The lost сhild

      Смотря с одного из иллюминаторов на огни и уровни станции Цитадель, казалось, что прошлое — это больной горячечный сон.       Но обрывок грязной дорогой ткани на поясе и деревянный шест в руке горько напоминают — не сон.

***

      В матриархальном кастовом обществе эчани вполне обычное дело, что главой клана всегда становится женщина, независимо от того к какой касте принадлежит клан. Не важно — знать, ученые, воины или слуги. Единственными, где женщины и мужчины эчани были равны — это самая низшая каста — Неприкасаемые. Те, кто родился у Неприкасаемых, либо те, кто родился с какими-то дефектами или изъянами, нечистокровные эчани изгонявшиеся из своих семей и кланов и становящиеся грязью под ногами других. Если единственная наследница была с дефектом — то обычно клан всеми силами пытался скрыть такой дефект, убрать его, изменить, чтобы клан полностью не распустили или не присоединили к другому клану насильно. Мужчины были неотъемлемой частью и опорой клана, быть наставниками, учителями или даже почетными наложниками, но правителями — кланов, городов, планет, секторов — всегда были только женщины, и этот закон держался все эти десятки тысяч лет. А попытавшиеся его попрать изгонялись из «Шести сестер» и объявлялись предателями и становились Неприкасаемыми. В лучшем случае. В худшем — казнь.       Клан Кай был одним из трех сотен древнейших кланов эчани. Клан воинов, справедливо несший знамя умелых и преданных верхушке Шести сестер и их родной планете. Клан безупречно чистокровных эчани, который на протяжении тысяч лет не имел ни одного изгнанного или родившегося неприкасаемым. Самые умелые воины, гвардия при Совете, основные сотрудники СБ Шести сестер, воины и пилоты.       И в этом клане второе поколение — не родилось ни одной девочки.       У матриарха клана Бреланы Кай было шесть сыновей, от двух мужей, и последним родился снова сын — Родхан. Единственный, кто родился с лицом самой Бреланы. У сестер Бреланы тоже рождались мальчики, многи даже едва узнавали пол — сразу избавлялись от ребенка и зачинали по новой. Но словно болезнь — в целом поколении не родилось ни одной девочки. Даже самой слабой. Даже бастарда, которую можно было узаконить и сделать наследницей.       Чтобы сохранить клан Кай, матриарх Брелана пошла на обман. Родхан — самый младший и единственный росший с лицом самой Бреланы — официально был представлен как «Родха Кай», наследница семьи Кай. Клан, как мог, создал легенду, что рождение мальчика — были слухами, на самом деле это была очень слабая и болезненная девочка, которую все выхаживали и старались оградить от других кланов, чтобы они не посмели напасть или навредить единственной наследнице.       Родхана с самого детства воспитывали и как мальчика и как девочку. Длинные волосы, макияж, девичьи торжественные костюмы и долгие уроки по работе над голосом и телом, чтобы ничто не могло выдать в наследнице истинный пол.       Обман не был раскрыт. Брелана сделала все возможное, чтобы Клан Кай перешел в руки «Родхи», а братья помогали всеми силами сохранить секрет и защищать «наследницу» от поступавших предложений на брак.       Клану повезло: из-за того, что это клан воинов, не было ничего необычного что некоторые женщины не уступали в росте мужчинам, а лица наследуемые от родителей — также были гарантией, что никто ни о чем не догадается.       Единственной проблемой была организация свадьбы и будущие наследники.       Среди одного из кланов воинов родилась та, которую по всем правилам должны были выбросить и сделать Неприкасаемой. Последняя из двенадцати девочек, родившаяся с лицом отца, сильной, крепкой, но с уродством, который обрекал ее на незавидную судьбу — на левом глазу небольшой сектор радужки был не серебряным, а ярко синим. За меньшее лишали клана, но благодаря влиянию Бреланы и матриарха клана, которая абсолютно не хотела отрекаться от здоровой дочери, девочку Кельну растили как мальчика Кельниса. Прививая ей порядки, правила, которые должен соблюдать и жить по ним любой мужчина-эчани.       Должно быть это было величайшей насмешкой судьбы, когда матриарх клана Кай, в парадном платье наследницы, брал в жены равного по росту в парадном костюме воина другого клана.       Но отец и мать со временем привыкли к тому, что в их семье все шиворот на выворот.       И Лоелис, родившийся с лицом Родхи и лицом Бреланы, в отличие от старших братьев, похожих на Кельниса, был вынужден воспитываться как Лоелия Кай. Новая наследница, сохранявший страшную тайну семьи Кай. Пусть и родившийся с голубыми глазами, которые родители всеми силами скрывали под каплями и линзами.       Для Лоелиса это было привычным: матриарх (отец), который заплетает ему волосы и учит носить каблуки и основам ведения клана, и патриарх (мама), которая учит сражаться, рассказывает истории и баюкает перед сном. Братья позволяли Лоелису переодеваться в одну из своих униформ и они тренировались в стенах их громадного дома. И родители всеми силами пытались найти для него будущую супругу, которая будет продолжать сохранять секрет клана.       Голокартина, на которой Кельнис сидит в кресле и держит на коленках Лоелию, а красавица Родха и остальные сыновья стоят вокруг, вызывала зависть многих других матриархов.       Но кто-то узнал правду....       Лоелис проснулся от шума и какой-то странной вони. Едва успел накинуть халат и надеть тапочки и выглянуть, как в нос ударил запах гари и глаза заслезились от дыма, а за руку кто-то ухватился и потащил по коридорам. В воспоминаниях только мгла, едкий дым заполнявший нос и рот, ноги которые не слушались и подгибались.       А потом ударивший в лицо холодный ночной ветер, две луны на звездном небе и чистый воздух наполнявший легкие.       И матриарх (отец), что выглядел совсем не так как обычно. И патриарх (мама) одетая совсем не так как надо.       «Они думают что мы предатели!» — сказал Родха, совсем не тем тонким легким голосом, а низким, рычащим. «Что мы вместе с бунтовщиками…»       «А остальные?» — впервые Лоелис слышал такой тонкий дрожащий голос Кельниса. «Мальчики?»       «Кельна» — Лоелис удивленно смотрел на отца, который нежно обнял маму. «Бери Лоелиса и отправляйтесь в космопорт. Улетайте куда угодно, но подальше от сестер! Мы вас догоним!» — и из тьмы появилась винтовка, но Родхан прижал к себе Кельну и поцеловал в губы. «Моя девочка…»       «Родхан, я…»       «Идите. Лоелис — позаботься о маме. Мы скоро догоним вас. Идите!»       