Часть 1 "Переезд в Уильямс"

Для всех людей, живущих с самого рождения на одном месте переезд – крайне запоминающееся событие. Кто-то может грустить о старом доме, кто-то погружен в мечты, ожидания и надежды о новом. Шелли Вайл смогла испытать эти и другие чувства в этот день. С поступлением в университет Мэларин, так часто фигурирующий в её детской речи и мысли, девушка была вынуждена переехать в другой город, такой далёкий от её первого дома. Что говорить, на что жаловаться? Детское сердечко Шелли всегда мечтало об этом месте. Это началось с того момента, когда девочка нашла газетку, в которой писалось про нахваленный новый университет Мэларин. Во всех красках и подробностях рассказывалось про просторные аудитории и чистые надёжные уборные. Новоприбывшие студенты повествовали о большом выборе направлений и качественном и доступном обучении. Как видно, верхушка отполировала всю информацию об университете, дабы заработать известность новой постройке. С тех пор и дня не было, когда Шелли не училась. Порванная газетёнка подарила ей мечту, мечту гордо назвать себя студенткой Мэларин. Девочка ни дня без учебы не жила. Каждый день учила формулы и тексты с глубоким пониманием, Мэларин подарил ей нерушимый стимул. Школьные дни Шелли постоянно пододвигали её к цели. Медленно, но верно, день ото дня она тянулась и тянулась к концу классов. А ведь её тонкая рука не просто коснулась цели, а крепка сжала. Сейчас, Шелли Вайл – студентка университета Мэларин. Она – молодая персона 18-ти лет. Такое бледное худое тело, с большими утомлёнными глазами иолита. Чуть вздёрнутый нос и пухлые винные губы. Она была очарована в своих тёмных мягких волосах, что неровным образом спадали по плечам, или убирались заколкой. Сама себе она, по доброй иронии, дала фамилию Невзрачная. Да, моя Шелли Невзрачная. Будет нужным сказать, что жила она не в зажиточной семье, а потому, её новым домом была квартирка в здании довольно отстраненным от центра города, зато близким к лесу. В это время она только-только подъехала к этому зданию «Уильямс», которое теперь будет правильней называть домом. Такое удушенное временем, но всё еще держащееся от какого-то непонятного стимула. Поцарапанные окна и трещины на стенах, страшно представить, как выглядят заброшенные квартиры этого пожелтевшего здания. Когда она только подошла к шаткой двери в этой мокрой и туманной области она поняла, уют в своем типичном проявлении откажется ей сопутствовать. Спустя сломанные перила старых лестниц и считай неокрашенные стены, она добралась до своей квартиры № 18, четвёртый этаж. Выбрав из небольшой связки ключей нужный, она провернула его два раза в замочной скважине. Когда Шелли, наконец, смогла пройти в коридор и скинуть с себя сумки вещей и переезда, она услышала тот запах мокрых стен и почувствовала холод, прошедшийся мурашками по спине. Сделав парочку несмелых шагов, будто боясь кого-то разбудить, Шелли увидела открытые двери в гостиную и кухню. Сам коридор был узким, со скудным интерьером из ветхой напольной вешалки и бесполезной батареи. Если говорить без преувеличений, то обои и полы были одинаково картонными, а батареи были полезны так, как полезна разбитая лампочка. Повесив свою любимую изношенную кожаную куртку на вешалку, Шелли прошла на кухню. Стены, закрытые пожелтевшей белой плиткой, повидали много жильцов, а старые холодильники и плиты не внушали должного доверия. Зато был милый коричневый столик из дерева, украшенный синим кружевом, положенным сверху. Такими же были и стулья. Они в этой кухне были маяком комфорта и тепла, что светит ночью среди ледяного океана, всё ждущий и ждущий свой корабль. Эти маячки намекнули девушке невольно улыбнуться, что, раз уж они здесь, то её самобичевание не будет столь одиноким и безнадёжным, ведь и она чего-то ждёт. Старинные графины и стаканы были всё-таки ровно поставлены на полку в серванте, а кастрюли, чайники и прочие тарелки были в целости и без царапин. И вот слегка глянув на кухню, новоиспеченная соседка квартиры № 17 прошла в гостиную. Ненавязчивые сухие ромашки на бирюзовых обоях, громоздкий тёмный шкаф с книгами и такой же цветом сервант с фарфоровой посудой были словно столетней давности, а вот пустой стол без тех старых завитушек и пропахший сигаретами диван были моложе лет на пятьдесят. Шелли сразу решила – этот стол она сделает рабочим и поставит на него ноутбук. Скрипучий пол был прикрыт выцветшим ковром с изображённой на нём птичкой – воробушком. Этот воробушек был как стол со стульями на кухне – маячком. Что сразу завлекает внимание, так это то, что мокрые стены здесь не такие мокрые, как в коридоре, даже можно осмелиться сказать – сухие, а