Часть 1

      — Неудачи тоже случаются, Вэй-эр. Возможно, это было знаком самой судьбы.       От звонкого хлопка заставленный изысканными яствами стол едва пошатнулся. Доверху наполненный стакан чуть было не перевернулся, расплескав часть ароматного вина. Взгляд молодого воина устремился к лицу женщины, невозмутимо восседающей напротив. Песочные прожилки его карих радужек вспыхнули от взметнувшегося в душе гневного пламени, но госпожа Гун ответила ему бесстрашным равнодушием, холодом окатывающим спину.       — Разве я не права? — едва изогнула она бровь, элегантным движением отложив в сторону палочки для еды. — Сколько раз мне нужно было предупредить тебя, что чрезмерная увлечённость боевыми искусствами до добра никогда не доводит? Твой отец…       — Хватит, — резко прервал её юноша. Голос его, полный сдерживаемой обиды и боли, был более похож на рык подстреленного зверя, отбивающегося от охотников из последних сил. — Мой отец погиб как герой, а ты держишь меня здесь как последнего труса.       — Чего стоит громкое имя, приписанное посмертно? — сощурилась госпожа Гун, продолжая сохранять ровный и строгий тон. — Ты можешь завоевать славу другими путями. Его Величество как никогда нуждается в юных, пусть и необузданных дарованиях.       — У него уже есть одно, чрезвычайно талантливое, — закатив глаза, он резко поднялся с места, широким шагом двинувшись в сторону выхода из обеденного зала. — А меня тошнит уже от всех ваших грязных дворцовых интриг. Ищи кого-нибудь другого.       — Лю Ивэй! — грозно прикрикнула женщина, устремив леденящий взгляд в его спину. — Живо вернись! Я ещё никуда тебя не отпускала!       — А ты мне не мать, чтобы я просил у тебя разрешения, — огрызнулся в ответ молодой человек, лишь едва обернувшись через плечо. — Ноги моей больше здесь не будет. И деньги свои тоже оставь себе.       — Неблагодарный мальчишка! — подскочила она вслед за ним, но, не поспевая за решительными шагами своего воспитанника, быстро отстала. — Я растила тебя как собственного сына, и чем ты отплатил мне? Такой же горделивый мерзавец, как и твой отец!       Позабыв о сдержанности, госпожа Гун продолжала обливать весь «ничтожный род Лю» всевозможными ругательствами, пока Ивэй решительно вышагивал в сторону широких дверей конюшни. Он уже давно был готов покинуть ненавистное ему имение, в котором был вынужден провести большую часть своей жизни, но которое так никогда и не стало для него настоящим домом. Сегодняшний разговор стал крохотной, но яркой искрой, случайно упавшей на сухой хворост. Вскакивая на лошадь, Ивэй, кажется, и сам не думал, что всего пара чужих слов может разгореться в его душе подобным необузданным пламенем. Стража, пытавшаяся остановить его у ворот, не стала для него серьёзным препятствием, и уже через несколько минут он мчался во весь опор в сторону виднеющихся на горизонте городских стен. Он не знал, куда пойдёт и что будет делать дальше, но точно чувствовал, что под открытым небом разрастающаяся от сердца боль впивается в плоть не так остро. Подгоняемый хлёстким ветром и холодным отчаянием, он рвался вперёд, надеясь скрыться от нависшего над его головой ужаснейшего в мире проклятья.       Городской оживлённый гвалт, окруживший со всех сторон спустя почти час молчаливой езды, помог ему ненадолго отвлечься от терзающих разум тревог. Оставив лошадь у знакомого постоялого двора, первым делом он отправился в ломбард, заложить часть драгоценных украшений, некогда доставшихся в подарок от госпожи Гун. Этих денег должно было хватить на первое время самостоятельного плавания в бурной реке вольной жизни цзянху. А дальше оставалось лишь рассеянно всматриваться в мелькающие лица спешащих куда-то горожан и бесцельно бродить по улицам, надеясь хоть где-то отыскать себе место. Но каждый проулок, некогда вызывавший в нём живой интерес и детское любопытство, каждая улица, когда-то манившая его зовом нераскрытых тайн и ожидающих впереди приключений, каждая тропинка, каждая лавка, каждый мост и каждое здание — всё казалось чужим, блеклым и отвергающим его. Гордо расправленные плечи заметно опустились под тяжестью стыда за собственную неполноценность. Что ему, обессилевшему калеке, теперь делать здесь, среди прославленных мастеров боевых искусств? Что сказать им после тех дерзких бравад, на которые он так любил распаляться ещё месяц назад? Он бы посмеялся над самим собой, если бы не давился отчаянной жалостью к своей незавидной судьбе.       