Глава 23. В школу

В школу.

Магазин магических проводников поражал — прежде всего своими габаритами. Сотни, если не тысячи полок тянулись до самого потолка; на них можно было найти всё, что только способно прийти в голову. Стоило нашей компании переступить порог, как нас тут же окружили сотрудники. Взрослых усадили на мягкие диваны, а детей взяли в оборот. С мальчиками вышел сюрприз: у каждого обнаружилась склонность к определённому направлению. Об этом знали. У моего — к зельям, а двоих других — к артефактам. По итогу всем троим лучше всего подходили палочки: более точечный, управляемый для силы артефакт. Впрочем, «повоевать» они тоже были не прочь. Для посохов ребята ещё не той комплекции, а вот перстни можно попробовать каждому — как дополнительный проводник. Когда нас спросили, готовы ли мы оплатить не один, а несколько артефактов, мы без колебаний согласились. Экономить на детях никто не собирался. В конце концов, уже в процессе обучения они сами поймут, что удобнее и что лучше подходит именно им. Подбор инструментов не затянулся: здесь не предлагали «перепробовать всё подряд». Сотрудники пользовались какими-то приборами, проводили замеры, задавали вопросы — и довольно быстро приносили подходящие варианты. Спустя всего час мы вышли из магазина вместе с мальчиками — такими довольными, что хотелось каждому выдать по дольке лимона, просто чтобы унять этот восторг. Во время остальных покупок они были заняты одним: разглядывали палочки, перстни и держатели для палочек, сравнивали, обсуждали, крутили в руках. Северус даже в лавке для зельеварения почти не отвлекался от этого: котлы и прочее там в основном стандартное в школьном списке, а набор ножей у него уже давно свой. Выбирать по сути было нечего. Уже дома, устроившись на диване с кружками горячего шоколада, Северус посмотрел на меня и сказал: — Спасибо, мама. Сегодня было так здорово. Я так рад. — И я, милый. Главное, что теперь у тебя есть всё к школе, — тихо ответила я. Но на самом деле, когда мы вернулись и я начала думать, что нужно сложить покупки в чемодан (тот самый, который я заранее заказала специально для Северуса), меня вдруг накрыло простым и горьким осознанием: чуть больше чем через месяц мой любимый сын уедет в школу, и дома станет намного тише. По идее, меня должна радовать мысль, что малыш вырос. Или хотя бы то, что у меня появится больше времени для себя. Но почему-то легче не становилось. Я почувствовала, как кружку осторожно убрали из моих рук, а тёплые объятия обвились вокруг меня. — Мам, не переживай. Я же не уезжаю навсегда. Мы сможем каждый день переписываться через блокноты, которые ты купила. И я буду приезжать на все праздники и выходные. А если ты сильно соскучишься, скажешь — и я сотворю что-нибудь такое, чтобы тебя вызвали в школу. Хочешь? — спросил он серьезно, но губы дрожали, пытались не растянуться в улыбку. — Вот давай без разрушений, — рассмеялась я. — У нас, конечно, деньги в банке есть, но боюсь, ремонт такой школы, как Колдовстворец, мы не потянем. — Ну хорошо, — великодушно согласился он. — Тогда буду просто писать и приезжать сам. … Оставшееся лето пролетело незаметно. Я крутилась, докупала всё, что могло пригодиться сыну в школе: то одно, то другое, то «на всякий случай» третье. Северус же проживал своё прекрасное лето — рядом с друзьями, Марко и Анной. Они часто бывали в летнем домике Принцев у моря, разумеется под присмотром домовика. Как и хотели Блэки и Поттеры, для Северуса прислали блокноты, парные тем, что были у их сыновей. Круг общения моего малыша расширился. И самое главное: здесь не будет ни «Ужаса подземелий», ни «сальноволосого урода». Всё это осталось на страницах книги, когда-то прочитанной мной. Здесь мой сын — жених на загляденье. И он не повторит ту страшную судьбу — раба и шпиона. … 31 августа подкралось неожиданно. В суете дней мы и не заметили, как подошло время школы. Северус был в предвкушении, а я порой просто замирала на месте, не зная, куда деть руки — и мысли. Но ровно в назначенное время сработал портал, и мы оказались на широкой площадке у входа. Здесь, как и в прошлый раз, старшекурсники вместе с преподавателями чётко и спокойно курировали прибытие учеников. Мы едва успели отойти в сторону, как рядом уже оказались Поттеры и Блэки. На каждого приходилось как минимум по одному чемодану, сумке или рюкзаку, а ещё — клетка с питомцем. И вот тут выяснилось, что наши знакомые куда интереснее, чем казались. Северус, разумеется, взял своего любимого Господина. Причём книззл и правда отзывался на две клички — Синьор и Господин. У Блэков, судя по возне и поскуливанию из клетки, был