в самой комнате пахнет церковными свечами и разлагавшимися, ветхими книгами. Такой раритет не очень заинтересовал Шелли, а потому она лишь провела по нему пальцами и прошла в спальню. Однозначно эта комната была совсем чуть-чуть меньше гостиной. Первым в глаза бросалась большая кровать, что уже одним видом показывала, что лечь без скрипа можно и не мечтать. Но к удивлению, когда Шелли чуть надавила на кровать рукой, скрип был еле заметным. Чуть отведя взор, она увидела туалетный столик с трюмо и толстым слоем пыли. На нём лежало ручное зеркало из какого-то тяжёлого металла и очень красивым изгибом. Это ручное зеркало сразу приглянулось девушке, и было поставлено в любимчики этой квартиры наравне с ковром воробушка и столом с кружевом. Рядом с кроватью стояла также деревянная тумбочка с настольными часами, показывающими неверное время. Такое же неверное, но уже другое время показывали и часы напротив кровати, уже черные и с такой же привлекательной резьбой, как и у ручного зеркала. Достойного уважения заслуживают, чуть ли не викторианские шторы, а точнее занавески с тухлыми и увядающими розами ранее насыщенного винного цвета. К слову, они не полностью растеряли свою миловидность, они до сих пор сохраняли достойный антураж этой спальни. Окно также украшал тюль с мелкими зелёными крапинками, который скрывался за занавесками. Он был чуть порван сверху и слегка потёрт в тех местах, как предположила Шелли, за которые его распахивали. И всё-таки это спокойная и даже уютная комната. Следующим и последним предметом для рассмотрения была ванная. Этой комнаты девушка даже боялась. В таком хрупком месте надежды не обитают. Но ей же всё равно здесь жить, верно? Так она подумала. И вот в таком темпе мысли она добралась до затёртой золотой ручки ванной. Повернув её чуть вправо, дверь позволила войти в комнату. Смердящего запаха, желтой поломанной плитки и сломанных кранов не оказалось. Приятная неожиданность, видимо, призванное благословение небес. Шелли не стала себе врать – квартира действительно старая, но всё-таки неплохо сохранилась и ремонтировалась также должно, насколько позволяли финансы прошлых жильцов. Теперь, на несколько лет — эта квартира – её дом. Сердце металось от радости – своё собственное пространство и новая жизнь, это была её детская мечта. Шелли ещё раз прошлась по квартире – никого. Теперь весь её досуг и быт на ней самой, самостоятельность обязана помочь. А ведь весь груз ответственности и даже тени страха за один момент занял плечи девушки. Переменная облачность то светила за окном, то затухала и затихала. Такое поведение погоды вполне нормально и обыденно в этой области. По неким прогнозам, завтра выйдет солнышко, значит, на лекциях будет намного приятней писать конспекты, чем в этой облачности. Это желание было чем-то новым. Ведь она по большей части предпочитает ветер и промозглость. Не будем углубляться в события этого дня: расстановка вещей с прошлого дома, поход в магазин, глажка стирка и прочие хлопоты. Они не совсем то, что нам нужно. Поэтому опустим эти сутки и перейдём к следующим. Мелодия будильника, слабые стуки стрелки часов – первое, что услышала Шелли этим утром. Постель маренго и очертания ног под ней – первое, что увидела. Мягкая прохладная постель – чувство… Пальцы коснулись будильника, чуть потянулись и комната замолчала. Шелли поднялась с кровати и накинула на себя халат, что спас от холода в квартире. Медленные ещё сонные шаги привели к раковине ванной. Мёрзлые пальцы повернули ручку крана, и вода пошла, коснувшись струи, она почувствовала студёность. Набрав чуть воды в ладонь, поднеся её к лицу, и медленно растирая, Шелли постепенно пробуждалась. Слегка намочив корни волос, она умылась и потянулась за расчёской, быстро и спешно расчесала волосы и пошла на кухню. Солнце ещё не намекало на своё присутствие, скорее просто разбрасывалось обещаниями. Шторы бесполезно открыты, солнечная погода не явилась пробудить приподнятое настроение. На лице только пробудившейся птички не было дольки радости, оно усталыми глазами следило за движениями своих рук. Вот они открыли дверцу холодильника, вот достали масло, бекон и яйца, вот ставят сковородку на плиту и включают газ. Масло медленно стекло из бутылки в сковороду и начинает нагреваться. Шелли решила включить свет, тем самым пустив по кухне тёплое свечение, что смогло нагреть тело одним своим намёком. Мелкие мурашки пробежали по спине и рукам, а комната стала выглядеть дружелюбней. Лицо птички выразило еле заметную улыбку, созерцая распространившееся по комнате тепло. Поняв время, Шелли расколола два яйца и положила три полоски бекона. Белок стал постепенно белеть всей своей