Глава 14: Заноза в сердце

Твайлайт Спаркл возвращается, левитируя перед собой здоровенную книгу с уголками окованными серебром, в переплете из тёмно-синих чешуек, и каждая пластина огромна. Книга опускается на стол с мягким «бум». Твайлайт стучит по обложке копытом — от места касания по книге медленно расходится волна энергии, чешуйки шевелятся, приподнимаясь — и книга сама раскрывается. Она аккуратно листает, пока не отыскивает разворот с большой схемой, жестом приглашая меня рассмотреть её. На схеме — множество сфер, соединённых радужными нитями разной толщины и яркости. Это сильно напоминает карту созвездий, но если это и правда созвездия, то ни одного из них я раньше не видела. Каждое из них содержит от трёх до семи сфер. Вскоре по знакомым очертаниям континентов я нахожу Землю. Рядом с ней я вижу и Эквестрию: яркую, чуть не сверкающую, и тенистую страну Сидов на противоположной от нее стороне от Земли. Обе соединены с Землей радужной пуповиной. Не все связи на карте — радужные: некоторые тонкие и серые. К Земле похоже идет не меньше дюжины серых линий, некоторые тянутся далеко через карту, соединяя разные созвездия. Немного поводив копытом по схеме, я обнаруживаю ещё две точки притяжения, каждая не менее чем с семью серыми линиями. Лавандовая библиотекарь дает мне время рассмотреть схему, Пинки смотрит вместе со мной, совершенно не волнуясь насчет личного пространства. Её бок трётся об моё крыло, пушистый хвост, подрагивающий от любопытства, хлопает меня по спине в отчётливом ритме. Через некоторое время Твайлайт деликатно кашляет. — В основе всего лежит дружба, — повторяет она, в её голосе вдохновение учителя, читающего свою любимую лекцию. — Это фундаментальный закон мироздания. Всё, от мельчайшей частицы вещества до самых протяженных реальностей, нуждается в связи. Но также каждая из этих реальностей имеет границы, там, где кончается одна и начинается другая. Как устроена граница, зависит от соседей и хранителей. Она может быть пассивной мембраной, но если мир, как наш, имеет разумных хранителей, они могут определять её свойства. Для границ Эквестрии Принцессы установили условие — не вопрос, потому что при ответе можно солгать, но объективную проверку. «Есть ли реальный шанс, что мы сможем сосуществовать в мире и гармонии?» Изящное решение, но я сразу же вижу проблему. — Но… если условиетолько такое, то почему люди не могут пройти? — спрашиваю я. — Большинство людей хорошие — ну, или хотя бы нормальные. Они хотят мира. Почему граница не пропускает их? — О, наша граница пропустила бы их, — мягко отвечает она. Пинки Пай с улыбкой похлопывает меня по спине. Твайлайт продолжает, — По её правилам, потенциал дружбы между нашими видами значительно выше порогового значения. Проблема в другом: в физике. Она перелистывает несколько страниц книги. На другой иллюстрации очень условно нарисованный человек ступает сквозь мерцающую завесу, немедленно распадаясь искрами. — Твой мир, Земля, то что мы называем слабо-магической реальностью, — объясняет единорожка. — Жизнь там эволюционировала в среде, подчиняющейся почти исключительно физическим законам. В людях нет магической составляющей: их разум, их тело, весь их организм основан на физике и квантовой неопределенности. Эквестрия же, сильно-магическая реальность. Магия здесь не просто инструмент; она в воздухе, которым мы дышим, в воде ручьев, в свете солнца. Она вплетена в саму ткань бытия — до атомного уровня. Это чересчур для людей, настолько, что их биология отказывается работать. — Подождите, — переспрашиваю я, подняв бровь. — Если магия так плоха для людей, как мы можем сосуществовать с ними? Я не припомню, чтобы когда-либо повредила человеку своей магией. — Потому что вы — пони, возникшие под Волной — то, чего мы наблюдалось никогда раньше. Похоже что вы, как вид, адаптировались именно к тому чтобы быть безопасными, ваше сияние — очень слабое, очень тихое и ровное, удерживемое внутри вас, насколько это возможно. Это делает вас практически