Затерявшись в собственных мыслях, он вышел к восточной окраине, где раньше часто проводил время с юными воспитанниками различных школ боевых искусств. Взгляд его скользил вдоль мостовой, на которой они распивали вино и рассказывали друг другу о великих подвигах своих предков и наставников, вдоль центральной торговой улицы, откуда часто слышался беззаботный смех и подстёгивающие возгласы, вдоль мощёной площади, в центре которой возвышалась каменная стела с именами величайших воинов цзянху. Где-то там значилось и имя его отца. Ивэй любил касаться его кончиками пальцев, чувствуя незримую связь с величием своего предка. Каждый раз, оказываясь перед этой стелой, он обещал, что однажды и его имя войдёт в историю. Он собирался прославиться на все миры, чтобы весть о его подвигах достигла даже духов и демонов. Чтобы отец, где бы ни находилась ныне его душа, тоже знал о нём и гордился. Но сейчас Ивэй, чувствуя подкрадывающуюся к сердцу дрожь, остановился в нескольких шагах от памятника. С лица его, обычно подвижного и оживлённого, разом спали все краски, по спине гадкими мурашками прокрался первобытный страх. Имел ли он право вновь касаться его имени, зная, что больше не сможет сдержать своего обещания?       Из оцепенения его вывел до боли знакомый звук обнажающегося клинка. Он резво обернулся в сторону городской стены и последовал на зов затевающейся потасовки. Для местных жителей драка — явление абсолютно обыденное, потому на возникшую посреди улицы сцену практически никто не обратил внимания. Зато сам Ивэй, застывший в небольшом отдалении, с внимательным прищуром принялся осматривать всех зачинщиков переполоха. Трое воинов со смехом наблюдали за направившей в их сторону меч девушкой, чьё лицо трудно было рассмотреть в тени нависшего капюшона. Она держала оружие твёрдо, но во всей её напряжённой позе виделся плохо скрываемый страх. Ивэй отступил в тень под козырьками крыш и подкрался чуть ближе, пытаясь расслышать отголоски их диалога.       — Я ничего не крала, — постаравшись придать своему голосу уверенности, ровно проговорила путница. — И этот меч тоже мой!       — Неужели? — хрипло усмехнулся один из подстрекателей. — Тогда почему так усердно отказываешься показать имя, высеченное на ножнах?       Девушка крепче сжала рукоять меча, спрятав вторую руку в складках плаща. Она отступила на несколько шагов, надеясь обойти мужчин по кругу, но те мгновенно перекрыли ей все пути к отступлению. Ивэй, наблюдающий за разворачивающимися событиями, тихо хмыкнул. Очевидно, юная воительница совсем не имела опыта ведения боя, но отличалась завидной смелостью, раз отважилась обнажить клинок против соперников, заведомо обладающих преимуществом. Мужчина в тёмно-серых одеяниях, что говорил с ней до этого, подошёл ближе, без страха приблизившись почти вплотную к острию её клинка. Рука девушки дрогнула.       — Если меч твой, то что же ты им не воспользуешься? — вызывающе растягивая уголки губ, он слегка склонил голову к плечу, пытаясь заглянуть в лицо скрытной незнакомки. — Думаю, нам всё же стоит как следует допросить тебя. Мало ли что ещё ты стащила?       Ивэй, выжидавший идеальный момент, хотел было окликнуть нападающих и выскочить из тени, однако не успел и рта раскрыть, как девушка нежданно для всех сделала резкий выпад вперёд, уводя меч чуть в сторону. Его тонкое лезвие всего на пару мгновений озарилось синим сиянием, а затем едва коснулось плеча обидчика, легко разорвав ткань ханьфу и почти оторвав от того рукав. Поток ци, пройдя сквозь сталь, вырвался из воительницы ощутимым порывом холодного ветра. Мужчина, пусть даже и едва не раненый, был вынужден отступить на два шага, чтобы принять более устойчивую позу. Все наблюдающие за сценой застыли в безмолвном удивлении. Кажется, подобной выходке поразилась даже сама девушка.       — Я же сказала, это мой меч! — но прийти в себя ей пришлось быстро. Уверовав в собственные силы, она приосанилась, стараясь напустить на себя грозный вид. Однако это лишь больше разозлило угрожавшего ей мужчину.       — Вот соплячка! — сплюнул он, сведя тёмные брови к переносице. В этот момент Ивэй понял: пора действовать.       Первый попавшийся под руку мелкий камушек в ту же секунду метко врезался в плечо мерзавца. Будь в распоряжении Ивэя прежняя сила, один этот бросок вполне мог бы переломить ему кость, однако в нынешних обстоятельствах был способен лишь послужить отвлекающим манёвром. Мужчина, повернувшийся в его сторону, тут же выпрямился в спине и опустил руку на рукоять собственного меча. Но, как только перед глазами его возник силуэт вмешавшегося юнца, пальцы его заметно расслабились, а на губах заиграла гадкая ухмылка.       — Надо же, Парящий Феникс Лю Фэнсян собственной персоной, — громко воскликнул он, тем самым мгновенно обратив к фигуре молодого воина с десяток любопытствующих взглядов. — Кто бы подумал, что ты всё же осмелишься вылезти из родового гнезда.       — Рад, что моё имя всё ещё на слуху, — пользуясь короткой заминкой, Ивэй бегло осмотрел противника и отметил отсутствие нашивок, подвесок, тату и других опознавательных признаков каких-либо школ. — А вот имена собратьев на пути совершенствования мне, к сожалению, неизвестны.       — Су Шань, — едко ответил ему мужчина, дёргая рукой, чтобы поправить всё продолжающий расходиться по шву рукав. Кажется, он собирался добавить что-то ещё, но отвлёкся на картинно озадаченный вздох Ивэя.       — Надо же… Никогда не слышал, — состроил он нарочито сожалеющий взгляд. В то же мгновение мужчина пришёл в ярость, одним движением вытянув из ножен оружие.       — В отличие от тебя, сохранившего при себе лишь бахвальства и длинный язык, я не осквернял своё имя позором, — направив лезвие в его сторону, Су Шань принял боевую стойку и приготовился к атаке. — Защищайся!       Каждая мышца Ивэя напряглась. Он отступил назад, чтобы немного увеличить дистанцию между ними, но даже не подумал браться за меч. Двадцати чи, разделявших их, и нескольких мгновений, за которые Су Шань преодолел это расстояние, оказалось достаточно, чтобы сполна оценить тяжесть его шагов и манеру размашистых движений. Этот человек был весьма посредственным воином с особым пристрастием к алкоголю, однако рукой обладал действительно тяжёлой. Нужно было лишь не попадаться под его удар. Лёгким движением Ивэй ушёл в сторону от траектории чужого меча и, плавно развернувшись, оказался за спиной противника в считанные мгновения. Нетвёрдая стойка и плохая реакция не позволили мужчине вовремя притормозить. Ивэй же воспользовался силой инерции после собственного разворота и как следует пнул незадачливого нападающего в удачно подставленный зад. Трюк совсем простой и, что главное, не требующий затраты особых усилий, зато эффект превосходный: впечатавшийся в землю Су Шань мгновенно вызвал смех глазеющих прохожих.       — А от чего защищаться-то? — вдогонку усмехнулся молодой человек, но не стал смущать насмешливым взглядом застывшего в нелепой позе воина. Обернувшись в сторону девушки, он заметил недобрые взгляды двух собратьев Су Шаня. Те, коротко кивнув друг другу, оставили в покое путницу и синхронно двинулись в сторону нового оппонента.       Справиться с одним самоуверенным пьяницей не составляло труда, однако контролировать на поле боя двух слаженных противников представлялось уже гораздо более сложной задачей, даже если боевые техники их не отличались ничем особенным. Ивэй вновь отступил на пару шагов, пытаясь выиграть немного времени для анализа, и тут заметил шевеление фигуры в плаще, бесшумно сдвинувшейся с места. Вырученная им девушка не сбежала при первой же возможности — лишь крепче перехватила меч, показывая, что готова вступить в битву вместе с ним. Ивэй, тут же уловив её настрой, кивнул на воина с левой стороны, и через секунду все участники завязавшейся драки пришли в движение.       