консистенцией, а бекон становится красочнее. Пару минут готовки и Шелли стала резать кухонными ножницами зелёный лук в завтрак, после закрыв крышкой сковороду. Птичка приготовила кофе, а завтрак в сковороде выложила на тарелку. В течение завтрака, Шелли думала о её сегодняшней лекции. Какой она будет? Сможет ли ей понравиться преподаватель? А буду ли я внимательна? Хватит ли у меня сил на эту программу? Было много вопросов, ответы на которые она получит сегодня. Завтрак был окончен, куртка надета, обувь обута, а дверь заперта. Сейчас Шелли едет в метро на пути к своему небесному университету Мэларин. Мысль что она – студентка этого университета, каждый раз грела ей душу. В окне поезда она рассматривала высокоэтажные здания, что так гордо и величественно смотрели на дороги, с проезжающими машинами, рассматривала интересных пассажиров метро, что так же, как и она ехали на свою работу. Нет ни единого источника беспокойства, сердце открыто в благоговении. О такой жизни она мечтала с детства, чтобы, включив в наушниках музыку, можно было коротать время до центра города. Сейчас, должно быть, люди, которых она видит в вагоне, грустят или в досаде, а ведь она этого никогда не узнает. Она никогда не узнает, думают они о семье или о деньгах, о друзьях или о проигранной игре в покер. Она никогда не угадает по глазам, что в душе у личности, которая в упокоении читает книгу. Но вот, голос в вагоне осведомил о нужной станции, и Шелли, держа свою черную сумку на плече и прикрыв тело кожаной курткой, выбежала из транспорта. Вот он, первых вдох городского воздуха, запах ближайшей кофейни и люди в цветных ботинках. Раньше в таких городах она только бывала, а сейчас может называть себя их частью. Глаза по-детски широко открыты и ищут чего-то в толпе, сами не зная, чего. Шелли, наконец, сделала пару шагов, но затем остановилась, решив снова осмотреться. Запах сигареты отвлек нос от поиска запаха того кофе, что она сначала заметила. Какая-то девушка завершала ритуал курения, проходив мимо неё и бросая окурок на дорогу. И такие люди бывают. Шелли подняла окурок и выбросила его в мусор у скамеек. Думаю, ей стоит поторопиться добраться в университет, чтобы найти свою аудиторию и побывать на своей лекции. Мэларин был действительно большим. Шелли смотрела на высоту этого резного здания, на золотые буквы, скалывающиеся в «Мэларин» над входом, и на блестящие окна без единого грязного пятна, приятно подходящие к серому оттенку краски. По первым шагам внутри здания увидишь всем знакомые совершенные, богатые виды, как в фильмах про зажиточных персон. Какие-то белые стены, зелень и элементы дерева в лаке. Но для девушки, живущей не в такой роскоши, это было откровением. Она прикрыла рот рукой, а глаза бегали по каждому углу. Вспомнить ещё один раз: «я – студентка этого университета». Поняв расположения комнат, Шелли робко прошла в просторную аудиторию, это было впечатляющее место. Вычищенные полы и прочные деревянные столы. Правительство также не скупилось на окна, они были поистине большими, столь щедрого света и желать бы побоялись. Солнце знаменательно вышло и озарило ангельским светом. Глаза широко открылись, а тело неподвижно застыло. Будто время остановилось, постукивание в часах больше не слышно. Незабываемое место. Шелли села за стол и достала принадлежности. Как по-школьному сказано, да? Она называет их тетрадями для конспектов. Так будет справедливее. В качестве неожиданности сердце оказалось громко стучащим, а дыхание учащённым, Шелли ломала руки и вертела ручку в пальцах. Она в действительности нервничала, но решив принять таблетки, что всегда брала с собой, уже после того как сглотнула, девушка стала спокойней. Первая лекция, незнакомый преподаватель. Эта пара была, уже забегая вперёд, – не из лучших. Её преподаватель объяснял сухо, хотя иногда ему явно нравилась тема, и он лил воды. Такой метод преподавания не назовёшь профессиональным. Создавалось такое впечатление, что человек просто что-то диктует себе под нос, а слушаете вы его или нет – ваша забота. Шелли не заполнилась энтузиазмом от такого персонажа, и ей хотелось закончить с этим быстрее, надеясь на вторую пару. Но будет неуважительно к ней не упомянуть, что она взялась за работу и сумела разобраться в материале. Но, к грустному, понимая, что придётся это запоминать и осмыслять дома. Что же за материал будет на этой лекции? Именно, перейдём к следующей. Она заинтересовала девушку каждой своей деталью. Шелли очень надеется, что программа ей дастся с успехом. Она осмотрела аудиторию в поиске интересных людей. Какая-то девушка несильно, но часто стучала ногой по полу, грызла колпачок от ручки и перебирала