Глава 5: Кабинет немых признаний.

Общие шаги Гриши и Алекса наполняли коридор, пока они шли все дальше и дальше. Никто не нарушал тишину. Это было и не нежно. Поместье само заполняло тишину. Стены практически дышали, а окна с зеркалами были глазами, что следили за каждым движением. Ощущение не из приятных. Причем мальчишку рядом это ничуть не смущало. Не удивительно. Он подходил к зеркалам и стучал в них, словно в двери и чего-то ждал. Но не получив желаемого ответа, Гриша только что-то проворчал и пошел к новой двери. Она белая без единой царапины. Из-под щели внизу веял холод и пахло антисептиком. Постучав несколько раз, он открывает дверь и буквально швыряет журналиста внутрь. - Увидимся. Дверь закрывается, оставив Алекса в полном шоке от действий подростка. Но он не говорит ни слова ему, понимая, что это его очередная игра, а это место новое испытание. Уже практически привычно. Не оставив другого выбора, журналист поднимается на ноги и осматривает свое окружение. Внутри — стерильная белизна, контрастирующая с тёмными пятнами на полу. Запах спирта врезается в нос, оставляя не приятные ощущения, как и холод, что пробирает до костей. На столе фотография Владимира, его единственный глаз будто следит за каждым движением. За ним сидит белокурая девушка в форме врача и бейджиков на ней с ее именем «Яна». На лице медицинская маска, а в руке скальпель. На другом столе лежит манекен и раскрытой грудью. - Извините за такое вторжение. Я не хотел так врываться. Девушка перед ним только кивает, не говоря ни слова. Она только указывает скальпелем на второй халат в шкафу и на манекен. Какая-то тихоня. Журналист пожимает плечами и направляется к шкафу, чтобы надеть халат. Намек понят. Провести операцию. Когда Алекс полностью готов, они вдвоем встают рядом с манекеном, каждый у своей стороны. Яна передает ему скальп, молча приказывая приступить к операции. Без лишних слов, мужчина приступает к работе. Изучив карточку их «пациента», он узнает о своей цели. Операция на сердце. Выдохнув, журналист начинает операцию. Под немым наблюдением врача все проходит гладко. Полностью погруженный в работу, Алекс совсем не замечает, его взгляд зацепился за движение. Из вскрытой груди манекена, словно из гниющей раны, выползали десятки мелких, чёрных пауков. Они потоком стекали по его рукам, и лишь ледяное прикосновение лапок под халатом заставило его очнуться от операционного транса. - Черт возьми! Испугавшись, он роняет скальп в манекен и отпрыгивает назад, сбрасывая с себя пауков. В порыве страха, он скидывает с себя халат и бросает его на пол, начиная топать его и насекомых. Его взрывная реакция приводит к тому, что он задевает лампу, которая падает на манекен, и сердце внутри вспыхивает на мгновение синим пламенем. Яна вскрикнула — но не от боли, а от отчаяния, будто это было её собственное сердце, которое он сжёг. Она хватается за грудь, издав стон боли. Лампа искрится и ее лампочки взрываются. Манекен испорчен и частично расплавлен. «Пациент» мертв. Девушка падает на пол и скрючивается на нем. Ее кожа покрывается ожогами и небольшими волдырями. - Господи, простите! Алекс быстро подбегает к ней и садится на колени, изучая раны. - Я не хотел. Извините. Спасать жизни я не умею. Яна только тих вздыхает и осторожно хлопает по плечу. Мужчина пытается улыбнуться ей, но все это выглядит очень вымучено. Тогда его взгляд падает с ее глаз на маску. Без задней мысли он протягивает руки и снимает ее. Зрелище перед ним поражает. Рот девушки растянут в неестественную улыбку, уголки которой тянет паутина. Внутри лежат коконы пауков. Куколки слегка шевелятся, когда из них вылезают маленькие паучки. - Ч..