И Лоелис, которого мать тащила за руку, все никак не мог разглядеть, как отец с винтовкой прыгает в зарево пожара. Были крики, огонь растекался все больше и больше, а выстрелы звучали громче и громче в тихой ночи.       Ноги заплетались об влажную траву, мама вручила в руки учебный посох — должно быть выхватила первое, что попалось под руку, и они бежали все дальше и дальше от огромного пылающего костра, который когда-то был поместьем семьи Кай. Все дальше и дальше, но Лоелис не видел ничего, пока они, не миновав несколько других поместий и лес, не выбрались на освещенную парковку, где были спидеры.       Мама тут же подбежала к первому попавшемуся спидеру с люлькой, запрыгнула сама и помогла забраться Лоелису, а потом ударила по газам, и они помчались по дороге в сторону космопорта.       Холодный воздух бил в лицо и гул усыпляли, но Лоелис пытался держаться из последних сил, цепляясь за свой посох и с усилием держа глаза открытыми. Молчащая мама, почему-то в платье, монотонная дорога с пролетавшими над головой яркими фонарями, далекое пожарище и…       Взрыв не заглушил даже гул спидербайка. Как и яркий свет на секунду озаривший позади небо. А следом другие далекие вспышки.       И не смотря на ободряющую улыбку мамы, как она одними губами сказала — «Они целы» — Лоелис почувствовал внутри ранящую бездну. Словно множество связанных ниток оборвались в одно мгновение.       Та самая Сила.       Они влетели в парковку космопорта, резко под гул репульсоров притормозили прямо у входа. Мама помогла слезть и потащила внутрь, запахивая платье сильнее и часто смотря по сторонам. Лоелис мало что понимал тогда, его волокли среди небольшого числа эчанийских и не очень лиц, которые удивленно таращились им в след.       Только два охранника у транспортного контроля остановили их у проходной.       «К-кельн…» - открыли было рот на проходной женщины-эчани.       Лоелис с трудом признал в охраннице в униформе одну из теть из другого клана.       «Родха!» — рявкнула мама. — «Дайте мне пройти! Вы не имеете права задерживать матриарха!»       Охранники вытянулись, напрягли плечи, прежде чем переглянуться и отойти в сторону от прохода.       «Спасибо!» — едва бросила мама, как побежала, подхватывая Лоелиса на руки и мчась в сторону последней проходной. У которой дежурил уже мужчина, в форме персонала. И он широко раскрыл глаза, когда увидел их.       «Кель…» — едва начал он, как мама подбежала и буквально ударилась головой об его грудь.       «Брат!» — мама задыхалась от бега. — «Скажи!.. Какой рейс куда… летит?»       «Пассажирский ушел полчаса назад. Следующий только через два часа…» — неловко сказал дядя, отступая на несколько шагов и быстро осматриваясь по сторонам, словно боясь что их увидят вместе. В глазу дяди был тот же синий сектор только чуть больше, чем у мамы.       «А грузовой? Фрахтовики?.. Рудовозы? Кто угодно!» — мама часто дышала и смотрела прямо в глаза дяде.       Дядя замялся. Но тряхнул головой и открыл на терминале какие-то таблицы и что-то долго просматривал и изучал.       «Один транспортник отправляется на Цитадель. Они уже скоро улетят.»       «Спасибо, спасибо, Брат!» — бросила на бегу мама, продолжая нести мало что понимающего Лоелиса по коридорам. Только в турболифте, она наконец перевела дыхание.       «Мам, а папа…» - начал было Лоелис, но был тут же перебит.       «С ними все в порядке. Мы же эчани. Мы сильные и крепкие.» — она снова резко вздохнула, прежде чем повернуться к нему. — «Лоелис, послушай. Вот, возьми» — Лоелис запомнил, как дрожали мамины руки, когда она вложила в его ладошку украшение с пятью маленькими железными цилиндрами. Символ власти матриарха клана Кай. «Сохрани это, пока мы с твоим папой и братьями не прилетим к тебе.»       «Я полечу… один?» — тихо спросил Лоелис, и глаза начало жечь еще сильнее.       «Не плачь, белячок. Мы встретимся, обязательно. Прилетим следующим рейсом. Вот тебе мой кошелек с кредитами, купи обязательно сладостей и на ночь в отеле должно хватить. Дождись и мы прилетим» — мама поцеловала в лоб и крепко прижала к себе, пряча в складках его одежды свой кошелек.       Двери турболифта открылись, и снова ударил холодный заставляющий дрожать ветер.       Они подбежали к доку, где стоял транспортник, а рядом последние заправщики — Неприкасаемые — заполняли топливом.       Лоелис запомнил, как мама постучалась и окно опустилось и наружу выглянул немолодой мужчина, человек с густыми усами.       «Здравствуйте, господин! Помогите пожалуйста! Очень прошу!»       «Что случилось?» — удивленно спросил человек. Лоелис увидел как заправщики тоже встали, как вкопанные, услышав ее слова.       «Вы можете забрать с собой моего сына? Довезите пожалуйста до цитадели!»       «Но я не могу, нам запрещено брать…»       «Умоляю! Вы наша последняя надежда! У меня есть кредиты! Я отдам все что у меня есть, только прошу вас увезите его!» — мама протянула плашки кредитов, пока Лоелис испуганно переводил взгляд с озадаченного пилота на маму, на глазах которой застыли слезы. «Мы с мужем и другими детьми улетим следом. Пусть… пусть Лоелис полетит с вами… Он хороший… и послушный…»       Пилот нахмурился, но мама среагировала быстрее и развернувшись на пятках и гаркнув, во весь голос: «Чего встали! Работать!»       И два заправщика в ужасе перекрыли топливо и стащив шланги побежали прочь что есть силы.       «Я довезу вашего сына. Надеюсь его карта при нем?»       «Да, вот!» — в карман Лоелиса отправилась еще одна карточка. Створка с другой стороны открылась и мама схватив Лоелиса буквально силком запихнула в кресло и начала быстро пристегивать.       «Мам? А па--»       «Мы встретимся. Так что будь хорошим мальчиком и жди на Цитадели.» — мама перевела взгляд с благодарностью на пилота, прежде чем протянуть тому все плашки. — «Вот, это всё, что у меня есть. Спасибо большое!»       Пилот забрал плашки, и мама тут же отскочила к дальней стене. Дверь плотно закрылась, отделяя Лоелиса от космопорта. От улыбавшейся изо всех сил мамы, машущей рукой. Прежде чем транспортник загудел и начал двигаться, покидая космопорт. А Лоелис только мог прижиматься к иллюминатору, сжимая в руках посох и сдерживая рвущиеся слезы. Только смотреть как мама сдергивала с себя платье и одеяло, как кутала одеяло в ткань и прижала к себе, словно баюкая ребенка.       Они пугающе медленно поднимались вверх, из-за груженного трака, и когда наконец поднялись за стены космопорта, Лоелис увидел, как мама, прижимая к себе одеяло, бежала в сторону дороги. Как несколько воинов какого-то другого клана нагоняли ее. И они скрылись во тьме, а потом на секунды тьму озарил свет. Но что там было, Лоелис не смог разглядеть.