прядь волос - нервничала. Большинство были просто серой массой, но один парень зацепил её внимание. Тёмно-каштановые волосы, с оттенком бронзы, причёсанные с некой небрежностью. Тонкая черная оправа и тёмные, зелёные глаза, что смотрят с глубоким и режущим пониманием, как и глаза Шелли. Те же тонкие черты лица и фригидный взгляд, действительно, они схожи с ней. Синий свитшот был достаточно приятным на взгляд. Этот оттенок синего – её любимый. Этот цвет напоминал, будто выцветшие мёртвые синие глаза, или сухие незабудки. В любом случае, он ей запомнился. Девушка заметила поведение своего тела и с озадаченностью попыталась скрыть этот нескрываемый интерес. По её предположениям он должен был оказаться тем самым парнем с задней парты, что сидит тише всех, и хоть ты знаешь его с ранних классов, на самом деле не знаешь о нём ничего. Даже ведь колпачок от ручки было сначала не открыть, так эти ноги в ботинках на шнуровке были направлены на него. Гордость и холод мозга всё-таки уняли и усадили на место рокочущее сердце. Спустя пару минут преподаватель появился. Вступительная тема безусловно интересная. Тетрадь по конспектам смогла заполниться некоторыми записями, а ручка потерять чернила. На протяжении всей пары Шелли погрузилась в материал, неудивительно, этот преподаватель учил отлично, поэтому скрашивал остальные пары. Лекция пролилась в минуту. Повторения базы остались в памяти как знакомство с лучшим другом или первая любовь. Но несмотря на это, стоит отметить, что Шелли была слегка огорчена тем, что всё-таки не до конца смогла участвовать в лекции и то и дело отвлекалась на цифры штрих-кода на ручке или на двигающуюся секундную стрелку ручных часов. Также, постеснявшись, она не задала вопрос о словосочетании, что не смогла понять, этот термин она пропустила и не записала. Ведь у неё есть отличная возможность подойти к тому парню и задать вопрос, даже возможно беспечно упомянуть солнечную погоду. Мысль прошлась по телу, как бумага по коже, оставив красную нить: «что за мысли, чёрт возьми?». Но всё-таки азарт пересилил, и она ломающимися шагами подошла, а в конце даже обрела свою чуть гордую уверенность. – Что-то случилось? – это было совсем не эгоистично сказано, это было заинтересованностью и желанием помочь. Он в данный момент обращался лично к ней. Назвать ли это привилегией? Она бы сказала положительно. –Да, извини, если отвлекаю, я просто хотела спросить про тот термин, который упомянули в конце лекции, примерно после вот этого, - Она показала страницу тетради с какими-то очерками. –Да, помню. Там говорилось про ионную химическую связь, мы схему рисовали. Он говорил про ионы, наверное, ты где-то здесь и потерялась. Шелли вспомнила в своей голове этот химический монолог. –Не сложно, да? –Да, точно. –Рад, что смог помочь. Знаешь, мне кажется, что ты как-то по-особенному на учёбу смотришь, – странный вопрос. Но ей же хотелось поболтать о погоде, верно? –Ты так думаешь? Он слегка усмехнулся. Ей показалось, что он одновременно задумчивый, но также открытый, будто бы его голова совсем легкая, ведь он умеет пропускать назойливые и нервные мысли. В процессе разговора на свету его глаза казались намного светлее. Немного осмотрев Шелли, пройдясь взглядом от чёрных волос, кожаной куртки, сине-серой юбки до угольных ботинок, он продолжил, уже не смотря на неё. –Я заметил, как ты ручку уронила посередине разглагольствования препода, ты тогда слишком перепугалась, подняла ее, и начала быстро писать то, что пропустила, - он усмехнулся и посмотрел на неё, не обидел ли вдруг. -Наверное, первый день так влияет, - Шелли засмущалась, так как вспомнила такой нервный момент, а потом вдруг подумала, что это на самом деле забавная ситуация. -Я Чарли Элдридж. -Шелли Вайл. Небольшая беседа как-то освежила, сказать честно, она давно не говорила с кем-то новым. Помня тот факт, что она довольно закрытый человек, этот разговор был чудом. Шелли решила зайти в ближайший по видимости магазин за готовым сэндвичем, а после в кофейню за ристретто на вынос. Этот разговор особо не засел в голове, поэтому уже полностью ни о чём не думая она стояла у отдела готовой еды в супермаркете, выбирая между сэндвичем с ветчиной или арахисовым маслом. Выбрав в минуте размышлений арахисовый, она пошла к кассе. Это всегда такая перемена температуры, когда отходишь от постоянно охлаждаемого отдела. Когда Шелли вышла из супермаркета, она немного потерялась в пространстве, но отыскав глазами Мэларин, поняла, где находится. В электронной карте нашла недалёкую кофейню и направилась туда. Слабое солнце и слегка прохладная температура просто радовали этот день, такой нейтральной погоды всегда ждёшь