щенок. Кто именно — пока непонятно, не видно. А вот у Поттеров клетка оказалась вовсе не клеткой, а небольшим террариумом: на камне, свернувшись колечком, лежала змейка. На этом моменте я по-настоящему удивилась. Подняла взгляд на родителей мальчика — и увидела у лорда Поттера в глазах смешинку. — Да-да-да, в Англии это считается очень тёмным даром, — спокойно сказал он. — Хотя, например, в Индии со змеями разговаривают многие. В нашем роду этот дар тоже встречается. Вот Джеймс и решил взять любимицу, раз здесь разрешены любые питомцы. Я, кстати, в этом месяце уточнил правила насчёт змей — официально разрешили. Я лишь пожала плечами. Не мне судить и не мне осуждать. Ребёнку нравится — ребёнок счастлив. Значит, пусть будет так. В итоге ребята попали в один корпус, но комнаты им достались разные — правда, недалеко друг от друга. Когда Сириус и Джеймс попытались возмутиться, Северус пресёк это моментально: — Да вы представьте. Во‑первых, познакомимся ещё с ребятами — вдруг они классные. А во‑вторых, у нас очень разные животные. Им рядом будет некомфортно. И если наши питомцы начнут раздражать чужих, то хотя бы мы с вами не переругаемся из‑за этого. Сириус фыркнул, но кивнул: — Логично. Джеймс тоже согласился: — Тоже верно. Моя Мася любит спать, а у тебя, Сириус, мелкий будет столько шороху наводить, что страшно. А твой… — он хотел продолжить, но книззл так сверкнул глазами, что Джеймс благоразумно замолчал. — Ну да, — ухмыльнулся Сириус. — А у тебя, Сев, кот такой шикарный, что ему нужно всё доступное пространство. После этого все разошлись по своим комнатам и начали обустраиваться. Я помогла Северусу совсем немного — по сути, только самое необходимое. В правилах школы, кстати, строго запрещалось вызывать на территорию любых домашних помощников: домовиков, домовых и прочих. Территория была закрыта для всего, что теоретически могло навредить детям. Как сообщил сопровождающий, даже сегодня по комнатам пройдут с проверкой: посмотрят, нет ли запрещённых вещей, и заодно зарегистрируют всех питомцев. Организация в школе и правда была на высоте. Сегодня детям должны были сообщить расписание и результаты сортировки. Завтра, первого числа, планировалось торжественное открытие учебного года, затем экскурсии и вводные занятия. А уже со второго сентября начиналась нормальная учёба. Северус был в отличном настроении. Когда он более‑менее сам расставил вещи по местам, мы спустились вниз. Он ушёл к одному из кураторов — что-то уточнять, конечно же. А я осталась на лавочке ждать Блэков и Поттеров. — Какой чудесный день сегодня, мисс, — сказал рядом незнакомый мужчина. — Да, неплохой, — отозвалась я. — Привели сына? Первый курс? — уточнил он. — Да. А вы? — Я… что-то вроде того. Они такие маленькие на первом курсе. Даже сложно вспомнить, что мы сами когда‑то были такими же, — ответил мужчина. — Именно, — согласилась я. Мы поговорили ещё о каких-то пустяках, а потом он вдруг сказал — и исчез, будто его и не было: — Я рад, что ты воспользовалась шансом. Я сидела, пытаясь осознать услышанное. Видимо, это и был Господин. Буквально секунду назад я разговаривала с ним, но уже не могла вспомнить его лица. Только зелень глаз. — Спасибо, — прошептала я. И это было искренне. За шанс. За жизнь. За сына. За магию. За эти годы она стала частью меня — не инструментом, как вначале, а чем‑то естественным, как вода и воздух. Не прошло и минуты, как ко мне подбежал Северус — сияющий: — Мам, ты представляешь? Здесь, если хорошо себя проявить, могут разрешить пользоваться лабораторией вне уроков! Круто, да? — Очень, Северус. Это прекрасно. — Надо будет парням рассказать! У артефакторов то же самое: хорошо учишься — и мастерские разрешают использовать. Нам разрешили задержаться на территории кампуса ещё на пару часов. Потом родителей начали вежливо, но настойчиво провожать к выходу: у детей начиналось своё расписание, и взрослым пора было покинуть школу. — Сынок, ты мне пиши, если вдруг что-то будет не так. Ты знаешь: я всё сделаю, но окажусь рядом. Понял меня? — Конечно, мама. Не беспокойся. Я помню всё, что ты говорила. Я тебя люблю. — А я тебя люблю, дорогой. — А я сильнее. Наша игра из детства — тогда мы так практиковали русский. Я улыбнулась. Теперь практика уже не нужна: Северус прекрасно говорит на трёх языках — русском, английском и итальянском. А благодаря учителю ещё и немного понимает испанский. Так что игра давно стала просто милой традицией. Попрощавшись с сыном, я направилась на площадку для аппарации и воспользовалась портключом — домой. Я была слишком занята своими мыслями и так и не заметила, что за мной внимательно наблюдают.