бессильными по сравнению с Эквестрийцами, но безопасными для людей. Вы — волшебные существа, которые большинством наших сенсоров определяетесь как немагические. Наши приборы просто не рассчитаны обнаруживать настолько низкий уровень магии. Эквестрийские пони тоже могут подавлять свое сияние, но это требует строгого самоконтроля и навыка — поддерживать вокруг себя оболочку. Навык нужен для того, чтобы оболочка была эластичной, но при этом оставалась прочной, не распадаясь от первой же сильной эмоции. Печаль Пинки Пай горько-сладкая, как искусственный подсластитель. — Я бы обняла каждого друга-человека, но я делаю им больно даже за полмили от них, им даже не увидеть меня… — её голос — это не театральный шепот — нет, это ужасная для нее правда. Я обнимаю её, пытаясь хоть как-то утешить, и чувствую насколько мало это помогает. Твайлайт мягко комментирует, — Да, это так. Но для большинства пони всё не настолько плохо. Если очень упростить и опустить детали, Пинки Пай невероятно сильна. Безопасная дистанция от нее для людей в двести раз больше чем от обычной пони, или в двадцать раз больше чем от меня. Плюс, повторяю, существуют техники сдерживания сияния. Выглядит это примерно так… Фиолетовая магия трогает страницы и они листаются до картинки с единорогом с красной магической аурой, плотно обёрнутой вокруг тела как плащ из света. Я смотрю на это. Складываю два и два. — Я… я не сразу поняла, зачем вы упомянули, что зелье не открывает портал. — вдыхаю, с робкой надеждой. — Значит… мои друзья смогут остаться? На Земле? После того как превратятся? — Теоретически, да, — подтверждает Твайлайт со сдержанным оптимизмом. — Они смогут жить среди людей, пока будут хранить осторожность. Им понадобится учитель, понибудь кто владеет мастерством контроля. Через какое-то время это станет для них естественным — на Земле есть эквестрийцы, которые живут там годами. Это возможно, хотя и непросто. Она отпивает чай, терпеливо ожидая других моих вопросов. У меня их нет. Я соображаю — так, я всегда думала что Эдвардсам придется эмигрировать, но затем оказалось что на самом деле это необязательно, а теперь снова оказывается что Эквестрия предпочтительнее- Твайлайт кашляет, прервав моя неловкое молчание. — Мы отвлеклись, — напоминает она. — Граница проверяет возможность сосуществования, и главная причина моего оптимизма — в том, что её нельзя обмануть. Она не разумное существо. Это не формулировка в договоре. Это, по сути, часть самой Принцессы Селестии, способная видеть правду. Через неё за века существования в Эквестрию прошло несколько миграций. Драконы, к примеру, или алмазные псы, морские пони. Очень помогает знать наперед что с ними можно будет поладить. — Хоббиты не попадались? — Спрашиваю я, наполовину в шутку. Единорожка слегка улыбается: — Они принадлежат другому миру, и, насколько мы можем судить, совершенно им довольны. Плюс, современная Арда — тоже относительно слабо-магическая реальность, если сравнивать с нашей. А вот драконье племя, пришедшее в Эквестрию, напротив, имело веские причины эмигрировать. Ошеломленная, я должна спросить. Машу копытом, показывая, что хочу на секунду прервать её. — Подождите, только один вопрос… А… А Нарния? Она качает головой. — Не все хорошие человеческие книги обязаны появлением проблескам других реальностей. Большая часть — просто выдуманы, Эш. Ты религиозна? — Немного, — я пожимаю плечами. — Может что-то есть такое. Tвайлайт Спаркл коротко переглядывается с Пинки Пай. — Я бы, как говорят в вашей сниженной лексике, рекомендовала урезать леща. Аслан, так как он описан в книге, был бы могущественнее всех сущностей, которые нам известны, или которые мы можем предположить существующими. Теперь не могли бы мы вернуться к границе и сидам, пожалуйста? Я задумчиво киваю, немного не в себе. Надо проверить ещё столько книг — вдруг они реальны! Но она права. — Да. Сиды. Вернемся к ним. Твайлайт ободряюще улыбается мне. — Итак. Твое видение подтвердило мою гипотезу. Сиды, или