Purpose

      Наверное любой кадет отдал бы все что угодно, чтобы жить жизнью нынешних кадетов на Орд-Ревите.       Утро начинается не с криков строевого сержанта «КРЫЛО ПОДЬЕМ!», а с почти нежного «Доброе утро» в девятом часу. Затем неторопливые рыльно-мыльные процедуры, неспеша сходить до столовой и позавтракать, наверное, самой лучшей отрубной кашей с маслицом среди всех филиалов летной академии. Да что там — наверное и всей Империи Фел! Особенно с положенными двумя тающими во рту хлебцами и целым сочным сладким вормфрутом.       Такой сытный завтрак позволяет отсидеть следующие занятия — по механике и физике, на которой лейтенант даже не обращает внимания на спящих у него под носом, по летной подготовке, где можно вдоволь порезвится на тренажере имитирующем полет стареньких «Небул», на перерыве повалятся под тенью навеса, а потом можно и пропустить математику, там все равно старикан сам засыпает на ходу, уткнувшись в стену головой, и Основной язык. С переменным успехом можно посещать Историю Империи и Историю авиации, постараться не заснуть на Основах навигации, электротехнике и электронике и всего того, что они уже успели привыкнуть называть просто «Осями» — «ОСИ» — «Обслужи свой истребитель (сам)».       После умственного труда неплохо и поесть — наваристый мясной суп с овощами, потом пюре из белбека с маслицем и тушенным мелко порезанным мясцом, и, конечно, самые лучшие мягкие горяченькие булочки, за которыми надо успевать, пока старшие не разобрали. И куда же без в меру сладкого в меру кисленького компота из сухофруктов.       Плотно покушав можно вернутся к обучению — не проспать занятия, потом погулять на воздухе часок другой, заглянуть в бассейн или спортзал — а может лучше плюнуть и повалятся еще в кровати до ужина. А на ужин всегда нежная рыбка, рассыпчатая крупа, свежий овощной салатик и ароматный чаек. Куда же без хлебцев? А некоторые даже вместо чая берут молочку, свеженькую и натуральную — порошковой или репликантовой и близко не сравниться с натуральной, которую везут с ближайшей от части фермы.       На последок можно галочки ради посмотреть что будет завтра на занятиях и запланировать, а возможно даже и реализовать ночную неуставную вылазку в ближайший город: поживится чем-то вроде напитков покрече и барышень (и не только барышень), подоступнее, чем старшие и одногруппные. Все равно постовые дрыхнут в будках или играют в пазаак и сабакк в ангарах.       Тихо — насколько это возможно — прошмыгнуть обратно через щель в заборе — экстрим же, никакого чувства опасности, если лезешь в забытые и не запертые ворота части — и, не перебудив без задних ног спящий состав, отчалить спать.       Любой кадет, да?       Никаких ста кругов пробежки и адские разминки, никаких строевых, никаких наказаний или тотального контроля, никаких инструкторов и сержантов что орут в ухо и сквернословят за любую ошибку, никаких вредных преподавателей. Чистая гармония.       Да любой не то, что кадет, любой солдат бы отдал все что угодно, чтобы получить место там, где можно ничего не делать и не получать за это.       Все, что угодно, да?       Но скука и уныние душили это место. Это весело и свободно было в первые дни неверия и осознания своей удачи. Впервые два месяца, группа кадетов не знала, что еще можно сделать без тотального контроля и при почти полной вседозволенности. Гулять и кутить — главное не нарваться. Просыпать и не приходить на занятия — да хоть каждый день. Сдавать зачет просто явившись — да вот пожалуйста. Никакой тотальной чистоты, уборки, порядка. Делай что хочешь! Только форму носить, потому что ничего другого нет, но и это не проблема. И ничего, верно! Никаких наказаний, никаких выговоров, никаких угроз, никаких преследований, никаких замечаний. Да полнейшый кайф!       Да только на третий месяц приходило медленное нарастающее осознание, что что-то не так ведь. Что-то очень не так. И дело не в расслабленности и расхлябанности, не в мозге который кайфовал от лени и полного отсутствия работы и информации. Что-то было очень не так. И дело даже в не набранной десятке килограмм. Что-то было такое, что новички не понимали, а старшие не говорили. Очередной старший переводится в любой другой Орд, где нужно вкалывать как проклятому, а в этот новичков почти и не приходит.       И Аксель Рив, тоскливо смотря из окна казармы на поднимающееся над еловым лесом солнце, все никак не мог понять чего же ему не хватает в жизни еще. Взгляд зацепился за каждое утро бегающего чисса. Даер’кет’шенай. Кет. Их сокурсник — спит ярусом ниже — так и не прекратил. Аксель тоже пытался бегать каждое утро, а потом перестал. Но этот упрямый чисс продолжает. Ежедневно, по висящему расписанию покрытому пылью, встает в шесть утра, умывается и бежит. Аксель это видит иногда, только кутается в одеяло и отворачивается спать дальше.       Фондорка Цина тоже встает — но уже как остальные только на полчаса раньше, чтобы с синим сделать зарядку на плацу и побрести в душ, а потом и на занятия. Она отсиживает без пропусков каждое занятие, ее конспекты выглядят идеально, даже если препод заснул на половине собственного рассказа: у нее будет все. И домашку и ту тоже делает без пропусков, а в свободное время засиживается с книгой. Чисс тоже ведет свои конспекты и не пропускает ни одно занятие.       