Часть 4. Sweet dreams

— Стейк просто восхитителен! Не удержавшись, я склонилась над блюдом, прикрыв глаза, и жадно вдохнула аромат. Сочный, дымный, с нотками розмарина. Он дразнил рецепторы и вызывал желание схватиться за вилку и нож. Официант, принесший тарелку, пробормотал слова благодарности и отступил с лёгким поклоном. Вокруг мягко гудел зал: приглушённые голоса гостей, звон хрусталя, лёгкий женский смех где-то слева, скрип стульев, дребезг посуды с кухни — всё это сливалось в тёплый, уютный фон маленького ресторана средиземноморской кухни. Мужской голос напротив меня отозвался без паузы: — Этот стейк будет идеален с итальянским Amarone della Valpolicella. Прекрасное вино с оттенками спелой вишни и шоколада. Как по волшебству, официант наполнил мой бокал тёмно-рубиновой жидкостью. Вино тяжело плеснулось, оставляя на стенках бокала длинные "ножки". Я подняла взгляд на собеседника и кокетливо улыбнулась, слегка наклонив голову. — Есть хоть что-то, чего ты не знаешь? Мой собеседник тихо рассмеялся и подал знак официанту, который тут же наполнил и его бокал. В этот момент, со стороны небольшой сцены в углу зала раздались три отрывистых удара барабанных палочек... Раз, два, три... Густое, томное контральто певицы разлилось по помещению. "Sweet dreams are made of this Who am I to disagree? I travel the world and the seven seas Everybody's looking for something...." Голос женщины был глубоким, почти гипнотическим, и зал на мгновение затих, прислушиваясь. — Просто много путешествовал, — ответил мужчина, снова привлекая к себе моё внимание. — Особенно по Европе. Тогда же меня и покорила Италия. Считаю, что это одна из самых удивительных стран. И, без преувеличения, колыбель искусств: живопись, опера.... Даже еда. Всё там дышит страстью. Опера. Это слово отозвалось болью, как внезапный укол в висок. Опера... Я поморщилась. Стейк, который секунду назад казался райским, вдруг начал горчить на языке. В голове запульсировало и лёгкое покалывание побежало от висков к затылку, словно под кожей прошёлся холодный ток. Я невольно потерла лоб пальцами, пытаясь унять это ощущение. — Реджина? Всё в порядке? — мужчина склонился чуть ближе, в его голосе прозвучала искренняя забота. — Да, всё хорошо, — я заставила себя улыбнуться. — Просто... музыка, наверное, слишком громкая. Чтобы отвлечься, я заговорила об искусстве, поддерживая тему. Мой спутник тут же подхватил её: говорил увлечённо, с лёгкой улыбкой, и я старалась слушать, кивать, продолжая разговор... Лишь бы отступило это мерзкое, словно комариный писк, ощущение неправильности происходящего. А потом он сказал: — Кстати, в Dreamwood Opera сейчас идёт "Кармен". А у меня, так уж вышло, есть билеты на лучшие места. С удовольствием сходил бы с девушкой, которая разбирается в изысканных вещах. Голова вспыхнула болью — резко, будто кто-то вонзил иглы за глазами. Металлическая горечь во рту стала невыносимой. Я быстро потянулась к бокалу, чтобы запить её вином, но сделав большой глоток скривилась: вино показалось ужасно кислым, резким, будто уксус. Стараясь не выдать дрожь в пальцах, поставила бокал обратно и едва не пошатнулась. Казалось, мир вокруг начинает тихо, но неотвратимо плыть. Я попыталась сосредоточиться и прогнать это неприятное чувство, а потом пришло кое-что другое. Холодное, липкое осознание. "Я... не помню, как здесь оказалась." Ни как вошла в этот ресторан, ни как села за этот столик, ни даже как сделала заказ. И главное... с кем. Память была пустой, как вытертая доска. Был только этот столик, стейк, бокал... и он напротив. "Кто он?" Имя мужчины ускользало, лицо стерлось из памяти. Я попыталась поднять взгляд, чтобы посмотреть на него прямо, но шея словно одеревенела — мышцы налились свинцом, отказываясь повиноваться. А тело