Часть 8-Пепел прошлого

(отклонение от канона, у меня свое ау, свой сюжет) …Огонь не сразу поглотил всё. Сначала был лишь запах дыма — терпкий, обволакивающий. Потом треск. А потом — крик. Но до этого — тишина. Глубокая, как озеро в предрассветный час. Кадзу сидел на пороге дома. Ему было девять. Он вцепился в дерево руками, и костяшки побелели. Внутри было шумно — мама и отец спорили. Опять. Они всегда спорили после прихода гостей. Особенно если приходил тот человек — глава совета. Сухой, с прищуром и голосом, который заставлял Кадзу сжиматься внутри. — Мы не отдадим его! — кричала мать. — Ты не посмеешь! — Это не мы решаем, — спокойно отвечал отец. — У него кровь. У него долг. «Должен». Сколько раз Кадзу слышал это слово. Слово, которым прикрывали все решения, боль и холод. В ту ночь он не спал. Мама плакала. Отец ушёл. А потом всё изменилось. Сначала вспышка. Кто-то за окном.  Кадзу проснулся от хруста. И сразу — запах гари. Полыхала стена. В доме был кто-то чужой. Он метнулся в комнату родителей. Мама лежала. Неподвижно. Глаза открыты. Отец — нигде. Только кровь на полу. — Мам! — Кадзу тряс её за плечи. — Вставай! Пожалуйста… Я не знаю, что делать… мам… Пламя ревело. Дом трещал, будто жаловался. Стены рушились. Кадзу не помнил, как выбрался. Только чьи-то руки. Кто-то его унёс. Он кричал, рвался назад. Но было уже поздно. Дом исчез в огне. После этого — холод. Молчание. Его приютили в клане. Старейшина сказал: «Выжил — значит, сильный». Но никто не говорил о маме. О предательстве. О том, кто это устроил. Он пытался забыть. Он тренировался до изнеможения. Хотел доказать — себе, всем — что не слабак. Что стоит чего-то. Что может стать сильнее огня. Но внутри, под кожей, всегда горело пламя. Оно не утихло. Оно стало частью его. … — Он не говорил ни слова, — вспоминал кто-то из учеников, когда в клан Наито впервые привели мальчика. — Только смотрел. Смотрел так, будто внутри него что-то уже умерло. Кадзу тогда молчал. Его руки были в бинтах, ожоги — свежие. Он не плакал. Даже когда лечили. Даже когда спрашивали имя. Ему дали комнату — пустую, холодную. В углу лежал только свёрнутый футон. Еду он ел быстро, молча. Никто не знал, о чём он думал. Но каждую ночь он вставал. Беззвучно. Шёл в лес. И тренировался. Он бил деревья до крови на костяшках. Повторял движения, которые видел у мастеров. Иногда просто стоял — и смотрел в небо. Так прошёл год. ⸻ — Ты думаешь, если станешь сильнее — боль уйдёт? — впервые сказал Такао. Он был на два года старше, дерзкий, но зоркий. Он давно наблюдал за Кадзу. — Нет, — отозвался Кадзу. — Я думаю, если стану сильнее — никто не умрёт рядом со мной. С тех пор они начали тренироваться вместе. Кадзу быстро рос. Молчаливый, точный, одержимый. Он не просил помощи. Не выражал эмоций. Никогда. Когда его впервые отправили на миссию, старейшина сказал: — Не подведи. Ты — наследие своего клана. И он поверил. ⸻ Первую свою силу Кадзу открыл случайно. Был бой. Противники окружили его. Один из них насмешливо сказал: — Слабак. Сгорел в собственном доме — и уцелел. Трус. Кадзу тогда услышал внутри звон. Как будто что-то сорвалось с цепи. Он не помнил деталей. Только ярость. Вспышку. Воздух вокруг стал тяжелым. Враг — отброшен ударом пылающей чакры. Земля под ногами вспыхнула, как от искры. После боя его нашли без сознания. Вся трава вокруг — выжжена. Глаза — золотые, звериные. Как у… кицунэ? Старейшина лишь сжал губы. — Он… один из них.Не кицунэ, но..связан с огнем. — Ты хочешь избавиться от него? — спросил тогда Такао. — Нет. Я хочу, чтобы он подчинился. Либо сила станет его. Либо он — её. ⸻ Прошло время. Кадзу стал лучшим в своём поколении. Холодным. Осторожным. Он не привязывался. Не доверял. Он знал цену боли. И цену слабости. Он не позволял себе ни того, ни другого. Но иногда, в одиночестве, он касался шрамов на руке. Тех, что так и не исчезли. И слышал в себе пламя — всё ещё живое. Огонь, который забрал мать. Огонь, который дал силу. Огонь, от которого он больше не мог убежать.