чейнджлинги, как их называют старейшие тексты, не злы по своей природе. Но их реальность работает на совершенно иных магических принципах. Если наша — основана на гармонии и эмоциональном взаимодействии, то их — на договоре. На сделках, торговле, обмене. Всё через контракт. Сама их магия это что-то вроде эзотерического закона. Она перелистывает енигу на карту миров, указывая на затененную сферу. — Никто не понимает до конца, как работает наша граница, но некоторые приблизительные прогнозы возможны. Особенно, — я чувствую вспышку гордости, — для избранной ученицы Принцессы, которая лично её исследовала. Как показывает модель моих прошлых исследований, Граница считает это различие между нами и чейнджлингами потенциальным источником неразрешимого конфликта. Она не находит базиса для дружбы, потому что их определение дружбы — это набор идеально сбалансированных взаимовыгодных договоров. Это логика настолько чуждая, что граница не может сказать «да» и в этом редком случае по умолчанию срабатывает «нет». Пинки хихикает. — Пока мы не вмешались и не подтолкнули в сторону дружбы! — Мы? Я бы сказала — Эш. Мы ничего не делали с… — Твайлайт моргает, затем делает фейсхуф. — Ах да, конечно. — Агась! Я добавила немножко… множко! веселья её крыльям, потому что а почему нет! — щебечет Пинки. — Чтобы не были злюками! Я непонимающе гляжу на Пинки Пай, затем перевожу глаза на Твайлайт Спаркл, мой мозг пытается логически увязать веселье с принципами устройства вселенных, о которых говорилось. Твайлайт крепко задумавается. Затем поняв, кивает. — Понятно. Мы заглянули в будущее уже после того как ты расцветила ей крылья. Значит, с этими крыльями, как с паролем… они теперь смогут пройти. Границу нельзя обмануть — но можно честно изменить свою природу, став приемлемыми для Эквестрии. Твайлайт осторожно закрывает большую книгу. — Что означает перемены также и для нас. Если граница приняла… примет их, значит, мы должны быть готовы принять их тоже. Ты принесла нам ту самую перемену, на которую я надеялась много лет, раз за разом вглядываясь в мир чейнджлингов. Я гляжу на лавандовую единорожку, затем на веселую розовую пони рядом, моргая. — Но я ничего не делала. Я только доставляла посылки из точки А в точку Б. Я была пешкой. — Пешкой, которая ещё может стать королевой или даже выиграть игру! — провозглашает Пинки, тыкая в меня носом. — Особенно, супер-пупер храбрая пешка да ещё в таком цилиндре! Серьезно, поговори с ним, пока можешь! — Пинки права, по-своему, — задумчиво улыбаясь, произносит Твайлайт. — Тень говорила об этом, помнишь? Твоя решимость, твоя воля биться за друзей были необходимым условием чтобы пройти. Другая пони сдалась бы. Ты же склонила весы, ты прорвалась, невзирая на боль. Ты не курьер, Эш, ты катализатор. — И что теперь? Оно сказало подготовиться к их прибытию… — Я точно цитирую, потому что не уверенная что сид имеет в виду. — Не переживай, подготовишься, — Тон Твайлайт становится чётким и решительным. ‘Но на наших условиях. Нас не застанут врасплох. Благодаря тебе мы предупреждены и мы используем каждую секунду чтобы подготовиться. — она подходит к большой, богато изукрашенной карте Эквестрии на стене, стукает копытом по Кантерлоту. — Я отправлю срочное сообщение принцессам Селестии и Луне. Мы подготовим официальный дипломатический прием. Это больше не сделка с тенью; это дело государства. И если оно всё ещё как-то попытается сбить нас с толку; если то видение тоже часть плана… — Мне так не кажется! Я может и не Элемент Честности но я точно могу понять, когда большая теневая штука пытается обманывать! Оно хочет чтобы мы были готовы! — прерывает Пинки. — …значит, будем готовы и к этому. — заканчивает Твайлайт, не обращая внимания на Пинки, но выдержав вежливую паузу. Она поворачивается ко мне, тон и взгляд становятся мягче: — Что возвращает нас к твоему контракту. — она левитирует свежий кусок пергамента и перо, располагает пергамент поверх стены. — Давай посмотрим, какие обязательства у тебя ещё