***

      Они не прилетели. Никто из клана Кай не прилетел. Даже спустя четыре долгих года, ничего не изменилось.       Лоелис — последний из клана Кай — все это время ютится под лестницей в одном из заброшенных ангаров станции Цитадель. Вместе с такими же, как он, нищими, бродягами, беженцами. Когда пилот прилетел на цитадель и правдами и неправдами провел через пункт, то отдал Лоелису кредиты, что дала мама, и сказал быть осторожным. Только не все — часть пилот отдал пропускной службе, чтобы Лоелиса пустили без проверок.       И долго бродя, минимум тратя оставленные деньги, он и познакомился с семьей миралук Марр. Женой Джойс, мужем Добе и их маленьким сыном Карриком, которые жили в этом же ангаре, после того как их пилота убили, а корабль украли. Они стали его новой семьей. Он даже привык к тому что они слепы и совсем иначе видят этот мир. А еще они учили пользоваться Силой, а Лоелис взамен учил Керрика искусству боя эчани.       Но где-то внутри Лоелиса все еще трепыхалось почти задавленное желание: восстановить клан Кай. Сделать все возможное, чтобы старые порядки рухнули или хотя бы не касались более его клана.       Клана, в котором он остался единственным выжившим, и который на Эшане стал синонимом «крысе», «предательству» и «убийцам своих братьев и сестер».