после жарких летних деньков. Вновь музыка из плеера передаётся по проводу наушников в уши, и вся атмосфера крайне успокаивает. Как и в метро, она рассматривала высокие небоскрёбы и людей. Вот где-то в оживлённой толпе промелькнёт парень с красными волосами, вот пройдёт человек с кошкой в руках. Никогда не увидишь такого в малых городах. Вот, собственно, и кофейня. Именно отсюда был слышен запах кофе ранее. Такой глубокий и до приятной дрожи любимый, единственное лекарство после тяжёлого дня. Одна фраза: «один средний ристретто без сахара на вынос, оплата наличными» и уже понимаешь, что человек, готовит тот самый кофе, лично для тебя. И одно предложение: «спасибо, за кофе. Хорошего дня» и твоё настроение на долгий час завышено. Сев в новый поезд, но на тоже место, что и в утреннем, Шелли открыла сэндвич, принимаясь обедать. Наслаждение и только. Уже почти полное одиночество под тихие мелодии и вкус на языке. Неподкупная гармония. Шелли во время всей поездки смотрела, как пейзаж за окном сменяется с модернизма современных зданий, до грозы и дождя в своей заброшенной области. Нужная станция. Она вышла из метро и добралась до своей квартиры, уже предвкушая, как сможет сбросить с себя куртку и сумку. Поднявшись до своей квартиры и зайдя в неё, она так и сделала. Предстояло ещё сделать домашнюю работу, поэтому Шелли, выпив стакан воды, принялась работать. Выкладывая конспекты и включая ноутбук, она вновь вспомнила об Элдридже. Он поступил с ней по-доброму, а ведь слова благодарности не прозвучали от неё, так ведь? Стоит поблагодарить его на следующей лекции. Шелли положила тетрадь на край стола и села за ноутбук. «А всё-таки он милый» - с этой мыслью она начала писать. «Интересно, какие фильмы он любит?» - Шелли вновь прошлась по воспоминаниям о синем свитшоте цвета увядших незабудок, по глазам, что так похожи на её и самое главное, вспомнила его голос, что в самых тонкостях запомнился её слуху. Прошло пару часов, и задание на дом было сделано. Устало и небрежно Шелли закрыла ноутбук, оставив тетради поверх него, и пошла к спальне. Упав на кровать, закрыв глаза, мысли брызнули горячей искрой. Все шаги по университету вмиг почувствовались на стопах, а свет аудитории приятно вспомнился глазам. Силуэт Чарли Элдриджа тоже узнался в голове, как лёгким прикосновением. Почему же она его так запомнила? Проявление доброты к Шелли в незнакомом месте подействовало столь тяжело? Как бы то ни было, ей очень досаждало то, что какой-то человек смеет занимать центр её сознания. Шелли перевернулась на живот в кровати, зарывшись в одеяло и немного потёршись лицом о подушку, резко встала. Картина перед ней слегка поплыла и почернела. Но подержав руку на глазах и лбу, ясное видение восстановилось. Шелли постояла с минуту в таком положении, чтобы осознать, что голова пуста от мыслей, и она пребывает в подобии медитации. Такое состояние куда лучше прежнего, но сил в этом дне уже черпать бесплодно. Не видя надобности как-то ещё разнообразить этот день, Шелли вновь упала на кровать. Упадок сил, так признаться. Глаза медленно и осторожно закрылись, а тело обретало покой. Тишина в своём сильнейшем проявлении быстро утянула в сон, в не очень глубокий сон, но продолжительный сон. Никакие досадные грёзы не мучили, лишь эфемерные образы какого-то поля и облака, а может быть это была пена, может быть, это не являлось ничем. Такую пену или ничто видишь каждый день над собой, а кто-то уже не видит. Если никто не сможет её видеть, будет ли она только твоей? Возможно. Хотя, скорее всего, ты предпочтёшь делить это небо со своим человеком, полностью забыв, что оно тебе не принадлежит. Пронзительный вой сирены заглушил монолог о пене в небесах и вызвал пищание, прошедшееся от левого уха до правого. Что это? Шелли через паралич конечностей, как казалось, встала и узнала время на часах своей руки. 02:03, середина ночи. Чтобы узнать это время в ночи нужно глаза выколоть. Подойдя к окну, Шелли заметила полицейскую машину. Сердце стало стучать чаще. Наблюдая за переливанием красных и синих свечений, вспоминая эту сирену, что пять секунд назад ещё визжала, детское чувство какого-то азарта и предвкушения разгоралось с каждой минутой. Это было то забытое ощущение, когда ты представляешь себя преступником, целью этих полицейских, дабы подогнать в крови адреналин. Ребячьи наркотики. Из окна стало видно, как два человека вышли из машины, и зашли в подъезд. В её подъезд. Слегка прикусив губу в ухмылке и держа руку у горячей головы, Шелли с радостью представляла, как слышит стук каблуков в подъезде прямо у своей двери. Новая доза. Девушка резко откинула эти мысли, не посчитав их «трезвыми», так сохранив