Casus Belli

      Им не нужен был другой повод для войны, достаточно факта обозримого существования друг друга.       Им не нужна была особая причина ссориться друг с другом, хватает слышать голоса и брошенные фразы друг друга.       Им не нужно сотрудничество или мир, только холодная война, иногда накаляющаяся до предела.       В глазах многих других они выглядели яростными видоистами, ущемляторами по религиозным и многим другим признакам. Но в глазах друг друга они были угрозой, врагами по крови и по взглядам, по принципам.       Для Ютами Кай не было никакого особого повода, кроме факта существования ситха — и по виду, и по принципам — рядом с собой. Необратимость того, что слышишь голос и слова. Ощущение тьмы вокруг него и насмешка. Насмешки. Вечные насмешки над ней и тем, что она джедай, падаван.       Для Тавена Марра не было никакого особого повода, кроме факта необходимости терпеть возле себя высокомерную эчани с промытыми мозгами. Необратимость вечных оскорблений его жизни и принципов. Ощущение этого душащего холодного света. И издевательства. Вечные издевательства над тем, что он ситх, ученик.       Им не нужен повод начать перемывать кости друг другу, орденам, галактике. Одна брошенная фраза, одно брошенное слово — и никто потом и не вспомнит, с чего же все началось.       Их едва могут угомонить собственные наставники. И они терпят, сыплются ругательствами и приберегают силы для поединков.       Кай засиживается за орденскими, пропитанными джедайской пропагандой, книгами, чтобы было что припомнить языкастому отродью.       Марр засиживается за орденскими, пропитанными ситхской пропагандой, книгами, чтобы было что припомнить языкастому зверенышу.       Кай достаточно только того факта, что её оппонент — ситх, чтобы греть внутри отвращение и ненависть; джедай как-никак, ей не положены такие эмоции. Чтобы хранить верно внутри желание победить, превзойти, доказать. И никаких «утянуть в свою сторону» — просто доказать, что её путь лучше, чтобы он взглянул на мир её глазами.       Марру достаточно упрямого взгляда звереныша, чтобы внутри распалялось огнём желание подавить, сломать и подчинить; он же ситх, как-никак, ему нужно быть хищником, чтобы другие не загрызли. Никаких «перетянуть» — из-за чокнутых, утянутых, сколько ситхов было мертво; нет, он хочет сломать, чтобы она взглянула на мир его глазами.       Они обмениваются руганью, оскорблениями от вида, возраста и цвета до глубоко философских вопросов веры и Силы. От знаний историй до знаний литературы. От тех самых легендарных То-Йоров до последних событий мира. Им не нужен повод, чтобы начать скандал на пустом месте.       От пресной и безвкусной человеческой еды до гадкой, излишне насыщенной и пряной еды ситхов. От нейтрального белого, серого, бежевого и коричневого джедаев до насыщенно алого, синего и чёрного ситхов. От Светлой стороны до Тёмной. От принципов до веры. Им никогда не нужен был повод.       Им не нужен повод обмениваться насыщенно-синим, сквозь который пробивается серебро, и карим, сквозь который пытается прорваться золото, взглядами.       Не нужен был.       Абсолютно не нужен был, чтобы вцепиться друг в друга и подраться. Абсолютно не нужен, чтобы спарринговаться до сорванного дыхания и соцветия синяков и ссадин. Абсолютно не нужен, чтобы биться на мечах до тех пор, пока мастера не зашвырнут обоих в стену или на пол, пытаясь разнять. Не нужен, чтобы спорить до содранного горла, пока капитаны юстицаров и безопасников дерут своё, призывая их заткнуться и разойтись.       Не нужен, когда они сидят по разные углы пустой комнаты ожидания в участке СБ и латают себя после очередной самовызванной заварушки.       Не нужно искать повод ненавидеть совсем, когда происходит то самое событие, которое навеки должно развести их по разные стороны. Слабость и сила. Страх и ярость. Беспомощность и мощь. Стоящий на коленях Свет. Стоящая на ногах Тьма. И уровень, обрушающийся им на головы.       