Глава 1: Музыка его души.

Скрежет пленки знаменует о новой записи. Голос Алекса звучит сквозь помехи, пробиваясь через них и обретая четкость. - Так. Запись №2. Теперь я внутри поместья. Воздух здесь густой. Пахнет деревом и парафином. Время здесь будто застыло и больше не идет… Черт, здесь над лестницей картиной. Полагаю, что это сама Александра. Ее глаза будто следят за мной. - Потому что она действительно следит за тобой. Мужчина вскрикивает от неожиданности и поворачивается назад. Рядом с ним стоял парень, одетый в поношенную больничную рубашку. Его улыбка была неестественно широкой, будто нарисованной на маске. А когда он наклонился ближе, ледяное дыхание обожгло кожу, и по спине побежали мурашки — не от холода, а от инстинктивного понимания, что перед тобой нечто неживое, лишь притворяющееся человеком. Эти пустые и безжизненные глаза прожигают меня насквозь. - Этот голос… - Хе-хе.. догадался? Да-да. Это именно я с тобой говорил снаружи. Можешь звать меня Гриша. Хотя нет, слишком по-домашнему. Лучше Григорий. - Григорий значит.. - Ага.. но можешь не запоминать. Оно все равно тебе ничего не даст, стервятник. - Тц.. Следи за языком. Я не собираюсь терпеть такое отношение. - Как страшно и как все равно. К твоему сожалению, правила здесь пишешь далеко не ты. Так что привыкай. Они могут неожиданно меняться. - Правила? Какие правила? - Мои правила. Чужой голос врезался в беседу двоих. На вершине лестницы стоит невысокий мужчина. Его седые волосы закрывают половину лица. В руках он держит футляр от скрипки, а на плече висит ружье. - О-хо-хо!.. Владимир! Пришел встретить нашего гостя? Какой прилежный дворецкий. А где же поднос с чаем? - Хм.. Добро пожаловать, Стервятник. Я Владимир, дворецкий поместья. - Что?.. Черт, и этот туда же? Так тяжело называть меня по имени? Гнев журналиста прерывает неожиданный выстрел в его сторону. Пуля проскочила рядом с его лицом, чудом не задев. В этот же миг кровь застыла в жилах, а кожа мужчины побелела. Страх и ужас были в его глазах. Он медленно повернул голову в сторону, куда прилетела пуля. Она попала четко в голову его тени, разбив паркет в щепки. Не теряя времени, он побежал к двери и дернул ручку, но она не поддалась. Именно тогда до Алекса дошли слова Гриши. Войти легко, а выйти тяжело, если не невозможно. Нужно играть по чужим правилам, если хочешь дойти до конца. - О-хо-хо.. Ты его здорово напугал. Я уже чувствую вкус его страха на языке. Гриша облизывается, как кот. Он выглядит так, будто репортер его вкусная добыча, с которой он играется. - Вы.. вы все здесь конченные психи! Как только я выйду от сюда.. - А ты так уверен в том, что сможешь выйти? Репортер замолчал. Что-то в словах дворецкого заставило его задуматься. Не просто так он это сказал. Седовласый мужчина встретил его с ружьем. При всем желании он заставит его замолчать. Нужно быть умнее. - Хм.. Вот и хорошо. Раз истерика закончилась, позвольте мне взяться за инструмент. Владимир открывает футляр и достает скрипку из него. Застыв с инструментом на плече на несколько мгновений, он начинает играть. Она грубая и тяжелая. Словно тонкие струны скрипки не подходят для нее. Музыка принадлежит другому, более грубому инструменту. - О-хо-хо.. У маэстро сегодня есть настроение играть? - Что.. что он делает?.. Кто он вообще такой? - Это наша гордость. Дворецкий, музыкант и охотник на всякую мелкую дичь, как ты. Что тебя больше пугает? - Я это понял, но что он.. Голос мужчины обрывается выстрелом. Пуля снова попадет в тень, однако на этот раз тело журналиста пронзается адская боль в месте выстрела. - Агкрр!... Какого блядь черта!? - Упс.. Забыли предупредить. Он играет не просто так. Тебе нужно связать каждую его мелодию с его прошлом. - Что?.. Откуда мне знать, что у него за прошлое? - Мм.. Ну не знаю. Может ты умеешь смотреть в прошлое? Гриша тихо хихикает, пока мужчина перед ним стонет от боли. Она мешает думать, но нужно сосредоточиться. Кто