самообладание. Живот слегка поддал боли, дав знать, что тот перекус в транспорте не был достаточен. Крутящаяся боль нарастала, и девушка двинулась на кухню. В темноте, на ощупь, не желая включать свет, она отрыла дверцу холодильника. Тёплый свет и холод дошли до глаз и вынудили зажмуриться. Шелли выбрала лапшу быстрого приготовления. В той же темноте, что раньше была главным детским страхом и пугала догадками, девушка поставила чайник на плиту. Также нужно было заварить чай. Не углубляясь в процесс готовки, можно сказать что «ужин» готов. Тёплый чай и сваренная в кипятке лапша дарили спасительное тепло по телу, так как батареи бесплодны, как упоминалось ранее. Такого ужина хватило заполнить пустоту желудка. Шелли в путанице мыслей просидела минуты две и отличила головную боль. Недолго сопротивлявшись, она встала и налила стакан воды, идя с ним за таблетками в сумке, что брошена в коридоре. Выпила таблетки и оставила стакан на столе кухни. Есть желание потратить сигарету. В боковом кармане сумки была и пачка сигарет, и зажигалка. Взяв их, Шелли пошла на балкон. Он был открытым, без стёкол и потолков со стенами. Одни перила с полом. Чуть ступив стопами в одних носках, сразу всё тело промёрзло. Ночи действительно холодны в этом районе. Свечения всё также переливались, отражаясь в зелёных глазах. Она облокотилась на перила и несмотря на промозглость это были дорогие минуты. Короткий щелчок зажигалки и возгорающийся табак. Мерно и тягуче вдыхая дым, Шелли рассматривала пустые потухшие окна и движущиеся контуры деревьев. Почему же такое времяпровождение столь прекрасно? Полная покинутость и отсутствие звуков, созданных человеком. Только раскачивающиеся ветки от ветра и истляющаяся сигарета. Глаза закрывались от удовольствия или от режущего ветра, это не важно. Только закончившаяся сигарета прервёт это земное грешное созидание… вот как сейчас. Уже не завися от табака и не желая продолжить, Шелли вернулась в дом, оставив окурок в старой пепельнице на балконе, а зажигалку положив в карман рубашки. Вновь тянет ко сну. Она легла в кровать и заснула, уже безгрёзным сном до самого утра. Будильник всё такой же, как раньше, но, по-моему, немного пронзительней. Ощущения от этого утра должно быть, такие же, как и в том, что был вчера. Хотя всё-таки вчерашнего дня не помню. Эмоции и чувства в каком-то затуплении. Может, погода? Но нет, я всё же что-то помню. Да, точно. Это был мой первый день в университете Мэларин и второй в моём доме Уильямс. Тот самый свитшот цвета увядших незабудок и мёртвых синих глаз. Как же я хочу увидеть его снова, он как успокоение для заблудшей души. Этот отложенный будильник вновь вещает. Боги, как уши болят! Всё всё, я встаю! Шелли поднялась, а голова готова была расколоться. Что же за проклятье? Первым делом она пошла не в ванную, а к сумке с таблетками. Это всё та же переносчица вещей, что уже давно закрепилась как верная помощница. Она достала таблетки. Зажав одну в ладони, девушка почувствовала что-то в кармане рубашки. Что это? Немного изучив рукой предмет, а после и достав, она всё вспомнила. Зажигалка. Сине-красные свечения, очертания деревьев, морозный балкон и сигарета. Теперь-то точно всё вспомнишь. Она положила зажигалку в карман сумки и с таблеткой пошла в ванную. Набрав воды из крана в ладонь, она запила таблетку. День начался. Холодная вода на лице, расчёска и каша на завтрак. Ничего интересного. Во время завтрака было заметно – головная боль притупляется, а сама Шелли потихоньку приходит в чувство. Время уже говорило собираться на лекции в университет, а настроение потихоньку растряхивалось. Шелли выбежала в каком-то оживлении из здания и вдохнула полной грудью, было как-то радостно на душе, никто не знал почему. Ноги были как отвязаны от земли, хотелось бежать. И она побежала. В волнующем восторге шаги набрали обороты, и перешли в бег, сердцебиение учащалось, вот упоение. Что остаётся желать, хорошего пути? Ветер тоже разогнался и начал подталкивать в спину и облегчать бег. Тем более что у Шелли слабое тело. Правда, повернув голову, Шелли заметила – ветер также подталкивает и тучи. Вот досада. Дождь и грозы не пугают, а скорее влюбляют своим величеством, но промокнуть в такой час желания не было. До метро оставалось совсем немного добежать, а времени до её пришествия ещё битком. Поэтому она снизошла до шага. Подбитое дыхание дало о себе знать. Людей совсем не много, а даже почти и нет. Шелли прошла к станции ценой нескольких монет и снова вдохнула. Здесь запах другой, нежели у Уильямса. Оно и понятно – центр транспорта. «Нужно будет снова попробовать тот кофе», - зареклась она. Всё-таки настроение подпрыгнуло и