Им хватало повода для ненависти, когда они едва пересекались на редких заданиях, но они не обменивались ни словом.       Сидя в засаде, Марр только внимательно наблюдает за спиной падавана и только даёт отмашку капитану юстицаров, едва дело сделано, чтобы не пересекаться. Потому что он скажет много лишнего. Или сделает.       Идя напрямик, Кай знает, что за ней наблюдают: нет, не чувствует в Силе, не ощущает взгляда на себе, не видит, но знает. Не оборачивается, идёт всегда вперёд, никогда не позволяет себе больше проявить хоть толику слабости или показать нужду в помощи, только говорит с капитаном юстицаров и старается сделать всё возможное, чтобы не говорить с ситхом. Потому что она скажет много лишнего. Или сделает.       Им хватает повода для ненависти, повода для войны, но они предпочитают не пересекаться. Затеряться в годах.       Им всё ещё хватает повода для их маленькой холодной войны, когда они стоят напротив друг друга и не могут отвернуться. Совместное задание. Словно последнее — сколько? десять? Нет, меньше, — семь лет назад не показало всей галактике, насколько им не стоит вместе работать.       И, идя вместе под проливными дождями Дксуна, с пермакритовым небом над головой, они всё ещё держатся каждый за свой повод к войне, к ненависти.       Для Кай всё просто: он всё ещё ситх, свой вид он, конечно, не изменит, но вот его принципы остались теми же. Он всё ещё ситх, всё ещё закован в броню и всё ещё смердит тёмной стороной.       Для Марра всё просто: перед ним всё ещё пустоголовый джедай, с мозгами набекрень, и её принципы остались теми же. Она всё ещё носит тряпки, выглядит как зверёныш, которого держали на цепи и морили голодом, и от неё всё ещё смердит джедайским снобизмом.       Он всё ещё своевольный придурок с самомнением с башню Академии.       Она всё ещё своенравная дура с загонами с пирамиду Храма.       И нет ничего удивительного: все эти не закрытые гештальты, схороненные обиды, одна общая нехорошая история, навсегда искорежившая десятки и сотни судеб, все эти лишние поводы для ненависти и холодной войны, с каждым словом разогревающиеся, как песок с утра до полудня на Татуине — что всё заканчивается скрещенными мечами. Только в отличие от всех прошлых раз — в этот они не сдерживаются, в этот они нацелены на убийство друг друга, и давящий тьмой артефакт тут кажется вовсе не при чём. В этот раз они кричат и ненавидят друг друга, в этот раз идёт весь арсенал, от эчанийского Терас-Каси до ситхской Тракаты, от женской гибкости до мужской силы. В этот раз карий сменяется алым с прорывающимся золотом, в этот раз синий сменяется жёлтым с рвущимся наружу серебром. В этот раз повод ведёт к настоящей разрушительной бойне, к сломанным деревьям и уничтоженным тропам. И всё заканчивается снова. Снова стоящая на ногах израненная Тьма и стоящий на коленях изнурённый Свет. И всё ещё витающий в воздухе повод. желтым с рвущимся наружу серебром.       Повод для ненависти.       Повод для мести.       Всего один замах алым клинком над поверженным противником.       Всего одна вспышка раската в небе.       И все переворачивается с ног на голову.       Она видит чужими глазами, как происходит замах, который разрубит ей шею. Словно увидела чужими глазами свою смерть.       Он видит в отражении ручья снова ставшие голубыми глаза и летящий алый меч, что разрубит шею. Словно увидел своими глазами чужую смерть.       И две мысли, слившиеся в один вопль.       "СТОЙ!"       "ПРИГНИСЬ!"       И крик боли, утонувший в грохоте ливней.       Они идиоты.       Эта мысль перебивает даже огнём горящую от ожога шею, пока она помогает Марру ковылять в сторону пещеры. Ищет повод для ненависти, но не ходит. Ещё бы — они и без того на смертельно опасном задании, а она ранила — и должно быть, навеки оставила хромым, рассекши ему мышцы на лодыжке — одного из самых сильных встреченных воинов. Ей бы найти повод — спихнуть всё на Марра, его тьму и обвинить его во всех непорядках — да только повод не находится. Скорее обвинять только саму себя, что зашла слишком далеко.       