I

Девять лет назад...

***

— Твою мать! Акари! Ты где там шляешься?! Голос, срывающийся на хрипловатый ругательством, эхом разносился по пустоватой прихожей. Мужчина, которому на вид было чуть за тридцать, в последний раз провёл рукой по волосам, глядя в зеркало. Отражение показывало уставшее лицо с серо-голубыми прядями, собранными в низкий хвост, и глубокими синяками под серыми глазами — печатями хронического недосыпа. На его левой руке, ведущей, плотно сидела чёрная перчатка из особой ткани, навсегда скрывавшая старый, страшный ожог. Напоминание о временах, когда он ещё не умел договориться с собственной силой. Его ворчание прервал шум на лестнице — топот, перешедший в нестройный грохот и закончившийся приглушённым стуком о ступени. Через мгновение в дверном проёме показалась Акари. Рыже-красная шевелюра, из которой торчали два лисьих уха, хвост, беспомощно раскинутый по полу, и самое необычное — лицо без рта, с загадочными треугольниками под разноцветными глазами. Первый вздохнул, шагнул вперёд и протянул руку, чтобы помочь подняться. —Спасибо, Первый, — прозвучал в его голове искажённый, но узнаваемый мысленный голос. Акари была телепатом, и её «речь» была слышна только так. — Всегда рад, — он потянул её наверх. — Но если мы сейчас же не сдвинемся, опоздаем. Или тебе понравилось отдуваться за дежурство на прошлой неделе? — Да-да, уже иду, — мысленный голос прозвучал с усталой покорностью. По пути к штабу разговор сам собой свернул на племянницу Первого — Микори. —До меня дошло, что Микори выбрала путь медика, — осторожно начала Акари. —Ага, — буркнул Первый, лицо его омрачилось. — Хотя я отговаривал её связывать жизнь с войной в любом качестве. —Ну, ясное дело, — мысленно фыркнула Акари. — Упрямство — ваше семейное. Дорога к штабу была недолгой и прошла в неловком молчании. Здание, строгое и безликое, сливалось с десятками таких же в этом районе города-крепости. Война научила не выделяться. Их командир, Агнесс, ждала в своём кабинете. Когда Первый и Акари вошли, она стояла у высокого окна, за спиной у неё чёрные, похожие на кожаную мембрану крылья были слегка расправлены, будто ловили сквозняк, которого не было. Она обернулась, и в свете лампы чётко обозначились изящные, но несгибаемые рога, вьющиеся от висков. Её дьявольский хвост с остроконечным наконечником медленно покачивался в такт её мыслям. Высокая, с безупречной осанкой, она казалась высеченной из гранита в своей офицерской форме милитари-кроя, лишь чёрные волосы, аккуратно убранные в каре, смягчали строгость образа. — Опоздали на три минуты, — её голос был низким, спокойным и не терпящим возражений. Взгляд серых, почти стальных глаз скользнул с Первого на Акари. — Присаживайтесь. Обстановка накаляется. Они заняли места перед массивным столом, заваленным картами и донесениями. Агнесс не стала тратить время на прелюдии. — Как вам известно, конфликт входит в новую, ещё более грязную фазу. Напряжение между Иными и людьми достигло точки кипения по всем фронтам. Мир раскололся надвое уже давно. С одной стороны — люди, обычные, лишённые врождённой магии, но превосходящие числом, технологией и страхом перед неизвестным. С другой — Иные. Общий термин для всех, в чьих жилах течёт магия или кто родился с иной природой: элементали, как Первый, дьяволы, как сама Агнесс, оборотни, феи, маги крови — список длинен. Война вспыхнула не из-за одного события. Она тлела годами в дискриминации, погромах, в законах, ограничивающих права Иных, пока наконец не выплеснулась открытым противостоянием, где каждая сторона видела в другой угрозу своему существованию. Агнесс положила ладонь на одну из карт. —Люди формируют новые «охотничьи» батальоны. Их тактика меняется. Они теперь реже идут в лобовую атаку и всё чаще используют подавители магических полей и наёмников-охотников за головами. Наши потери среди мирных анклавов на границах за последний месяц выросли на сорок процентов. Первый сжал кулак в перчатке. Под тканью старый ожог будто заныл. Он знал цену этим потерям не по сводкам. —Какое наше задание? — спросил он, отсекая эмоции. На войне ими не было места. Только дело. Агнесс внимательно посмотрела на него, затем на Акари. —Разведка и, если представится возможность, диверсия. В тылу, недалеко от линии фронта, люди построили мобильную лабораторию. Наши источники утверждают, что там разрабатывают и тестируют новое биологическое оружие, нацеленное конкретно на метаболизм Иных. Вирус или токсин, который подавляет наши врождённые способности, делая нас беззащитными. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Акари мысленно присвистнула, и её «голос» прозвучал в головах у обоих, полный леденящего ужаса: —Они хотят не просто убивать. Они хотят стереть саму нашу суть. — Именно, — холодно подтвердила Агнесс. — Ваша задача — проникнуть туда, добыть данные, образцы, если сможете, и уничтожить объект. Это приоритет «Альфа». Она сделала паузу, её хвост замер. —Это не полевая битва. Это тихая, грязная работа в самом сердце вражеской зоны. Если вас раскроют, помощи не будет. Вопросы? Первый обменялся взглядом с Акари. В её разноцветных глазах читалась та же решимость, что горела в его собственных. На кону было уже не просто выживание. На кону было право быть тем, кто ты есть. —Вопросов нет, командир, — сказал Первый, поднимаясь. — Мы готовы.

