Глава 1, Часть 1.2

Глава 1: Эхо Отвержения - Рождение Тени Часть 1.2: Клинок Предательства – Молитва на краю отчаяния. Среди серой, унылой массы сверстников, презиравших Наруто, была одна, казалось бы, светлая фигура – Хината Хьюга. Робкая, тихая, вечно краснеющая при его приближении. "Вот она! Надежда!" – наивно думал маленький Наруто. "Хоть кто-то меня не ненавидит!" Ах, глупец, глупец… надежда, как известно, умирает последней, но и она может оказаться изощренной формой пытки, хе-хе. Хината действительно проявляла к нему... внимание. Тайком наблюдала за ним на тренировках, несмело подходила, запинаясь, чтобы протянуть несчастный онигири или перебинтовать содранную коленку. В мире всеобщего презрения это казалось глотком свежего воздуха. Наруто даже начал верить, что у него есть… друг. Боже, как трогательно, аж слезу прошибает! (Сарказм, если кто не понял). Только вот, знаете ли, Хинатой руководили не только чистые и светлые порывы души. Под маской скромницы скрывалась… обычная девчонка, стремящаяся к положению в обществе. А общество Конохи, как мы помним, обожало Менму и Нацуки, сына и дочь Четвертого Хокаге. Менма, особенно Менма… самовлюбленный, высокомерный, уверенный в своем превосходстве наследник отцовской славы. Именно он и обратил внимание на робкую Хинату. Менма, в отличие от своего брата-тени, был любимчиком учителей, клана, всей деревни. Он получал все, что хотел, включая внимание девушек. И Хината не стала исключением. Точнее, он сделал ее исключением. Обратил внимание, удостоил взглядом, даже улыбнулся пару раз… Для робкой девочки из побочной ветви клана Хьюга это было как… поцелуй небожителя. Менма быстро понял, как использовать Хинату в своих целях. А цели у него, как у истинного нарцисса, были весьма просты – утверждение собственного превосходства, возвышение над всеми, включая… собственного брата-тени. Наруто был для Менмы досадным пятном на его сияющей репутации. Напоминанием, что он – не единственный сын Хокаге. И Менма решил это "пятно"… стереть. Ну, или хотя бы замарать еще больше. Хината стала его идеальным инструментом. Робкая, влюбленная, готовая на все ради внимания кумира. Менма играл на ее чувствах как виртуоз на скрипке Страдивари. Тайные встречи за тренировочной площадкой, "случайные" столкновения в коридорах академии, шепот на ухо: "Хината, ты такая милая… такая… нежная… совсем не как этот… Наруто. Он такой… странный… вечно один… даже жалко его немного, правда?" И вот, пока Хината "жалела" Наруто, Менма умело вбивал клин между ними. "Послушай, Хината," – как-то сказал Менма, понизив голос до доверительного шепота, – "все говорят, что Наруто… ну, не очень… способный ниндзя. Да и с головой у него не все в порядке. Говорят, что из-за… этого… ну, ты понимаешь… Девятихвостого… он как бы… опасный для деревни. И ты… ты общаешься с ним? Разве тебе не страшно? Ты же такая… чистая, светлая девочка… а он… ну, ты понимаешь…" Хината понимала. Вернее, она поняла то, что хотел Менма, чтобы она поняла. Слухи о "демоне-лисе" внутри Наруто в Конохе ходили постоянно. Шепотом, за спиной, но ходили. И Менма умело направил эти слухи в нужное русло, заставив Хинату посмотреть на Наруто его глазами – глазами успешного, уважаемого сына героя, презирающего "опасного отброса". И Хината… она поддалась. Сломленная между своей робкой симпатией к Наруто и жаждой одобрения кумира, между страхом перед общественным мнением и желанием быть "как все", она выбрала легкий путь. Путь предательства. Путь отречения. Кульминацией этого предательства стал День Академии Шиноби. День торжественного выпуска, день, когда юные геннины получали свои протекторы Конохи. Для Наруто это был… возможно, последний шанс на признание. Последняя надежда вырваться из тени. Он упорно тренировался, старался изо всех сил, мечтал хоть раз увидеть улыбку на лице родителей, услышать хоть слово похвалы. Наивный… какой же наивный дурачок! Торжественная церемония проходила в центральном зале Академии. Родители, представители кланов, учителя – вся верхушка Конохи собралась поздравить новое поколение ниндзя. Менма и Нацуки сияли во главе новоиспеченных геннинов, купаясь в аплодисментах и восхищенных взглядах. Наруто стоял где-то в задних рядах, пытаясь не дышать, не занимать места. Он чувствовал себя лишним на этом празднике жизни, как чужой на собственных поминках. И вот, когда Ирука-сенсей объявил о начале вручения протекторов, произошло нечто неожиданное. Менма, торжественно