Круги на Воздухе.

      Ледяной дождь каплями лил с укутанных серыми тучами небес, и в этой безграничной серости ткань тёмно-синего дождевика казалась сверкающим солнцем на фоне угольно-чёрного полотна.       Подошва красно-белых ботинок вязла и утопала в размытой грязью дороге, оставляя глубокие, влажные следы на коричневом дёрне.       Взгляд Тейлза голубым росчерком ходил по округе, высматривая погрузившиеся в безмолвие улицы деревни Цветущего Леса.       Лис поджал губы и его хвосты встревоженно встрепенулись под синевой плаща.       Прошло уже три недели с тех пор, как он ушёл в самостоятельное путешествие, как и хотел ещё на Островах Звездопада.       Прошло уже полторы недели с тех пор, как что-то в их мире изменилось в худшую сторону, отпечатавшись бесследной пропажей населения в бесчисленном количестве самых разных точек планеты.       А пропало много.       Очень много.       Счёт шёл на сотни миллионов, если не миллиарды: примерно половина всех жителей и остальных существ, и паника среди оставшегося населения быстро набирала обороты.       Тейлз не понимал, в чём было дело. Не понимал, оттого и был обеспокоен.       Крыша знакомого дома показалась в поле зрения. Майлз ускорил свой шаг, желая поскорее добраться до в какой-то мере родной двери своих старых знакомых.       Знакомых, встречу с которыми они запланировали ещё в самом начале его путешествия.       Знакомых, которые ни в какую не желали отвечать на звонки.       Тейлз нахмурился. Он надеялся, что хотя бы с ними всё были в порядке.       Стук, потом ещё один и ещё — разнесшееся по улицам тихое эхо ударило по треугольным ушам тишиной отсутствующего ответа.       Лис нахмурился ещё сильнее. Хвосты под дождевиком заходили из стороны в сторону с удвоенной силой, практически выглядывая наружу.       Он постучал ещё раз, а потом ещё раз и ещё. Всё ещё никакого ответа.       А затем, Майлз крикнул:       — Мисс Ванилла! Крим! Гемерл! — окликнул он их, вновь ударив костяшками по толстому дереву. — Это Тейлз! Вы там?!       Прошла секунда, вторая, третья. Тишина по ту сторону двери откликалась внутри лиса туго стянувшимся где-то в желудке узлом.       Он обеспокоенно сглотнул вставший поперёк горла ком.       — Если вы меня слышите... — начал он, пытаясь задавить скользившую в хриплом голове тревогу. — ...то я захожу!       Лапы лиса нырнули в висящую на бедре походную сумку коричневого цвета, выудив оттуда незатейливый прибор ярко-жёлтого цвета. Видом моим он напоминал мультитул и был помечен изображением двух переплетающихся между собой лисьих хвостов и парой цветных контрольных кнопок — синей и красной.       Тейлз поднёс взломщик к дверному замку и нажал на ярко-синюю клавишу. Потянувшиеся из механизма небесно-голубые нити скользнули в замочную скважину и приняли форму нужного ключа. Майлз два раза провернул его до щелчка и толстая дубовая дверь отворилась с тихим скрипом.        Тейлз вытащил устройство наружу и повторным нажатием затушил ярко-голубое сияние на кончике, а после вернул обратно в сумку.       Лис тихо вздохнул. Он чувствовал себя вором. Нарушившим чужие границы существом.       Майлз покачал головой в разные стороны. Это было необходимо.       Когда он зашёл внутрь, грязь и пропитавшая ботинки влага тёмными лужами расползлись по ковру, пропитывая ворсистую ткань.       — Мисс Ванилла, Крим, Гемерл! — позвал владельцев дома лис. Его голос эхом отразился от толстых, тёплых стен дома. — Это Тейлз! Вы здесь?!       Прошла секунда. Вторая. Третья, — а ответа не было никакого, и повисшая в доме тишина казалась залившей коридоры и комнаты липкой смолю.       Тейлз волновался. Сильно. Очень сильно.       — Я прохожу дальше! — крикнул он в последний раз, словно ожидая, что давние друзья на этот раз ответят. На это раз появятся рядом, и волноваться за них не будет причин.       Надежды лиса не оправдались, и его лёгкие, мягкие шаги тихо зазвучали в мрачном безмолвии семейного коттеджа.       