***

Сборы были недолгими, но тщательными. В тесной комнате для инструктажа под тусклым светом лампы они изучали карту, разложенную на столе. Изображение показывало густой, почти непроходимый лесной массив в нейтральной, но опасной полосе, а в его сердце — чёткий квадрат укреплённой базы с пометкой «Лаборатория „Феникс“». Война, охватившая все материки, структурировала хаос. Мир Иных не был единым монолитом. Он делился на Доминусы — семь автономных, но союзных территорий, каждая под управлением своего Владыки, сильнейшего из Иных своего рода. Их имена были известны всем, как знамёна: · Крайа — Кон, Первый Владыка, старший среди правителей. · Фотья — Лонос, Второй Владыка. · Термотиа — Райкири, Вторая Владыка. · Иликтрис — Мито, Вторая Владыка. · Пагос — Агнесс, Третья Владыка, их командир. · Исодос — Игнис, Третий Владыка. · Эмос — Рейн, Третий Владыка. Их союз был хрупким, скреплённым общей угрозой, но в моменты, подобные этому, он работал. Задание Агнесс было санкционировано Советом Владык. Акари, укладывая в тактический рюкзак узкие ящички с инструментами для взлома и подавители сигналов, мысленно ворчала о плотности патрулей вокруг объекта. Внезапно дверь приоткрылась с тихим скрипом. В проёме стояла Микори. Она действительно была очень похожа на Первого — те же серо-голубые волосы, спадающие на плечи прямым каскадом, тот же разрез серых глаз. Но на этом сходство заканчивалось. В её осанке, в мягкой, но упрямой линии губ, в открытом, чуть наивном взгляде читался совсем другой характер. Характер её матери, сестры Первого — доброй, отзывчивой, но до безрассудства смелой, когда дело касалось защиты других. На Микори была полевая форма медика, ещё новая, без потёртостей, но уже с нашивкой красного креста. — Дядя, — тихо произнесла она. — Акари. Я… слышала, вас куда-то отправляют. Первый вздохнул, оторвавшись от карты. Он знал этот тон. —Мико, сейчас не время. У нас задание. — Я знаю, что оно опасное, — она сделала шаг внутрь, не смущаясь. Её голос креп, обретая ту самую материнскую твёрдость. — Отряд медиков… наш отряд… направляют на передовой перевязочный пункт. Недалеко от… ну, от зоны ваших действий. Если что… если вам понадобится помощь… — Нет, — отрезал Первый, и его голос прозвучал резче, чем он планировал. Он видел, как она вздрогнула, но не опустила глаз. — Ты не пойдёшь туда. Твоё место — в тыловом госпитале. Я договаривался. — Я уже подписала документы о переводе, — возразила Микори, и в её глазах вспыхнул знакомый огонь. Не злобы, а непоколебимой решимости. — Я медик. Моё место там, где больше всего нужна помощь. Как и у вас. Акари тихо закрыла застёжку на рюкзаке, наблюдая за ними. Её телепатический голос осторожно коснулся сознания Первого: «Упрямая, как и ты. И как её мать. Боевое крещение всё равно рано или поздно случится. Лучше пусть будет, когда мы рядом, хоть и на расстоянии.» Первый сжал перчатку так, что кожа под ней заныла. Он ненавидел эту логику. Ненавидел эту войну, которая забирала сестру, а теперь протягивала щупальца к племяннице. —Ладно, — сквозь зубы выдохнул он. — Но ты держишься за своим хирургом, как тень. Ни шагу в сторону без приказа. Поняла? На лице Микори расцвела не улыбка — ей было не до того, — а выражение глубокой, серьёзной благодарности. Она кивнула. —Поняла. Будьте осторожны. Оба. Когда она вышла, в комнате снова повисла тишина, теперь отягощённая новой, личной тревогой. Первый взглянул на карту, на квадрат вражеской базы. Теперь там было не просто задание. Теперь там, в холодной тени деревьев, была ещё и Микори. И это меняло всё.