Шиставанен Руфус Шаттеркло и фаргул Реллин, оба ненавидившие вдруг друга и оравшие едва ли не с прилета и те нашли чем заняться. Песья морда пропадает в симуляторах полета и в спортзале, а вечерами копается в барахле ангара, кошачья морда в басейне с наутоланкой Джевой и тоже в симуляторе, а вечерами приходит потаращится на звезды на крышу. Пара твилек-тусовщиков Меллон и Маттел, с раздолбаем Геллардом Кронтом и зелтронкой Лилис, исправно не ночуют на базе, и просыпают полдня в кроватях, но вот оставшееся время помогают дежурить в столовой и помогают принимать поставки продуктов и вещей. Джева пропадает в бассейне, но перед этим — да и после тоже — сидит в теплицах и помогает с поливом и уходом в почти запущенных, заросших садах, где ей помогают тихий и незаметный забрак Вайатт. Дурос Сиг раз в несколько дней летает на спидере и покупает все нужное для кухни в ближайшем городе, а остаток времени тратит в симуляторе тира, заняв второе место после чисса, с отставанием в одно единственное очко. Нагай Шоен часто составляет компанию шиставаннену то фаргулу, но так же как и Аксель предпочитает поспать подольше и поесть побольше. И была еще деваронка Нора — но эта девица с шелковой белой шестью только громко фыркает и всегда делает что ей вздумается и почти не попадается на глаза остальным.       А сам Аксель… только протяжно вздохнув, вылезает из кровати, бросив взгляд на громко храпящего Гела и ложившуюся спать Лилис, и переодевается смотря в окно, за которым уже вовсю пышет утро. А чисс оттаскивает шланг и поливает из него плиты, массивные кадки и клумбы с цветами и газон. Смывает пыль и грязь со скамеек и на страшном иномирском лице струится пот и задумчивость. К нему канистрой удобрений и мешками свежей земли спешат Вайатт и Джева.       Они все вместе действительно старались впервые недели. Соблюдать режим — и из-за этого вечно опаздывали то на обед то на ужин, и им не доставалось тех вкусных булочек, то второй порции десерта, так что со временем один за другим они ленились и переставали выполнять то, что должен каждый кадет.       Аксель помнит, что еще пытался нагнать Кета на утренних пробежках, а потом… в один день просто проигнорировал будильник чисса, повернулся и лег спать на другой бок. И все это стало таким…       Унылым.       В целом все вокруг было затянуто этой унылостью, как толстым слоем пыли и паутины вещи на чердаке или подвале. Унылые преподаватели. Унылые старшие. Унылые офицеры. Унылые механики и небольшой летный состав. Все такое… унылое.       И причин никто не знает.       Когда этот филиал был таким же как и многие другие Империи Фел. Про Орд-Ревит иногда ходили легенды, что его 115 эскадрилья была одной из величайщих, что каждый из пилотов никогда не предавал Империю, был лоялен и вырастал здесь виртузом своего дела. Справедливости ради, это же касалось любых Ордов на территории Империи, с филиалами летной академии.       Но это место… не походило ни на одно из описаний.       На чем держалось не понятно. Почему его вообще содержат если тут такой швах — тоже не понятно.       Это место унылое…       Лишенное чего-то важного.       И смотря на чисса на то как он впустую выкладывается, зарождается внутри странное чувство, что в нем есть то, чего нет во всем этом месте, включая Акселя и остальных, и сокурсников и старших. Нечто очень и очень важное, что каждый в своих занятиях пытается раздобыть, найти и понять.       Как по часам в комнату заглядывает их старший сержант Ческа Дейрей — с запавшими глазами, бледным лицом и согнутой от невидимого веса спиной, в мятой форме и растрепанными сальными волосами темного цвета, где проклевывались светлые корни. Аксель никогда не видел ее в каком-либо другом состоянии.       «Доброго утра» — безжизненное и смертельно усталое едва достигает стоящего у двери Акселя и стар-сер Дейрей скрывается обратно, медленно, волоча свой незримый груз и дальше, не удостоив никого и взглядом.       Аксель выглядывает следом за меланхоличным сержантом и замирает, когда один из преподавателей хватает сержанта Дейрей за локоть. — Ческа! Генерал тебя вызывает! Говорят к нам новенький прибудет! Новый инструктор по летной подготовке.       Но сержант только вырывает свою руку из захвата и устало вздыхает, отворачиваясь: — С какой целью кому-то по своей воле переться на другой конец галактики? В эту унылую дыру?       Преподаватель опешивает, неловко пожимая плечами: — Опытный пилот. Говорят — заземлили за нрав и поведение. А зачем прилетает… ну, в полученном сообщении было «Цель визита: Повеселится». Поэтому генерал Абелон и зовет тебя.       Аксель приникает к дверному косяку. Сержант Дейрей сжимается как пружина, впиваясь зубами в губу почти до крови, но внезапно выдыхает, возвращаясь к своему привычному вялому и отстраненному состоянию. — Это не цель, а хатт пойми что. — выдыхает она. — Схожу к генералу, узнаю в чем проблема и при чем здесь я…       Аксель впервые задумывается, оперевшись спиной об стену.       Цель.       Четыре месяца назад, на собеседовании каждого курсанта спрашивали о цели поступления в летную академию Империи.       «Я из семьи военных. И я хочу летать и защищать империю!» — раздается совсем незнакомый, ставший совсем чужим собственный бодрый голос.       Цель…       Новый инструктор обломается. Здесь повеселиться не получится. Только умереть от скуки и стать частью этого унылого места. Бесцельно существовать в пределах Орд-Ревита и надеяться, что получиться покинуть это место хоть когда-нибудь.