Кухня, детская комната, ванная, кладовая, туалет, зал, чердак, — ноги аккуратно несли его по дому, подводя к каждой незапертой двери, и Тейлз заглядывал в каждую из них, неслышимо молясь увидеть растворившихся в тишине друзей, сидящими за обеденным столом или мирно дремлющими в кроватях. Но каждый раз его таяющая прямо на глазах надежда бокалом из хрупкого хрусталя билась об твёдрый гранит беспощадной реальности.       Кроличьей семьи здесь не было, и во всём доме оставалась всего одна комната.       Спальня матери семейства.       Тейлз плавно опустил ручку, с противным скрипом дверных петель отворив дверь в обиталище старшей из крольчих.       В комнате пахло деревом, пылью и вянующими в хрустальной вазе цветами незабудок. Некогда пропитанная домашним уютом и теплом самой Ваниллы, теперь эта комната казалась холодным, одиноким склепом сгинувшего материнства.       Майлз поёжился и поджал длинные уши к голове. Повсишая здесь и во всём остальном доме атмосфера утраты давила на него подобно сотне старых чугунных наковален, в одночасье свалившихся ему на спину.       Это чувство было мерзким, холодным и практически болезненным.       Лившийся через зашторенное окно бледно-серым цвет красил некогда яркие, обои телесного цвета и уютное урбанство комнаты цветом смерти и морозной зимы. Было холодно и практически сыро.       Из груди Телйза выскольнул разочарованный вздох и он опустился на холодную, застеленную зелёным покрывалом кровть.       Ничего. Он не нашёл в этом доме ничего, и пропажа всех жителей в деревне стала неотрицаема, а смятение от неизвестности причин — оглушительным и совершенно невыносимым.       Майлз устало сгорбился в плечах и на краткий миг в его голове пронеслось мыслью вызвать Соника и организацию «Восстановления» на помощь, но лис быстро её отмёл: он уже не ребёнок и хотел разобраться с этой ситуацией сам. Хотел доказать в первую очередь себе, что он был способен быть кем-то больше, чем маленький во всех смыслах напарник неуязвимого и непобедимого героя.       Неуязвимого и непобедимого героя, чья не неуязвимость и не непобедимость сломила его ещё во времена войны.       Это было глупо, недальновидно и эгоистично: люди и морфы исчезают, а он своими действиями саботирует процесс, самолично отказываясь от полноценного сотрудничества и помощи тех, с кем бок о бок проходил через бесчисленные кризисы и ужасающие катстрофы во имя собственного самоутверждения.       Это было так, но это было ему нужно.       Он должен был попытаться добраться до корня новой беды и перерезать его, словно электрический провод.       Взгляд Тейлза метнулся к рабочему столу Ваниллы, стоящему у окна. Быть может, там он найдёт зацепки? Узнает, что они с Крим и Гемерлом уши куда-то, дав ему место, откуда и следовало начинать поиски?       Может быть.       Тейлз молча поднялся с насиженного места и подошёл к столу. Мокрый дождевик росчерком синего цвета потянулся за ним, оставляя на пушистом ковре мокрые, грязные пятна.       Голубоватая, выключенная настольная лампа, пурпурная подставка для книг и серые, пластиковые стелажи под них же — предметы на столе были молчаливы, совершенно бессмысленны и лишь один выделялся среди них: одинокая фотография в деревянной рамке.       На морде Майлза впервые за весь день возникла мягкая, тёплая улыбка, а в глазах сверкнуло что-то, кроме усталости и немого, бесконечного напряжения.       Он огладил фото пальцами. На нём: немного неловко стоящая в стороне Ванилла в своём привычном летнем платье с подносом в руках и повисшая на оттянутом манипуляторе Гемерла Крим. Они втроём находились на крыльце дома и младшая крольчиха выглядела так, словно держалась не за отремонтированного и перепрошитого только вчера чёрно-жёлтого искусственного гизоида, угрожавшего всему миру своей мощью, а за родного старшего брата, вернувшегося из долгого, далёкого путешествия.       