вообще перестало мне подчиняться. В груди всё больше разрасталась тихая, но настойчивая паника. Я невольно бросила по сторонам быстрые взгляды. В зале всё так же звучали голоса, смех, звон бокалов, шорох одежды. Всё то же контральто завораживающе тянуло "Sweet dreams...". Но теперь это было приглушённым, затянутым сероватой дымкой, как будто я смотрела сквозь запотевшее стекло. Лица гостей и персонала вокруг расплывались, их движения казались замедленными, нереальными. — Реджина? Снова его голос, с заботой, в которой теперь отчётливо звучала фальш. — Всё хорошо? Ты побледнела. Если тебе плохо, я могу проводить тебя домой... или сопроводить к себе. Последние слова ударили, как молния, мгновенно придав сил. "К себе". В этом предложении сквозила издёвка. Ленивая, самодовольная и безумно знакомая. Она царапнула по нервам, разбудив что-то глубоко внутри. Собрав все силы, я медленно подняла голову, впиваясь глазами в расплывающиеся, словно в кривом зеркале, черты. Пятно лица... провалы вместо глаз... Но потом они сфокусировались, собрались в знакомые линии... Округлые скулы с лёгкой щетиной, насмешливая кривинка губ, глаза цвета тёмного янтаря. "Нет..." Коннор. Он сидел, подложив руку под подбородок, и смотрел на меня с ленивой ухмылкой. — Так что бы ты хотела... принцесса? Теперь я узнала и его голос, низкий, с той же ядовитой интонацией, от которой когда-то стыла кровь в жилах. — Коннор... Имя вырвалось само, словно против моей воли. — Это... это невозможно. Мы же убили тебя! Он вскинул брови, изображая наигранное удивление, как будто я сказала что-то очень глупое. Потом глубоко вздохнул и небрежно откинулся на спинку стула. — Да, убили, — спокойно подтвердил демон, поднося бокал к губам и делая медленный глоток. Я против воли, с почти болезненным вниманием наблюдала, как несколько капель остались на его полных губах, точно кровь. Коннор лениво облизнулся и ухмыльнулся шире. — И знаешь, это было чертовски больно. Но ты же не рассчитывала, что избавишься от меня так просто? Воспоминание о нашей первой битве с демоном нахлынуло против моей воли. Заброшенный склад, сырость, угрозы и требование гримуара... Щит Робин, подаривший нам спасение от первых атак. Сила Рейвен, давшая нам возможность отвлечь Коннора. Заклинание, что мы произнесли вместе, и дикий крик умирающего, рассыпающегося в пепел демона... Который теперь сидел напротив меня абсолютно невредимый и такой же опасный. "Стоп! Я уже видела его раньше, во сне! Снова переживала тот момент на складе, но это был просто кошмар..." — Это кошмар. — Я с уверенностью, которую не ощущала, перехватила взгляд демона. — Ты не настоящий. И не сможешь причинить мне вред. — Вот как? Значит, выходит, ты можешь контролировать происходящее? Он гнусно ухмыльнулся и щёлкнул пальцами, подзывая официанта. — Или, например... Спасти этого парня. Я вскрикнула, когда Коннор резким движением когтя перерезал мужчине горло, а потом схватил за шею, наклоняя его над своим опустевшим бокалом. Густая, темная жидкость толчками вырывалась из горла. Заливала скатерть и блюдо со стейком, вызывая спазмы в желудке. Где-то там, словно в иной реальности, певица по прежнему выводила, не меняя интонации: "Some of them want to abuse you Some of them want to be abused..." Подождав, пока кровь наполнит бокал до краев, Коннор отпихнул тело. Затем перевел на меня горящий взгляд и извиняюще развёл руками. — Упс. Кажется, я немного переборщил и испортил интерьер. Надеюсь, аппетит не пропал? Кровь на скатерти продолжала растекаться ярким пятном, запах железа перебил ароматы еды, и меня едва не стошнило. Ужас и отвращение придали сил. Я вскочила, медленно, словно тело было погружено в вязкую, мутную жидкость. Ноги налились тяжестью, так и норовя подкоситься. Тяжело дыша, я упёрлась