Глава 1, Часть 1.1

Глава 1: Эхо Отвержения - Рождение Тени Часть 1.1: В Тени Двух Солнц – Коноха, забывшая сына. Коноха, Скрытая Деревня Листа. Звучит так благородно, так по-геройски, правда? Ха! Если бы вы знали, какой клоакой лицемерия и подлости было это место для одного маленького мальчика… Для Наруто Узумаки. Представьте себе идеальную картинку – герой, победивший Девятихвостого Лиса, Четвертый Хокаге, Минато Намикадзе, и его огненно-рыжая жена, Кушина Узумаки, спасшая деревню от уничтожения. Звучит как начало сказки, да? Только для Наруто сказка быстро превратилась в хоррор. Дело в том, что в этой "альтернативной вселенной" (как ты это назвал, смертный) – и да, она куда интереснее канонной унылости – героизм распределился… скажем так, избирательно. Минато и Кушина остались живы. Не героически, запечатывая Лиса в новорожденного сына, а… экономно. Хирузен Сарутоби, Третий Хокаге, взял на себя эту грязную работку. Да-да, старый пердун, вечно сующий свой нос не в свое дело. Он, видимо, решил, что будущее деревни важнее счастья молодой семьи Намикадзе. Запечатал, значит, Девятихвостого. Куда? В младших детей Минато и Кушины. Менма и Нацуки. Вот они – герои Конохи номер два и три (после папочки, разумеется). А Наруто… Ну, Наруто был так, приложением. Досадным побочным эффектом семейного счастья. Старшенький, понимаете ли. Обделенный "героическим" бременем. Именно так к нему и относились. Родители живы, слава богам! Менма и Нацуки – герои, гордость клана и деревни! А Наруто… Ну, он просто был. Фоном для всей этой семейной идиллии. Тенью, которую предпочитали не замечать. Дом Намикадзе, разумеется, был огромен. Просторные комнаты, тренировочные полигоны, слуги… Все для героев. Менма и Нацуки купались в любви и обожании. Новые игрушки шиноби, дорогие свитки, личные наставники. Все самое лучшее – для них. Наруто? Ему выделяли комнату – самую дальнюю, самую маленькую, почти кладовку. Одежда – обноски от Менмы, еда – что останется после героев. Любовь и внимание? Ха! Разве тень заслуживает любви? Минато и Кушина… Боже, какие же они были идеальные родители… Для Менмы и Нацуки, разумеется. Для публики. На приемах клана, на официальных церемониях – лучезарные улыбки, нежные объятия, полные родительской гордости взгляды – в сторону Менмы и Нацуки. Наруто стоял где-то позади, в стороне, практически невидимка. Его как будто забывали представить, поздравить, похвалить. Если он случайно попадался на глаза, взгляд Минато скользил мимо, словно через пустое место. Кушина иногда бросала на него мимолетный, раздраженный взгляд – как на назойливую муху, мешающую ей наслаждаться моментом семейной славы. "Не мельтеши под ногами, Наруто," - цедила она сквозь зубы, отталкивая его, если он случайно пытался приблизиться к "семейной фотографии". Праздники клана Намикадзе были особым видом пытки для Наруто. Веселье, музыка, смех, угощения – все это было для них. Менма и Нацуки в центре внимания, окруженные восхищенными взглядами клана. Их поздравляли, дарили подарки, просили продемонстрировать свои юные таланты. Наруто… его даже не приглашали к общему столу. Он сидел в своей каморке, слушая радостные крики извне, и давился сухим хлебом, оставшимся от обеда. Иногда какой-нибудь жалостливый слуга проносил ему тайком тарелку с объедками с праздничного стола, но это было скорее исключение, чем правило. Да и эти объедки были горькими от вкуса унижения. Сверстники… О, дети – они такие искренние! И так жестоки. Они быстро переняли отношение взрослых. "Сыновья и дочь Хокаге!" – с восхищением шептали они о Менме и Нацуки. "А это… это Наруто… кажется, их еще один брат… странный какой-то…" Игры? Только если Наруто был мишенью. "Поймай неудачника Наруто!" – кричали они, гоняясь за ним по улицам, забрасывая грязью, дергая за волосы. Иногда – особо смелые – бросали в него сюрикены-игрушки, проверяя его реакцию, наслаждаясь его испугом и болью. Сакура Харуно и Саске Учиха? О да, они были в первых рядах этих развлечений. Не то чтобы они были злодеями. Просто дети, копирующие пример взрослых. Для них Наруто был скорее чем-то вроде тренировочной мишени, ходячим посмешищем, а не живым человеком. Учителя в Академии Шиноби… Формальное отношение – это еще ласково сказано. Его как будто не замечали. Когда он отвечал на вопросы – его игнорировали, даже если ответ был правильным. Успехи – приписывались кому-то другому. Оценки – занижали намеренно, чтобы он "не зазнавался". "У Узумаки-младших – отличные успехи! Они – будущее Конохи!" – хвастался Ирука-сенсей перед родителями, демонстративно проходя мимо Наруто, стоявшего в сторонке. "А… Наруто… Ну, он… старается…" И эти слова звучали как приговор. Старается, но ничего не получается. Неудачник. Клеймо на всю жизнь. Первое осознание предательства и несправедливости мира пришло к Наруто рано. Очень рано. Лет в пять, наверное. Сидя в своей темной каморке, прижимая колени к груди, он впервые задумался – почему? Почему он – плохой? Почему его не любят? Что он сделал не так? Он всматривался в темноту, пытаясь найти ответ. И ответ пришел – горький и ужасный. Он понял, что мир несправедлив. Что любовь и признание нужно заслужить, а он… он просто родился не тем и не там. Он был ошибкой, помехой, тенью, которая портит идеальную картинку счастливой семьи героев. Боль обиды и отчаяния разливалась в его маленьком сердечке, словно яд. Первые ростки ненависти начали пробиваться сквозь тонкую оболочку детской наивности. Он смотрел на светлое пятно из-под двери, ведущей в коридор, где играли его счастливые братья и сестра, где звучали голоса любящих родителей… И чувствовал только одно – пустоту. Пустоту и холод. И огромную, всепоглощающую обиду. Обиду на всех и вся. Обиду на мир, который так жестоко обошелся с ним. Детство в тени. Это было его проклятие. И только начало его истории. Истории, которая еще заставит содрогнуться этот лицемерный мир ниндзя! Ха-ха-ха.