Созерцание этого светлого, застывшего в моменте кусочка жизни несколько годичной давности не могло не отозваться в груди приятным теплом.       Крим всегда была одной из храбрейших, даже не смотря на совсем уж маленький возраст, и добрейших из них всех, Гемерл — вернейшим защитником, а Ванилла — самой старшей и умудрённой жизнью. В какой-то мере, она была матерью для каждого из них.       Была.       Пока не поишла война, и она оказалась захвачена одной из первых.       От воспоминаний об этом улыбка вспорхнула с укрытых белой шерстью губ, словно её никогда и не было там, а заместо тепла в груди вновь растёкся обжигающий, практически могильный холод.       Майлз потряс головой в разные стороны. Он отвлёкся, а позволять себе подобное он не мог. Не в этой ситуации.       Его взгляд и лапы устремились к выдвижному ящику в столе, и Тейлз открыл его, заполнив комнату шорохом шарнирных соединений.       Там — бесчисленное множество инструментов для письма, пустой бумаги и ненужных, не помогающих от слова совсем вещей.       Лис тихо, разочарованно выдохнул через приоткрытые губы. С каждым мгновением ситуация становилась всё более и более критичной.       Что-то негромко зазвенело металлом, когда Прауэр уже хотел захлопывать ящик, и его длинные уши дёрнулись с рефлексом.       Пальцы в перчатках утонули в канцелярии, достаа до самого дна и тогда лис понял, что это было, вытащив неизвестное нечто на свет.       В первую секунду в глазах Тейлза огнями заплясал интерес, во вторую — удивление, в третью — смятение, а в четвёртую — непонимание, замешанное с неврерием.       Двухвостый лис беззвучно хлопал глазами, пока взор его голубых глаз был прикован к старому металлическому армейскому жетону.

Ванилла Флёр.

      Жетон выглядел старым и всё, кроме имени с фамилией, стёрлось от силы беспощадного времени. Но Тейлзу было и неважно — сам факт существования и нахождения этого старого осколка алюминия был достаточен, чтобы перевернуть представление о матери семейства с ног на голову.       Она — эта по-королевски элегантная, нежная и мудрая крольчиха без единого шрама была в прошлом военной? Это не укладывалось в мыслях и выглядело слишком фантастично, чтобы быть правдой.       И тем не менее, правдой оно и было.              Что-то бесшумно и совершенно неуловимо изменилось в воздухе. Резко и всего на одно единственное мгновение, но оно заставило реальность вокруг разойтись рябью. Бесцветными кругами на воде. А после вернуться обратно, словно ничего и не было.       Тейлз вздрогнул, словно от удара, и этого единственного мгновения бесшумного изменения чего-то хватило, чтобы вернуть его обратно в реальность, вынудив вырваться из пучины собственных мыслей.       Взгляд Майлза прошёлся по комнате, прицеливаясь, анализируя, пытаясь обнаружить какие-либо изменения в естественном порядке вещей. Ничего: деревянный шкаф как стоял, так и стоит, кровать как была заправлена, так и осталась, а тёплые обои с витиеватым узором сохранили его без изменений.       Лис поджал губы.       Что это было? Искажение в реальности? Мираж? Простое наваждение? Майлз не знал и не имел при себе необходимых инструментов, чтобы в этом удостовериться, и поэтому всё, что ему оставалось — сделать мысленную пометку, быть аккуратным и...       Тейлз взглянул на отливающий серебром, едва слышимо звенящий жетон в своей лапе. Блестел.       ...вернуться к поиску зацепок.       Он вернул медальон в ящик осторожно и медленно, словно в замедленной съёмке, а после тихо закрыл.       Взгляд снова прошёлся по комнате, а лапы — вернулись к поиску хоть чего-то полезного.       Шкафы, тумбы, столы, стены — Тейлз оглядел всё, повторно пробежавшимь по каждой комнате, но ни единого намёка туда, куда в теории могло отправиться кроличье семейство не было и в помине.       