Пролог: Врата в кошмар.

Звук включения срабатывает и за ним слышно завывание ветра и скрип старых железных ворот. Поверх них слышен мужской голос, искаженный помехами. - Дневник… нет, черт возьми, запись №1. Алекс Кроули, независимый журналист. Сейчас я стою у порога в поместье Александры. Эта женщина сердце и разум этого проклятого города. Сам город хранит в себе множество тайн. Однако жители мне ничего говорить не хотят. Черт с ними. К этой особе даже на встречу просто так не попасть. Значит буду пробираться своими силами. Голос на время затихает. Вместо него запись сопровождают шаги и шорох травы. - И так. Ворота открылись сами по себе… Мило. Надеюсь, хозяйка не против нежданных гостей. Запись обрывается. Помехи заглушают все звуки, пока сквозь них пытается прорваться голос. - Че…чертов дикт..офон… работай… Несколько ударов по прибору и звук приходит в норму. - Отлично. И так, что я вижу… Даже не знаю, что сказать. Здесь ужасно тихо. Вроде хоть какой-то шум должен быть. Не знаю, те же самые сверчки. А тут будто умерло все. Странно то, что это началось… Резкий скрип и хлопок железных дверь. - Черт! Твою ж.. – вздох – дверь забора закрылась. Отлично. Ладно, видимо обратно дороги нет. Что могу сказать по виду. Мм… Выглядит все немного заброшено. Трава сухая, дорожка в трещинах. Такой себе двор для такой женщины, – минутная тишина – Я не знаю, как это объяснить, но у меня не покидает чувство, что каждый оконный проём — это прищуренный глаз, а скрипящие ветки старых деревьев будто шепчут за моей спиной. Дом не просто стоит — он наблюдает. И мне кажется, ему не нравится то, что он видит. Надо было камеру с собой брать. Речь журналиста обрывает хруст веток позади. Однако, когда он поворачивается, позади него пустота и сломанная ветка на дороге. - Черт, это место начинает нравиться мне все мень… Голос репортера обрывается детским, хриплым голосом. ~ Раз, два – пленка врет, Три, четыре – мертвый счет, Пять, шесть – ты на блюде, Семь, восемь – дом не будет, Девять, десять – шепот в тьме… Запись. Конец. Теперь – ты наш. Жуткий смех гремит буквально везде. Стены от него дрожат, а земля будто уходит из-под ног. - Что за чертовщина!? - Ого. Сколько страха. Как вкусно~ - Что ты такое? Где ты? - Разве это имеет смысл? Намного важнее, что это за мусор к нам пожаловал. Знаешь, у нас здесь не любят, когда сорят. - Что?.. Мус.. Ты совсем охренел меня с мусором сравнивать!? - Пу..пу..пу… Ты слишком громкий. Мешаешь дому спать. А ведь он может проснуться. Хе-хе.. - О чем ты, черт возьми, говоришь? - Да так. Мелочи. Лучше скажи, зачем пришел. - Я.. Я пришел за правдой. - Мм?.. Ох.. еще один охотник за правдой. Надоедливые стервятники. Правда сожрет тебя. - Чтобы ты ни говорил, я решил, что буду идти до конца. - Оо… Уверен? Неизвестный голос обрывается тихим смешком. Не успевает смех утихнуть, как ветер поднимается. Громкий зов заглушает уши, двери начинают греметь и хлопать. В динамиках слышен стук сердцебиения и тяжелого дыхания мужчины. - Хватит! Прекрати! Так же неожиданно, как все началось, так же все и закончилось. - Что… – учащенное дыхание – что это сейчас было?... - Госпожа шалит – смех – ну что, ты все еще голоден на правду? Выбор только за тобой. Держи микрофон крепче. Твоя история станет легендой. Звук шагов, ступающих по земле, звучит позади Кроули. Когда он оборачивается, на сырой почве видны следы чужих босых ног, а главная дверь широко открыта, приглашая его в темноту. - Шагни… если осмелишься. Но знай: обратной дороги нет. Шаги и голос уходят дальше в тьму дома, оставляя репортера одного снаружи. - … Я Алекс Кроули. Независимый журналист. Моя цель – раскрыть тайну этого места. И я это сделаю. Дата: 4 апреля. Конец первой записи. На этих словах запись обрывается. Тихий звук помех сопровождает тишины. Однако, если прислушаться, за белым шумом можно услышать писк медицинского оборудования и нежный, по-матерински заботливый, женский голос, поющий колыбель.