остались. Под её магией перо оживает, аккуратно выводя: c. Оказавшись в Эквестрии, Посланник предпримет добросовестную попытку найти источник Песни. d. Обнаружив источник, Посланник предпримет все необходимые действия, наилучшим возможным образом применяя свои возможности и способности, для прекращения функционирования источника навсегда. e. Посланник предоставит доклад об обнаруженном и о своих действиях уполномоченному представителю ИЛ по возвращении. — Пункт C, — говорит Твайлайт, стуча по пергаменту. — Сейчас я его для тебя выполню. Песнь Земли — это пассивное психическое поле, генерируемое как проявление защитной травматической реакции пони, живущими на Земле. Причиной её появления стало убийство десятков миллионов только что трансформированных пони во время ряда войн, последовавших за Волной. Задача выполнена. — и она рисует галочку напротив. В моем разуме пункт тоже зачеркивается. Я чувствую странную немоту. Должен быть ужас, но я не воспринимаю число. Я боюсь представлять как это было. Слов нет. Я зарываюсь лицом в Пинки Пай и сосредотачиваюсь на дыхании. В то же время, я чувствую какое-то изменение в Твайлайт Спаркл и в воздухе вокруг нее; её движения стали быстрее и точнее; после некоторых она на короткие моменты замирает. — Теперь сложная часть. Пункт D. — Она разворачивается — снова, безупречно точным движением — и смотрит на меня своими фиолетовыми глазами, пристально анализируя. — Ключевые слова здесь «необходимые действия» и ссылка на твои возможности и способности. Они полагают, что Песнь — это вроде машины, которую можно выключить. Это не так. Это коллективная реакция на страшную травму. Ты не можешь «прекратить» страх и скорбь, повернув выключатель; ты можешь только исцелить рану. — её голос остается ровным, но я чувствую боль, поднимающуюся в её сердце. — Должна сказать: трое пони, которых я знала с детства, навсегда остались в почве Земли. Мы всего лишь пытались вмешаться. Менуэт. Твинклшайн. Мундэнсер. Тело Спайка я вынесла в Эквестрию, иначе он стал бы четвёртым. Вот почему, даже если бы я могла, я не буду прекращать Песнь, пока среди людей есть чудовища, выдающие себя за людей. — она фыркает, в её голосе сухой, холодный гнев. — Я не про чейнджлингов. Я про старика, того что ты встречала — и таких же как он. Понимаешь, у меня никогда не было биологического родственника, и Спайк заполнил это место. Он жив, спасибо Селестии, но драконы его расы восстанавливаются так долго, что пройдут десятилетия прежде чем он окрепнет хотя бы настолько, чтобы уметь хотя бы половину того, что умел раньше. Воздух в библиотеке холодный и тяжелый. Слова Твайлайт висят между нами, острые и холодные как нож. Веселье Пинки сдувается, вместо лакрицы я чувствую запах озона как перед грозой. — Необходимое действие, чтобы рана перестала воспаляться — это не бинтовать её без конца, — продолжает Твайлайт. Я по-прежнему необъяснимо чувствую гигантскую невидимую библиотеку, что распахнута позади неё, но теперь — это библиотека боевых заклинаний, готовых сработать по её команде. — ...а удалить занозу. Истинные Люди — маленькая, переполненная ненавистью кучка изгоев, и другие подобные им это заноза в сердце Земли. Это они породили Песнь. И делают так, что она не кончается. Следовательно, чтобы выполнить договор и прекратить её, ты должна устранить причину травмы. Я ожидаю, что период исцеления займет какое-то время, прежде чем Песнь станет слышима, но начать нужно с удаления занозы. Вот мой ответ. В горле сухо. Выводы из её слов чудовищны. — То есть… убить их? — шепчу я, чувствуя отчетливый вкус пепла во рту. — Нет! — короткое слово звучит невыносимо резко и звонко, и на долгую секунду я вижу на лице Твайлайт отвращение, словно её обвинили в немыслимом и омерзительном. Она успокаивается почти сразу. — Это их метод, не наш. Мы не останавливаем наводнения, осушая реку. Это путь разрушения. Твайлайт невесело улыбается прежде чем закончить ответ: — Я, кажется знаю, о чем попрошу сидов на наших переговорах.