки.

***

Юки Украдкой проследив за сестрой взглядом, пока та яростно убегала, хлопнув дверью, Юки с тревогой прикрыл глаза. Последующий приказ Курана лишь сильнее разжег в нем гнев. По крайней мере, Акари вышла. Разомкнув веки, Юки устремил взгляд на Канаме — и тот ответил тем же. Зрачков не было видно: казалось, вместо глаз у него — две черные дыры. — Прости, что тебе приходится беспокоиться о сестре, когда ты в таком состоянии… Юки окинул его взглядом с ног до головы и отметил про себя, что они не так уж сильно отличаются: те же тени под глазами, побелевшая кожа, измученный вид. От привычной аккуратности и сдержанного благородства чистокровного не осталось и следа. Сейчас Куран напоминал бродячую собаку. Юки едва заметно ухмыльнулся. — Рад видеть тебя не в лучшей форме, Куран. Канаме прищурился и слегка склонил голову. Он не ответил, но в его взгляде было ожидание — тяжелое, давящее. Совпадение это было или нет, но Юки ощутил, как мир вокруг начинает сжиматься. Периферийное зрение тонуло в черноте, угол обзора словно углублялся, втягивая его внутрь себя. Запах крови в комнате стал отчетливым — не таким, как прежде. Теперь он раскрывался слоями, наполняя сознание терпкими, вязкими нотами. Юки казалось, что он может дотронуться до этого запаха, ощутить его вкус на языке. Стоило этой мысли мелькнуть — грудь сковало знакомое за последнее время чувство сжатости. Голова невольно опустилась. Пространство поплыло, горло будто наполнилось песком, и дышать стало тяжело. Потеряв опору, Юки опустился на одно колено, сжав горло рукой. — Мы с тобой рабы одного и того же, Юки, — голос Курана доносился словно издалека, но звучал отчетливо, будто он проникал прямо в сознание. Юки почувствовал, как Канаме встает с тахты и приближается. Рефлекторно отпрянув, он окончательно потерял равновесие. В груди будто затянулся узел, стягивающий все тело в одну точку холодными металлическими прутьями. Ударившись подбородком о расшитый ковер, Юки смог лишь резко выдохнуть — напряжение не ослабевало. — Ты на грани, — шаги Канаме совпадали с тиканьем часов где-то в комнате. — Но еще слишком рано. Юки приоткрыл глаза и посмотрел на Курана снизу вверх. Взгляд застилала красная пелена, сквозь которую он разглядел, как президент ночного класса опускается перед ним на корточки. — Я могу помочь. Ненадолго. Глаза Курана вспыхнули красным, а кончики пальцев окутало фиолетовое сияние. Последним, что увидел Юки перед темнотой, стал грустный взгляд Канаме — растворяющийся в этом свете.

***

Акари Акари влетела в дом ректора, словно раздраженное торнадо. Не поздоровавшись с отцом, она быстрым шагом направилась вверх по лестнице, к своей комнате. Глаза и щеки пылали от слез, пролитых по дороге из лунного общежития. Грудь жгло от стыда и беспомощности. Мысли, полные гнева, метались в голове, как растревоженные муравьи. Она не могла поверить, что это случилось снова. Ее хватали за руки, швыряли, словно безвольную куклу, выкручивали словами, заставляя склоняться то в одну, то в другую сторону. Но сегодня все это происходило на глазах ночного класса и Канаме. Ее снова лишили выбора. Неудивительно, что Канаме видит в ней ребенка. Оказавшись в комнате, Акари опустилась на пол, обхватив колени руками. Как только бег от эмоций закончился, грудь обожгла волна неудержимых рыданий, тело затрясло. Она дотронулась до шеи, скрытой блузой. Разозлившись от мысли, что единственное, что ей позволено выбирать, — это жертвовать своей кровью Зэро, Акари взвыла, рванула первые пуговицы рубашки и с силой сорвала пластырь, скрывавший ее грех. За дверью послышались встревоженные шаги. Через секунду она отворилась, и в проеме появился ректор — в шали и домашних тапочках. — Принцесса? Его взгляд лихорадочно скользил по телу дочери, выискивая причину, и, наткнувшись на нее, потемнел. Акари повернулась к отцу с заплаканным лицом, в котором смешались вина и стыд. Она понимала, что сейчас раскрывает то, что может навредить Зэро, но сил защищать кого-либо у нее больше не было. — …Снова Зэро? — прошептал ректор, опускаясь перед дочерью на колени. Акари отвернулась и уткнулась подбородком в колени. — Дело не только в нем, папа, — голос хрипел от слез и заложенного носа. Она судорожно вытерла глаза и продолжила тише: — Я просто устала. Ректор сочувственно улыбнулся и осторожно коснулся ее головы — так бережно, словно боялся нарушить границы, которые сегодня и без того слишком часто пересекали. — Мне жаль, принцесса. Если бы я мог снять с тебя этот груз, я бы давно это сделал. Он опустил взгляд, и в его словах мелькнуло что-то недосказанное — то, что знал лишь он. Но сейчас Акари было нужно лишь утешение. — Я не хочу, чтобы Зэро или Юки входили в мою комнату в ближайшее время, — сказала она уверенно, хотя сама едва верила в собственные слова. — Если хочешь, я поговорю с Канаме о переводе Зэро в ночной класс. Акари усмехнулась, шмыгнув носом. — Ты говоришь так, будто весь мир крутится вокруг меня. Она повернулась к отцу, ожидая увидеть лукавую улыбку, но наткнулась на серьезный взгляд. — Пусть Канаме решает сам. Я ему доверяю. — Он всегда делал все возможное, чтобы защитить тебя, — голос ректора смягчился. — Канаме взвесит все «за» и «против», учтет состояние Зэро и примет верное решение. Он поднялся и направился к двери, но, уже в проеме, остановился и обернулся к дочери, которая к тому моменту перестала плакать. — Я заварю тебе чай с ромашкой. Он сделал шаг в коридор, но снова замер. — Моё сердце греет то, что ты говоришь, что доверяешь Канаме. Акари приподняла брови. — Я знаю, в прошлом произошло что-то, что отдалило вас с Юки от него. Но помни: ближе, чем он, у вас никого нет. С этими словами ректор окончательно вышел, оставив Акари в легком недоумении.

***

Дни перетекали один в другой. Осенняя хандра накрыла академию, превращая яркие дни в унылую серость, а ночи — в промозглую стужу. Акари намеренно замкнулась в себе и избегала встреч с родственниками за завтраками и в кампусе. Это оказалось несложно: без Зэро семейные завтраки прекратились, а сама она все еще была освобождена от обязанностей стража. Юки, если и попадался ей на глаза, быстро исчезал. Ей нужно было время — прийти в себя и взвесить собственные поступки. После разговора с ректором Зэро начали переоформлять в ночной класс, чем он, разумеется, был крайне недоволен. Когда гнев Акари немного утих, на его место пришло чувство вины: она сдала Зэро, и теперь ему предстояло находиться среди тех, кого он ненавидел всем сердцем. Однако, узнав, что именно он направил к ней Юки, пока она была у Канаме, это чувство слегка ослабло. Зэро бушевал и противился всем попыткам ректора убедить его перейти в ночной класс. Он либо запирался в своей комнате в общежитии, либо подолгу пропадал у конного пастбища. В такие моменты он напоминал пятилетнего ребенка, обиженно дующегося на весь мир. И все же со временем мысль о его переводе в ночной класс стала казаться Акари разумной. Его безумную ярость нужно было укротить — примирить охотника и вампира внутри него.