выступив вперед, обратился к залу. И его взгляд скользнул по толпе, остановившись… на Хинате. "Уважаемые учителя, родители, геннины!" – звонко провозгласил Менма, голос его звучал уверенно и властно. "Сегодня великий день для Конохи! Мы – новое поколение ниндзя, готовые защищать деревню от любых угроз! И среди нас… есть один… один геннин, который… возможно, не до конца осознает всю ответственность этого звания." (Многозначительная пауза, взгляд снова скользит по толпе, намеренно задерживаясь на Наруто). Наруто почувствовал холод в груди. Интуиция завопила об опасности. Он попытался спрятаться за спины стоящих впереди одноклассников, но было уже поздно. "Я говорю о… Наруто Узумаки," – громко объявил Менма, указывая рукой на задние ряды. "О том, чье происхождение… связано с темной силой, заключенной в нем. О том, кто… возможно… не достоин носить протектор Конохи!" Зал замер. Наступила зловещая тишина, нарушаемая лишь тихим шепотом и удивленными взглядами, устремленными на несчастного Наруто. Родители опустили глаза, стараясь не привлекать внимания к позору семьи. Учителя нервно переглядывались, не зная, как реагировать на неслыханную дерзость Менмы. И тогда Менма сделал шаг вперед, приглашающим жестом показав на Хинату, стоящую в передних рядах. "И сейчас я хочу пригласить к себе Хинату Хьюга, девушку, которая… как никто другой, понимает всю опасность… дружбы с… такими людьми." Хината дрожала. На ее бледном лице проступили пятна румянца. Она оглянулась на Наруто несчастным, полным вины взглядом… и медленно, под пытливыми взглядами всего зала, подошла к Менме. "Хината," – сладким голосом проговорил Менма, обнимая ее за плечи (о, какая показательная дружба!). "Скажи всем, правду! Скажи, что ты думаешь о… Наруто Узумаки! И о том, достоин ли он быть геннином Конохи!" Хината замолчала. Она стояла, опустив глаза, будто готовясь к самой тяжелой казни. Зал затаил дыхание, ожидая ее слова. Наруто стоял как громом пораженный, смотря на нее с неверием и ужасом. "Нет… нет… этого не может быть… Хината… она же… она же мой друг… она не может меня предать…" – билось в его детском сердечке. Как же он ошибался… И вот, после долгой, мучительной паузы, Хината подняла голову. В ее глазах стояли слезы. Голос дрожал, но слова прозвучали отчетливо и жестоко, как приговор. "Наруто-кун… я… я думаю… что… дружба с ним… опасна для нас всех… Он… он другой… Он… не такой, как мы… И я… я больше не хочу… быть его другом…" (Всхлип) "Я отрекаюсь… от дружбы с Наруто Узумаки… и я верю, что… он… не должен… быть геннином Конохи…" Зал взорвался аплодисментами. Родители закивали одобрительно. Учителя облегченно вздохнули. Менма улыбнулся триумфальной улыбкой победителя. А Наруто… Наруто стоял как парализованный. Слова Хинаты разили больнее самого острого клинка. Предательство… измена… от того, кого он считал другом… Это было невыносимо. Мир рухнул в один миг. Осталась только пустота и адская боль. В глазах потемнело. В ушах зазвенело. Ноги ослабели. Он едва удержался на ногах, чтобы не рухнуть на пол перед ликующей толпой. Разбитый, растоптанный, уничтоженный морально, Наруто едва добрался до своей каморки. Закрыл дверь на засов и упал на пол без сил. Слезы… слезы жгучей обиды и отчаяния потекли по лицу непрерывным потоком. Но плакать не помогало. Боль не утихала. Наоборот, она разрасталась с каждой секундой, заполняя все его существо тьмой и безнадежностью. "За что… за что мне все это?" – шептал он в пустоту, захлебываясь слезами. "Почему меня никто не любит? Почему все так жестоки? Что я сделал не так? За что мне такая жизнь?" Ответом была лишь тишина. Тишина его одинокой каморки. Тишина мироздания, равнодушного к его страданиям. Тишина сердца, разбитого вдребезги. И тогда, впервые в жизни, Наруто помолился. Не богам, не духам, не Хокаге. Просто в пустоту, в темноту, в никуда. Молитва была проста и отчаянна, как крик раненного зверя. "Я не хочу больше жить…" – шептал он, задыхаясь от слез. "Я устал от этой боли… устал от одиночества… устал от ненависти… Пусть это все закончится… Пусть я умру… Пусть я найду покой… хоть там… хоть где-нибудь… подальше от этого мира… где меня никто не любит…" Молитва ребенка, отвергнутого миром. Молитва о смерти и покое. И кто бы мог подумать, что эту молитву… услышат? И не просто услышат, а ответят… Из самой глубины бесконечной тьмы. Оттуда, где ждал перерождения Король Демонов Тирании, Анос Волдигод. Но это – уже совсем другая история… Ха-ха-ха!