Лис устало опустился на кухонный стул и помасировал когтистыми пальцами виски. Он отчаянно надеялся отыскать хоть что-то: объявление на какой-то фестиваль, постер, может, пометку в распорядке дня. Но ничего. Весь дом был пуст и его родившаяся на пустом месте хлипкая надеждс таяла также быстро, как и снег под лучами солнца.       Может, всё же стоит выйти на связь с «Восстановлением»?       ...       Нет. Пока ещё рано. Он не осмотрел остальную деревню и не собрал хоть сколько-нибудь полезной информации. Последний шанс. Если и он провалится — то тогда...       Лис шумно вздознул.       ...точно к друзьям. Тейлз лишь надеятся, что с ними всё было впорядке. Особенно с названным старшим братом и его девушкой.       Почти ещё одной матерью.       Майлз дал себе лёгкую пощёчину. Он слишком часто отвлекался на свои думы, свой глупый эгоизм в отношении близких и нежелание что-то с ним делать.       Он не помнил, как поднялся со стула и проследовал к выходу, уже не оставляя следов за собой. Этот момент стёрся из его памяти, словно момент его рождения и годы не обременённого полноценным самосознанием младенчества.       Лапа лиса сомкнулась на ручке двери и он провернул её, открывая, и когда он это сделал...       В морду ударил тёплый ветер. Аромат травы, ярких подсолнухов и летней свежести заполнил дыхательные пути.       ...Зелёные Холмы распустились перед его глазами буйством красок и находящимся в зените ярким солнцем.       — Что за... — его глаза расширились в сильнейшем удивлении и он потёр их лапой, словно пытаясь проснуться.       Но Зелёные Холмы перед взором сном не оказались и не исчезли, словно призрак, когда лис вновь на них всзглянул.       Тейлз вышел из дома. Медленно, аккуратно, словно по минному полю передвигался, и вышел за крыльцо. Когда он это сделал, яркая, сочная трава шумно захрустела под подошвой ботинок.       Майлз ничего не понимал. Всё казалось таким реальным. Оно и было реальным, но поверить в это было невозможно.       Когда эта мысль пронеслась в голове, воздух на краткий миг вновь пошёл прозрачной рябью.       Тейлз оглчнулся по сторонам, предчувствуюя, что на этот раз что-то да изменилось.       И не прогадал.       Дом — тот самый, из которого он вышел, тот самый, в котором проживали близкие знакомые, — пропал. Буквально растворился, словно мираж в знойной пустыне, не оставив за собой ни следа.       Двузвостый лис сделал несколько шагов в сторону того места, где всего миг назад находилось знакомое, тёплое строение. Он попытался пальцами прощупать пространство перед собой, желая напороться на чуть шершавую структуру дерева двери. Желая найти какое-нибудь маскировочное устройство, скрывшее коттедж и обратившее опустевшую деревню любимой зоной Соника.       Так было бы проще. Так было бы понятнее. Так можно было бы точно обвинить во всём Эггмана, ведь только он, кроме самого лиса, мог провернуть подобное.       Но у него не вышло: лапа проскользила по воздуху без препятствий и тёплый ветер мягко ласкал кожу под шерстью.       Тейлз поджал губы, а после опустил лапу, позволив ей безвольно свисать вдоль тела, и в его голове возникло предположение: возможно, те круги на воздухе были предвестниками открытия какой-то червоточины, что перенесла его и весь дом на другую часть мира?       Майлз кивнул сам себе.       Это звучало правдоподобно, и пукай давало не слишком много, но позволяло заложить фундамент к дальнейшим теориям и предположить, что всех пропавших жителей просто напросто таким же образом разбросало по миру, как и его сейчас.       Тейлз вздохнул, вдыхая аромат травы и подсолнухов, а после развернулся. Ему нужно было вернуться в лабораторию в Мистических Руинах. К счастью, он знал, как добраться туда даже из такой глуши, как Южный Остров, где начал свои приключения когда-то давно неродной старший брат.       Двухвостый механик ловким движением стянул ставший бесполезным дождевик с тела — дождя то в этой части мира, кажется, пока нет — несколькими резкими взмахами отряхнул от прозрачной, словно стекло, воды, а после сунул сложенным в походную сумку, чудом уместив в отдельной секции.       