незаметной для Шелли улыбкой появилось на лице. Вот, собственно, и её метро приехало. Вновь тот же путь, дежавю и только. Хотя быть может, люди казались веселее. Смотря на двух общавшихся подростков, что беззаботно листали какую-то книгу, в это время приткнувшись друг к другу щеками, улыбаешься. Видя, что кто-то держит в руках праздничный подарок в красной ленте, радуешься. И когда замечаешь, что какой-то пассажир рисует в блокноте человека напротив, чувствуешь себя счастливым. Румянец на носу и щеках Шелли выступил то ли от мелкого сквознячка, то ли от лёгкости души. «Меня дома и дороги уже не волновали, только крутила кольцо с незабудкой на пальце и рассматривала, куда идут вены на запястье. Такое забытье от бытия невероятное расслабление. Назвать это подобием медитации? Возможно. Сколько-то минут в метро прошло, а я всё потираю нос и щёки, а ещё кручу кольцо. Что-то нервное? Может, я пью слишком много таблеток, возможно наоборот, недопиваю. Во всяком случае, мне здесь легче, чем во влажном климате Уильямса. Мне бы следовало меньше бояться, раз всё так неплохо с моим здоровьем. Курс препаратов почти окончен. Хоть я и начну новый, чтобы пережит эту осень и зиму, но он уже остаётся позади. Как всё-таки я рада переехать и учиться здесь». Шелли закрыла глаза, думая, что сделает этот день продуктивным и удачным. У неё всё получится. Огласили её станцию. И вновь по выходе из метро этот еле уловимый запах кофе, такое очарование. Уверенными шагами по той же дороге к Мэларин. День, ты прекрасен. Любовь к тебе. Не будем углубляться в путь, так что, сколько минут до лекции? Пробежавшись глазами по конспектам органики, она вспомнила про ботанику и химию. Да, преподаватель рассказывал с водой, но она смогла записать только нужное. Правда, тот парень снова вспомнился. «Опять мысли о нём, как в первый день, да? Может быть, он мне о чём-то напоминает, а поэтому я не могу оторваться от него? «оторваться от него» чёрт, ни за что не признаю это. Я выше этого. Но ведь признать проблему – начать её решать. Мне следует рассмотреть его образ мозгом и сердцем. Ужас, так безнадёжно и несладко звучит». Эта пара была у первого преподавателя, была, как и вчера. Правда, руки слегка болят от письма. Чтобы описать другие пары много слов не потребуется. Они крайне нейтральны для неё, темы объясняют также. Там будто исход зависит от тебя: заснуть или углубиться. Она понимала важность учёбы и постоянно выбирала второе. Что ж, пара последняя на этот день? Элдридж, верно? Шелли не думает, что зацикливаться на нём хорошая идея, у неё есть и другие проблемы. Во всяком случае, ей не нравилась эта тяга к этой персоне. Что ни говорите, а глаза у него мои, а свитшот – очарование. На любой минуте лекции она не могла толком сосредоточиться, может быть, ей стоило бы задуматься об этом. Она нетерпеливо ждала, чтобы эти учебные монологи преподавателя закончились, и она была свободна. Шелли хотелось заговорить с ним. После пары всё-таки получилось. Она подошла к Элдриджу более широкими шагами, чем, когда шла в первый раз, более раскованными. Но будет ложью сказать, что она не нервничала. Он заметил её по движениям угольных ботинок, ухмыльнувшись, что вновь увидел Шелли. Только вот, когда она подошла не смогла выдавить и посредственную фразу. Рука девушки малосильно сжалась. - Неплохая погода, верно? – помог он. Ему явно было приятно то, что она хочет заговорить с ним. - соглашусь, - она всё ещё как кукла не могла и что-то сказать. - Ты выглядишь слегка уставшей? – Он заметил что-то в её глазах, ему хотелось помочь. - Думаю, не выспалась или руки чуть болят от письма. - Да, обязательно позаботься об этом, - Он заметил. Элдридж достаточно легко понял, что скрывать себя ей как в привычку, они действительно в чём-то похожи, - Тебе нужно бы просто освежиться, попробуй прогуляться пешком перед учебой. Это помогает. - Думаю, ты прав, - Шелли немного задумалась и выдавила только это. - Считай это советом от твоего хорошего приятеля, Шелли, - он ей подарил надежду, это, безусловно. Слегка помахал рукой и ушел. - Спасибо тебе. Лицо Шелли не могло не светится. По выходу из Мэларин она освещала и без того светлые улицы. О, Чарли, ты не осознаёшь своих слов. Такого возбуждения у неё не было долго. Она чуть не вприпрыжку бежала к метро в путь домой. «Хорошего приятеля, Шелли» - сильная фраза. Привязанность к кофе и обед были забыты. Только сев на своё сиденье ей пришлось вспомнить. Но никакого сожаления. Здесь уже ни о чём не пожалеешь. Остановись, мгновенье, ты – прекрасно. Сейчас, эта фраза имела определённый вес в пульсирующем сердце Шелли. Может ли она считать, что у неё появился друг? Но ей больше