Приятели Су Шаня не были настолько же самонадеянными, как их предводитель. Они шагали твёрже и били точнее, потому увернуться от сосредоточенного двойного удара с таким же успехом Ивэй вряд ли бы смог. Помощь незнакомки пришлась как раз кстати: свист от рассекающего воздух лезвия отвлёк одного из противников в решающий момент, потому юноша успел извернуться и, наклонившись, ринуться вперёд, отталкивая второго воина плечом. Особо эффективной эта атака не оказалась: массивная фигура лишь едва покачнулась, и мужчина почти сразу же восстановил равновесие. Однако в бою с Парящим Фениксом критической могла оказаться каждая секунда промедления. Следующее движение коленом выбило из хватки оппонента меч, приземлившийся прямиком в ладонь Ивэя. Приставив клинок к обнажённой шее воина, он мельком оценил ситуацию с другой стороны: нападение юной мечницы сыграло на неожиданности, клинки скрестились в воздухе ещё два или три раза, но с каждым из них её противнику всё тяжелее было держаться на ногах. Девушка, вероятнее всего, совершенно неосознанно высвобождала потоки внутренней необузданной ци, что делало её плохо поставленные удары крайне тяжёлыми и сложными для блокировки. Под таким натиском плохо подготовленному воину действительно трудно было устоять, даже несмотря на внушительную комплекцию. Ивэй даже успел усмехнуться, сохраняя твёрдую уверенность в победе, однако отзвук тяжёлого шага, раздавшийся за спиной, мигом выбил из него весь запал.       Он успел развернуться и выставить меч перед собой, чтобы принять удар, это было действием уже почти рефлексивным. Однако сила, с которой обрушился на него вновь поднявшийся на ноги Су Шань, пробила плоть и кости огненным нестерпимым жаром. Травмированные меридианы, казалось, разорвались окончательно, чужая ци беспрепятственно прошла сквозь всё тело, поднявшись к горлу давящим сгустком тёмной крови. С тяжёлым выдохом Ивэй рухнул на одно колено и, выронив меч, упёрся в землю руками. Ещё через пару секунд рядом с ним свалилась и девушка, с болезненным шипением схватившаяся за ушибленное плечо.       — Ну и что теперь скажешь? — оглядывая юношу сверху вниз, хрипло огрызнулся Су Шань. — Ползи обратно к мамочке, пока руки-ноги целы. А то вскоре, глядишь, и их не останется.       Под низкий гогот они развернулись и направились дальше по улице, более не заинтересованные в доказательстве своей силы избиением калек. Кулаки Ивэя сжались, но боль, за которой невозможно было даже сделать вдоха, не позволяла ему подать голос.       — Подонки! — выкрикнула им вслед мечница, шатко поднявшаяся на ноги. Кажется, она была полна решимости догнать их, но вдруг заметила, как её неудачливый спаситель зашёлся хриплым кашлем. Нерешительно застыв на месте, она повернулась к нему. — Вы в порядке?       Сплюнув кровь, Ивэй наконец почувствовал себя немного лучше. Он отмахнулся от беспокойства нависшей над ним девицы и с болезненным выдохом встал, перебарывая остатки жара и боли. Девушка смотрела на него из-под тени капюшона, слегка неловко вытягивая вперёд руки, словно желая помочь, но так и не решаясь.       — В следующий раз… — на выдохе произнёс молодой человек, стараясь звучать поучительно. — В следующий раз не поднимай меч на кого попало…       — Благодарю за помощь, — поняв, что тот наконец пришёл в себя, она тут же склонилась в почтительном глубоком поклоне. — Отныне я у Вас у долгу.       — Такими темпами ты в этих долгах повязнешь по уши, — усмехнулся Ивэй, подпирая рукой бок. — Как зовут?       — Мо Линлэй, — тихо ответила девушка и, наконец, скинула с себя капюшон. — Рада приветствовать великого мастера Лю Фэнсяна, Парящего Феникса.       Заглянув в её блестящие изумрудные глаза, Ивэй вдруг почувствовал странную животворящую силу, окутавшую его сердце. Его кожу покалывало от мощной хаотичной энергии, исходящей от девушки, а рёбра ломило от упрямой решительности, пронизывающей каждую мышцу её тела. Так ощущался бесконечный потенциал, заключённый в грубой неотёсанной оболочке. Потенциал, который жестоко и несправедливо отняли у него совсем недавно, и потенциал, который судьба столь благосклонно вновь вложила ему прямо в руки. Ему в голову вдруг пришла безумная идея.       — Я тоже безмерно рад знакомству, — выдохнул он с расплывающейся на губах улыбкой.       Это был шанс, который он ни за что не должен был упустить.