***

Я увидел её в магическом квартале — среди взрослых и детей. Не знаю, чем именно она зацепила меня в первые секунды. Может, улыбкой. Может, лёгкой грацией. Может, тем, как она хмурит брови, когда сосредоточена. Я и сам не заметил, как начал идти следом за их компанией. Один из мальчиков несколько раз подбегал к ней — значит, скорее всего, сын. Уже почти взрослый. Сколько ему? Двенадцать? Плюс-минус. А по девушке сразу видно статус: в родах девушек обычно выдают рано. Но на руке я не заметил обручального кольца. Зато заметил родовой перстень. А потом — брошь с гербом на платье. Я постарался запомнить рисунок: хотел найти, чей он. И вот тут меня ждало удивление: среди российских родов такого герба не оказалось. Хотя девушка спокойно говорила по-русски — по реакции продавцов было ясно, что отвечают ей тоже на русском. Если она не из России, круг поисков становился огромным. Я поймал себя на том, что машинально перебираю в памяти гербы других стран — один за другим. А через полтора месяца, когда мне нужно было появиться в школе и, как обычно, сказать пару слов — всё-таки я один из потомков основателей, — я снова увидел её. Школьный двор. Лавочка. Та самая девушка. И рядом — тот же мальчик, что был с ней в магическом квартале. Улыбка сама расползлась по лицу так широко, что любой, кто увидел бы меня в этот момент, наверняка решил бы обойти стороной. Значит, её сын учится здесь. А значит, выяснить, кто она, теперь не составит труда. Не замечая за собой, я двинулся к кабинету директора, насвистывая что-то весёлое. Наконец-то у меня появилась зацепка, чтобы найти эту красавицу. Главное — чтобы она всё-таки была незамужем. Или вдовой. Или в разводе. Хотя… нет. До того, чтобы «убирать конкурентов», я ещё не опустился. Но попытаться — стоит.

***

Пока мужчина шёл, улыбаясь своим мыслям, он не заметил, что три пары глаз провожают его хмурыми взглядами. — Вы видели, как он смотрел на мою маму? — спросил Северус. — Видели, — мрачно ответил Джеймс. — И он был в магическом квартале, когда мы тогда гуляли, — добавил Сириус. — Я точно его помню. — Мне одному это не нравится? — тихо спросил Северус. — Нам всем это не нравится, — отрезал Джеймс. — Мисс Принц очень хорошая, — Сириус сказал это с нажимом. — Надо выяснить, что этому типу нужно от твоей мамы. — Вот и я об этом думаю. Кого подключим для поиска? — спросил Северус. — Для начала — главных сплетниц школы. Нам нужно его имя, — решил Джеймс. — А потом подключим отцов. И ты напишешь вашему другу семьи, — продолжил Сириус. — Помнишь, ты говорил про мужчину, который тебе почти как дедушка? — Да. Я обязательно напишу мистеру Уилсону. Мальчики молча и недобро смотрели вслед мужчине.