Хвосты за спиной — пышные-пышние, длинные — завертелись подобно винтам вертолёта, а после резко понесли его вперёд, ускорив. Трава вокруг зашевелилась от потоков тёплого ветра.       Зелёные Холмы пролетали перед глазами яркой смесью лазурно-мраморного неба, клетчатой земли, деревянных мостов, серо-фиолетовых камней и шумных водопадов, впадающих в виднеющийся бесконченый океан. В этой зоне всегда было красиво и очень спокойно. Мирно.       ...       По крайней мере до войны.       Тейлз потряс головой и прикусил щёку клыками. Он не хотел вспоминать то, что происходило с миром тогда. Не хотел вспоминать то, в какие дебри отчаяния его затянуло горе. Не хотел вспоминать серых бадников, сухие пески и ярко-красные голограммы. Он ничего не хотел вспоминать. Совсем ничего.       И это место напомнить ему об этом... не спешило.       Не спешило, ведь выглядело всё здесь так, будето и не было никакой войны: ни заваленных серым равнин и скал, ни выжженной земли и пальм, ни витающего в воздухе, навечно пропитавшего саму суть этой локации запаха пороха, палёной плоти и проводов.       Тихо и пусто...       На горизонте что-то показалось. Что-то цветное.       ...или так он, по крайней мере, думал.       Тейлз остановился резко, высекая пыл и гравий из-под пяток, а после склонился над кучей фиолетового и синего металла. Над останками бадника.       В глазах Майлза промелькнуло удивление и он ощупал пальцами рассыпанные по земле осколки. Он не узнавал их. Не узнавал этих роботов.       Разбитые бадники, представшие перед ним, были очень отдалённо похожи на самых первых, основанных на живтоной фауне дронах, а не тех, с которыми он сталкивался время от времени сейчас: те были гуманоидными, рыжими и очень похожи на своего создателя внешним видом, а эти...       Лис перевернул комок чёрного и серого. Крепкие и твёрдые.       ...были небольшими и передвигались на гусеницах. Словно маленькие танки.       На миг в голове лиса вспыхнуло предположением, что эти роботы — какая-то совершенно новая модель, но он мгновенно её отмёл: слишком грубо, просто и смешно они выглядели, чтобы выйти из-под крыла нынешнего Эггмана: от них просто не было бы пользы. Здесь было что-то другое.       А было ли?       Майлз не стал развивать эту мысль, а лишь поставил в голове ещё одну пометку. Возможно, что это просто ещё одна аномалия, как и его перемещение на другой край планеты.       Двухвостый механик встал на ноги, шумно отряхнув ладони от покрывавшей роботов грязи пыли. Он собирался уже продолжить путь, как его внимание привлекло что-то ещё. Что-то белое, закреплённое на дереве. Листовка.       Майлз в очередной раз удивился: впервые видел, чтобы кто-то приклеивал бумагу, считай, в чистом поле.       Он аккуратно подошёл к пальме, вглядевшись, и что-то в его груди мгновенно застыло.       На листовке был изображён Соник с напечатанной жирными буквами надписью «ПРОПАЛ».       Первый рефлекс — выхватить коммуникатор и позвонить Сонику. Узнать, где он, что с ним, в порядке ли.       Сделать всё то, что сделал бы хороший младший брат ещё тогда, когда морфы и люди только пропали.       Однако затем, Тейлз пригляделся и паника внутри сменилась молчаливым сомнерием, исследованием и медленно собираемой по кусочкам картиной.       На листовке был изображён Соник, но... другой. Не такой, как его старший брат: такой же высокий и улыбчивый, но вместе с этим — ярко-синий, практически голубой, как во времена далёкого детства — и черноглазый, как в том-же временном периоде.       И тогда в голове лиса что-то щёлкнуло и пазл полностью собрался в его голове.       Взор ярко-голубых глаз лиса устремился в такое же ярко-голубое небо.       Он был в другом измерении.       И все, кто пропал — тоже.       Их разбросало по мирозданию, словно шарики в бильарде, и те странные искажения в воздухе, которые он видел — тому причина.