по душе будет назвать Чарли «приятелем», как он и сказал. Это такое неоднозначное имя. Шелли теребила щёки и нос пальцами. Они и так горели рассветом, а сейчас стали самой незамутнённой и юной розой, роняющей капли росы в саду, стали самым бесценным и страстным рубином, что только может быть в колье. Шелли заметила это и, слегка стесняясь, укрыла лицо волосами. Аромат её волос был похож на слияние и примирение ванили с независимой горячей розой, такой шелковистый и дразнящий. Эти волосы были мягкими, бархатными тканями, ласковой и всепрощающей любовью. Образ девушки Шелли был как образ вампира, своей прелестью вида склоняющий обычного человека к греху. Но она умела вести к прощению. Ей самой требовалось прощение и отпущение от самых крепких и тягостных снов. «Такая буйность и горение всегда были моей стороной. Возможно, они ждали, когда, ослабнув в одиночестве, я потеряю свою хладную кровь и в безвыходности соглашусь на кровь рубиновой розы, на это ароматное вино феромонов. Такое ранее чуждое мне пламя в груди, словно жаркий алкоголь разлился по лёгким, горлу и сердцу, неотступно разит своим теплом, как пыльца. А я романтик». Углубляться во все действия во время пути от объявления нужной станции и выхода из транспорта, до лестницы Уильямса скучно и это будет ненужным повторением. Можно лишь сказать, что та дорога была вновь в дождях и в угнетённых тучах. Но у Шелли был «зонтик» из тех очарований, что сегодня сильно обняли сердце. Что-то такое тёплое, но постепенно возгорающееся засело за рёбрами, даже нет, по всему телу. Уже по приходу домой, Шелли выпила воды и заглянула в холодильник. Там было около шести упаковок готовой еды, молоко, яйца и другие незначительные продукты по типу зелени. Она выбрала готовый салат и, налив свежего чаю села за стол. Этот стол из дерева с синим кружевом. От него веяло теплом, но, только коснувшись, можно было понять, что он холоден. Мораль и уроки жизни? Впрочем, нет, такие узковатые и мокрые стены сделали из него холодный маячок, а так, он невинен. Шелли нанизывала овощи и кусочки хлеба на вилку вяло и, не торопясь, пережёвывала. Такое мёртвое состояние настигает её после бурных и энергозатратных эмоций, начиная с тринадцати лет. Сейчас ей восемнадцать и слабое тело сохраняет всё те же привычки. Она похожа на сухую ромашку, такая же тонкая и невзрачная. Но будет неправильным сравнивать Шелли с этим цветком во всём. Её состояние походит на утреннюю плакучую иву, что только собирает слёзы, но высвободить их не может. «Сухая тоска» - так она называет это самочувствие. Но вечер наступает, разрешает плакать. Такое время Шелли переживает не всегда, но каждый, кто встретит её, невольно сравнит с «цветком одиночества». А ведь она умеет чувствовать: вдохновляться, улыбаться и влюбляться. Её бледная мягкая кожа и синяки под глазами – подарок Луны, тёмно-синие глаза – дарение Вод, а характер, способный влюбить платонически, такой неоднозначный и по-эфемерному хрупкий – щедрый и благословенный дар дождей и гроз. О, моя Шелли, моя Шелли невзрачная. Дорога ты мне. Из какой воды и слёз ты состоишь, ведь ты постоянно гуляла под дождями без зонта, смотря в небо иолитовым взглядом. Девушка закончила обед и вымыла кружку. Ей нужно было прилечь, только на пару минут. Лёгкая улыбка всё же настигла, как гром настигает молнию. Мягкая постель. Хочется переодеться, но подняться тяжело. Глаза закрываются, а мысли приходят. Такое вегетативное состояние перед сном. Поддаться или пересилить? Вот он, главный выбор в жизни. Пересилить – это всегда вариант Шелли. Она открыла глаза, но думать продолжила. Да, вновь Чарли Элдридж. Сейчас он ставит себя как «хорошего приятеля», да? У Шелли теперь есть приятель. От этой мысли искренность и счастье на губах. Ей стало слегка неловко от этой мимики, она перевернулась на живот и, прижав подушку к лицу, продолжила тихо смеяться. Такое лёгкое, но крепко держащееся в голове имя «приятель». Такое близкое, но не родственное. Очень сладкое для воспоминаний как мягкий миндальный латте, как тонкие страницы старой книги и как поношенная пижама. Он так добр и признателен, словно друг. Но трактовать Чарли как друга Шелли почему-то не хотелось. О, Чарли Элдридж, как можно быть таким ненавязчивым и неопределённым. Давать столько пространства для вопросов о самом себе. И как же трактовать твою личность? В какую сторону мыслить? Ты вызываешь слишком много загадок, которые так и хочется узнать. Тебя Шелли попытается понять. Пока её чувства и связи с тобой – большая неизвестность. «Как бы ты ни был сложен и запутан, меня в эту путаницу и сложность тянет. Я попытаюсь добиться твоего расположения и пойму, к чему тянусь».