что это такое?.. На его слова она только пожимает плечами и с печалью в глазах смотрит на фотографию Владимира. - Это.. он с вами сделал?.. Но ответа не последовало. Тогда Алекс начинает осматривать и изучать кабинет. Открывать шкафы, рыться в столе. Искать любые подсказки. Покопавшись в документах, его взгляд падает на записную книжку с замочком. Журналист открывает замок, но прежде чем открыть саму книгу, он поворачивается к Яне. - Кхм.. можно открыть? Получив ее согласие в виде короткого кивка, он открывает книгу. Внутри разные записи, как в личном дневнике. Алекс садится на пол и глазами пробегает по тексту. Вместе со словами, в его голове материализуются образы прошлого. Запись 1. Братец опять ко мне приставал. Когда он поймет, что мне не нравится его внимание? Запись 2. Сестры опять дразнили меня и обзывали «Барби». Ненавижу это прозвище. Запись 3. Сегодня на улице ко мне приставал мужчина. Это так противно. Записи продолжались и все они практически не отличались друг от друга. Алекс видел молодую девочку с золотыми волосами и небесными глазами. Видел, как над ней издеваются сестры, как старший брат неуместно касается ее, как взрослые мужчины бросают голодные взгляды, как родитель приказывают терпеть и говорят: «Сама виновата. Провоцируешь» Запись 47. Мое сердце сейчас выпрыгнет из груди. Я его видела. Гитарист группы, что выступал на площади. Он такой красивый и милый. Его зовут Владимир. Его манеры просто поражают. После концерта я и подруга встретились с группой. Все такие дружелюбный. Мы так здорово поболтали. Хочу еще раз его увидеть. После этой записи все и изменилось. В них было столько счастья и любви к одному человеку. Запись 58. Мы с ним гуляли сегодня вечером. Он такой заботливый и внимательный. Отличается от всех мужчин. Запись 60. Боже, на нас сегодня набросились какие-то пьяницы. Он их не испугался. Бедняга разбил себе нос, но спас меня. Эта улыбка лишила меня воздуха. Господи, он мне так нравится. Запись 136. Мое сердце разрывается. Мне так хочется сказать, что я люблю его, но слова не находят себя. Язык заплетается. Запись 152. Мне так страшно ему признаться. А что если он отвергнет меня? Вдруг я ему не нравлюсь? Или у него уже есть девушка? Запись 195. Я сегодня же признаюсь ему! Сейчас или никогда! Следующая запись была мокрая и размазана от слез. Почерк дрожал и не был таким аккуратным, как раньше. Запись 196. Я опоздала. Он уехал и больше не вернется. Я пустила момент. Это была последняя запись. Дальше страницы пусты. Алекс закрывает книгу и глубоко вздыхает, задумавшись – «Она боялась сказать три слова. А я... я говорил тысячи, не задумываясь, кому они сломают жизнь. У кого из нас грех тяжелее?» - Любовь значит у тебя. Ты ему так и не сказала. Это ужасно – поворачивается к ней с грустной улыбкой. – Но вы же теперь работаете вместе. Почему не скажешь? Или у вас отношения в коллективе под запретом? Девушка только бросает на него хмурый взгляд, на что он смеется. - Да ладно тебе. Но я серьезно. В чем смысл молчать? Да, отказ ранит, но молчание убивает. Ты бы ему хотя бы письмо написала. Он оценит – протягивает ей дневник и ручку. Неуверенность отражались в глазах врача. Дрожащими руками она берет книгу и открывает последнюю страницу. Кончик ручки дрожит над листом. Слова не идут совсем. Ее рука то поднималась, то опускалась. Она все время смотрела на журналиста, будто просила помощи, но он молчал. Крепко сжимая ручку, она наконец-то пишет письмо, просто написав «Я тебя люблю, Владимир. Яна» и вырывает листок, протягивая ему. - Отдашь сама. Молчание конечно красит девушек, но сейчас тебе нужно говорить. Крепко сжимая листок, Яна кивает ему. Мгновение тишины между ними нарушают шаги снаружи и тихий стук. - Яна, это Владимир. Можно войти? Я был не осторожен и обжег руку, пока возился с камином. Девушка резко вскакивает и смотрит по сторонам. Яна хватает Алекса за руку и толкает его к окну, открывая его. Журналист с недоверием посмотрел на нее. Прежде чем он успевает что-то сказать. Она выкидывает его через окно и спешит к двери. Мужчина с глухим стуком падает на землю и раздраженно смотрит на окно, из которого упал. - Задолбали обращаться со мной как…с вещью.. Его речь обрывается, когда из окна вылетают мотыльки. Белые и легкие они улетают. Их крылья были не просто слова. Это были страницы из её дневника, превращённые в кружево. Посчитав это неким знаком, журналист выдохнул и закрыл глаза. На его губах играла легкая улыбка. - Будьте счастливы.