знает, что с ним произойдет на последнем выстреле. - Ладно – тяжело дышит – надо подумать. Музыка, музыка… Звучит очень грубо.. Может боль или отчаяние.. Агр.. период жизни.. Пусть будет детство. Период подросткового бунтарства! Владимир прекращает играть. Его взгляд раздражен, но в нем есть тень уважения. Угадал. Следующая музыка классическая. Однако ноты резкие и местами рваные, будто кто-то режет струны. - О, эта мне нравится больше всего. Столько приятных воспоминаний у него с ней связано. Парень довольно потирает руки и удобно располагается у стены. Алекс в недоумении смотрит на него. - Помочь не хочешь? - Хех.. могу. Мальчик улыбается и начинает стучать ногтями по окну. Звуки смешиваются и сосредоточиться теперь ещё сложнее. А когда он начинает царапать стекло с противным звуком, это становится практически невозможно. Голова начинает жутко болеть, а из ушей начинает течь кровь. Звуки сливаются и превращаются в какофонию. Хватаясь за голову, Алекс падает на колени и кричит от боли. Внезапно она удваивается, когда очередная пуля попадает в тень. Это невозможно. Мир поплыл перед глазами, распадаясь на цветные пятна. Звук скрипки и царапанья стекла сплелись в одну оглушительную какофонию, вышибающую разум. Он чувствовал, как сознание ускользает, как песок сквозь пальцы. Его взгляд на мгновение пропадает в темноту, а когда тьма рассеялась, перед ним, словно на кинопленке, мелькает воспоминание из прошлого. Молодой Владимир стоит в роскошном зале со скрипкой в руках. Его руки покрыты ссадинами, пока он играет. Рядом с ним стоит внушительная женщина с указкой в руках. Как только он сбивается с нот, она бьет его по рукам. В следующем кадре парень стоит на улице в окружении толпы и друзей. Вместе они поют, а он играет на электрогитаре, отдаваясь музыке всей душой. В другом воспоминании Владимир сбегает из дома. Его окружают рваные и грязные листовки с концертов, а сам парень сидит в переулке и играет на сломанной гитаре крысам. В последнем кадре над юношей нависает женский силуэт со скрипкой в руках. - Ты будешь играть, пока не забудешь, кто ты. А ты никогда не забудешь. На этом воспоминания заканчиваются и зрение к журналисту возвращается. Звуки все еще глушат его. Он еле-еле поднимает голову и смотрит на Владимира на вершине лестницы, все еще играющего на скрипке. Собрав остаток сил, он выдавливает из себя слова. - М..мать..мать-тиран… — выдохнул Алекс, и на секунду перед ним мелькнуло его собственное детство: отец-алкоголик и его вечные упрёки, что Алекс "недостаточно хорош" – Неужели у каждого из нас свой надзиратель? Музыка резко прекращается фальшивой нотой. Руки дворецкого дрожат от гнева и раздражения. Однако он медленно кивает. Угадал. Мужчина с облегчение выдыхает и падает на пол. - Пу-пу-пу… ну ты конечно молодец. Как угадал? - Заткнись, сопляк – тяжело дышит – ты меня чуть не убил своими выходками. - Да ладно тебе. Жив же. К тому же ты угадал. Значит моя помощь сработала. Мужчина раздраженно вздыхает и поднимает взгляд на Владимира. Дворецкий молча стоит и смотрит на свои руки, покрытые перчатками. Простояв так несколько мгновений, он мотает головой и снова начинает играть. Однако на этот раз музыки нет. Смычок касается струн, но звука нет. Странно. Но даже в этой тишине слышится отчаяние и боль. Алекс закрывает глаза и тихо вздыхает. - Это связано с тем, когда ты все потерял. Владимир опускает скрипку и кивает. - Чувствуйте себя как дома. Можете идти. Дворецкий молча уходит, оставляя двоих позади. Гриша весело свистит и улыбается. - Хех.. ты оказывается силен духом. Мало кто может пройти дальше. Радуйся, стервятник. Ты прошёл разминку. Дальше будем отрывать мясо от костей. Настоящее. Мальчишка уходит вверх по лестнице, оставляя мужчину одного лежать на полу. - Алекс Кроули.. Запись №2 подходит к концу. Я выжал. Запись обрывается с привычным шумом. Помехи затягиваются, а между ними можно услышать щелчок затвора ружья.