***

Холодный, насыщенный запахом хвои и прелой листвы воздух леса казался гуще крови. Акари и Первый двигались бесшумно, как призраки, становясь частью лесной темноты. Их путь через условно нейтральную полосу и к окраинам вражеского периметра прошёл без происшествий — Акари своей чуткой телепатией улавливала патрули за сотни метров, а Первый с врождённым чутьем Элементаля чуял и обезвреживал мины-ловушки, замершие в земле, будто спящие змеи. Теперь они лежали в густом подлеске, в считанных метрах от забора. База «Феникс» была уродливым шрамом на теле леса — бетонные блоки, колючая проволока под током, вышки с бездушными стеклянными глазами камер. Но уродство рождало самоуверенность. Люди полагались на технику, забывая, что лес — живой и у него есть свои звуки, свои тени. «Патруль у северо-восточного угла, два человека, скучают. Мысли о кофе и смене. Второй у ворот, один, дремлет,» — донёсся в сознание Первого искажённый голос Акари. Она прикрыла глаза, полностью сосредоточившись на чужих, слабых сигналах сознания. Первый кивнул. Его левая рука в перчатке сжалась. Он не вызывал пламя — свет был бы самоубийством. Вместо этого он сосредоточился на воздухе вокруг патрульных у угла. На нагнетании незаметной, удушающей духоты, лёгкого головокружения. Не атака, а подсказка телу, что пора отойти, перевести дух в тени. Минуту спустя двое солдат, переглянувшись, отошли от своего поста к будке, потягиваясь. Это был их шанс. Используя подавитель частот, заглушивший камеры на десять драгоценных секунд, они преодолели забор не выше человеческого роста в самом глухом его уголке. Теперь они были внутри. Тени между бараками были их союзниками. «Лабораторный корпус — центральное здание с синей маркировкой. Тепловые сигналы внутри… минимум пятнадцать. Нижние этажи — охрана и логистика. Цель, вероятно, в подвальном уровне или на верхних, изолированных этажах,» — продолжала докладывать Акари, её лисьи уши дрожали от напряжения. Они крались, прижимаясь к стенам. Первый чувствовал под ногами вибрацию работы генераторов, слышал далёкий гул вентиляции. И ещё он чувствовал что-то другое. Слабое, едва уловимое эхо… боли. Не физической, а какой-то иной, глубокой, будто сама материя вокруг тихо стонала. — Чувствуешь? — выдохнул он, больше губами, чем голосом. Акари кивнула, её лицо исказилось от отвращения. «Да. Это… нечеловеческое. Искажённое. Идёт снизу.» Им удалось обойти ещё два внутренних патруля, используя вентиляционную шахту как короткий путь. Наконец они оказались у тяжёлой гермодвери, ведущей, согласно их схемам, в нижние лабораторные блоки. На двери красовался знак биологической опасности и гордое название: «Сектор „Омега“. Деактивация и перенастройка магического метаболизма». Первый сжал кулак. Вот оно. Логово зверя. Акари уже доставала портативный взломщик магнитных замков. Именно в этот момент тишину прорезал не громкий, но чёткий, металлический щелчок затвора прямо у них за спинами. — Руки вверх. Очень медленно. И отойти от двери, — прозвучал спокойный, лишённый эмоций голос. Из тени между трубами вышел человек в камуфляже, отличном от формы обычной охраны. Его лицо было скрыто боевым шлемом с опущенным прицелом, но ствол компактного автомата, мерцая в тусклом свете аварийной лампы, был направлен точно в центр спины Первого. Охотник. Специалист по нейтрализации Иных. И он ждал их здесь. «Он… его мысли… экранированы. Только поверхность. Холод. Расчёт. Он не один,» — панически прошептал в голове голос Акари. Первый медленно поднял руки, его мозг лихорадочно искал выход. Они так близко были к цели. И так далеко от спасения.