Они идиоты.       Эта мысль перебивает даже огнём горящую ногу, пока он как может старается меньше упираться и так на еле бредущую Кай. Ищет повод для ненависти, но не находит. Ещё бы — они на хаттовом задании и без того мутном, а он едва не убил — только потрепал и так одной ногой в Силе — второго целителя и командира задания. Ему бы только повод — обвинить слишком быстро летящих во тьму джедаев, зелёную Кай и её бредовую ненависть — да только он устал настолько, что и искать не хочет. Только вина внутри говорит — что он зашёл слишком далеко.       Они ищут этот повод, когда впервые за долгое время говорят. Не кричат, не спорят, не пытаются обвинить друг друга.       Говорят.       И этот повод нельзя найти. С её точки зрения, он действительно выглядел монстром. С его точки зрения, она действительно выглядела зверьём.       И этот повод всё ещё не находится. Ей бы ненавидеть за шрам — и спасённую жизнь. Ему бы ненавидеть за шрам — и спасённую судьбу.       Они снова ссорятся, когда им удаётся найти свои отряды. Готовы переорать друг друга, перененавидеть, переспорить, и даже мастера и члены отрядов уже открыто призывают к миру. Даже другие вечные спорщики и те быстрее находят общий язык и вместе просят их угомониться.       Но всё решает случай. Их собственный план, сжимающее кольцо ищеек их врагов.       Трудно искать повод для ненависти к тому, кто идёт на смерть ради выполнения их задания.       Трудно искать повод для ненависти, когда мысли должны быть забиты выполнением задачи в один конец.       Сложно ненавидеть и искать повод, когда перед глазами маячит задание и противники. Когда один промах стоит жизни и не только отрядов.       Сложно ненавидеть, когда база врагов теряет защиту, а это означает, что субъект ненависти выполнил свою часть, но дымящийся во всю центр — один жирный намёк, что, возможно, ненавидеть уже некого.       Сложно ненавидеть, когда едва отбиваешься от врагов и любое движение станет последним, и подмога приходит как нельзя вовремя, только вот отсутствие субъекта ненависти во главе — один жирный намёк, что ненавидеть, возможно, некого.       Сложно ненавидеть, стоя спиной к спине, громя и захватывая врагов.       Сложно найти хоть какой-то повод для ненависти, когда прилетают отдающие приказы и сообщают о успешно выполненном задании.       Сложно искать повод для ненависти, когда мокрые до нитки стоят у обрушенной ограды и смотрят на появляющееся из-за холмов солнце.       Сложно найти хоть один повод ненавидеть, повод для новой войны, потому что вместо того невыносимого, своенравного и наглого подростка с кривым оскалом стоит мужчина, на лице которого нечто оставило выразительный отпечаток: в бесконечно уставших глазах и сухих губах, исказившихся в псевдоулыбке. С пугающим молчанием и лишенным чего-то очень важного голосом.       Сложно найти хоть один повод ненавидеть, повод для новой войны, потому что вместо того резкого и затравленного ребенка с каменным лицом стоит женщина, на лице которой нечто оставило значительный отпечаток: в тревожных, уставших глазах и искусанных губах, впервые в ее жизни исказившихся в кривой, но искренней улыбке. С настораживающим молчанием и лишенным чего-то привычного голосом.       Больше не нужно искать поводы для ненависти, потому что: "А ты сильная, джедайский звереныш".       Больше не нужно искать поводы для ненависти, потому что: "А ты не болтун, ситхское отродье".       И поиск повода для войны сменяется поиском повода для того, чтобы по-настоящему узнать оппонента. Понять причину изменений. Снова взглянуть на мир чужими глазами.       Поиск поводов для войны сменяется поиском поводов для мира.       Ведь теперь у них на тысячу причин искать повод для мира больше, потому что они станут напарниками.