кулаками в стол, чувствуя под пальцами влажную липкость скатерти. — Это мой сон! - голос сорвался, превратившись в хрип. - Проваливай отсюда! Коннор посмотрел на меня с напускной грустью. А потом шутливо поднял ладони вверх, будто сдаваясь, и слегка пожал плечами. — Ну, раз уж ты так хочешь... И исчез. Просто растворился в воздухе, словно его и не было. Судорожно втянув воздух, я попыталась успокоить колотящееся в горле сердце. От накатившего облегчения хотелось разрыдаться. "Сон... Всего лишь сон, как я и думала. Я справилась, я..." Но в этот миг жаркое дыхание обожгло затылок. Его тело внезапно материализовалось позади меня, вжимаясь всем весом. Твёрдая грудь к спине, бёдра впечатались в мои, стискивая и поглощая любое сопротивление. Горячий. Слишком горячий. Словно внутри него пылал адский огонь. Тот, из которого он пришел и в который мы, как мне казалось, отправили его обратно. Этот жар проникал сквозь ткань платья, отбирая волю к сопротивлению, заполняя собой каждую мысль и лишая ясности. Запах его кожи - дымный, древесный - наполнил лёгкие. — А ты уверена? — низкий, вибрирующий, как раскат далёкого грома, шёпот коснулся уха, лизнув мочку пламенем костра. Одна его рука крепко обхватила моё горло, вынуждая откинуть голову назад, на его плечо. Вторая же, легла мне на грудь, полностью накрывая её, сжимая сквозь ткань. Большой палец медленно, дразняще обвел сосок, предательски напрягшийся под прикосновением. — Свято место пусто не бывает, принцесса, — его губы скользнули по шее, опаляя дыханием. — Ведь если я уйду из твоего сна, то смогу наведаться, например... к Рейвен. Уверен, она будет рада меня увидеть. В прошлый раз я не залез к ней в трусики вовсе не потому, что она этого не хотела. Зато теперь... есть шанс закрыть все гештальты. — Не смей, ублюдок! Только попробуй... — Обязательно попробую... Просто представь, как она будет выгибаться подо мной, стонать, прося ещё и ещё. Я снова попыталась возразить, но он не дал мне такой возможности, резко стиснув горло. Рука на груди также сжалась сильнее. Властно. Грубо. А потом медленно, мучительно медленно скользнула ниже. По ребрам, по животу, по ткани платья, касаясь бёдер, ощущая каждый изгиб. Коннор словно нарочно тянул время, чтобы я осознала: он может позволить себе всё и демонстрирует это... И я ненавидела себя за каждую секунду, в которую не могла его остановить. Зажмурившись, я дёрнулась, чувствуя как нарастает предательский, унизительный жар между ног. — Или... — голос Коннора стал ещё ниже, почти рычащим, посылая по спине мурашки, — я проникну в сны Робин. Она просто невероятно лакомый кусочек. Юная, неискушенная... — Прекрати!!! —... Доверчивая и податливая. Скольким грязным, прекрасным вещам её можно научить. Ладонь достигла низа живота и на последних словах сильно, почти болезненно прижалась между ног. Надавливая сквозь ткань, безошибочно находя самое чувствительное местечко. Я невольно ахнула от пронзившего меня ощущения. Болезненного в своей интенсивности, неправильного, чувственного. Тело невольно выгнулось назад, прижимаясь к нему сильнее. Его губы жадно впились в мою шею: покусывая, посасывая кожу и тут же нежно зализывая. Посылая дрожь туда, где его пальцы, преодолев сопротивление одежды, продолжали проникать все глубже. Дразня, обещая, заставляя бедра сжиматься то ли в бесполезном протесте, то ли в ожидании большего. Страх смешался с тёмным, запретным чувством, которое волной накатывало изнутри, заставляя сердце биться чаще, а между ног - проступать предательской влагой. В какой-то момент стало неважно, что он делает. Важно было, что я не могу это прекратить. Певица же, продолжала равнодушно тянуть свои строки, словно ничего не происходило: "Some of them want to use you Some of them want to get used by you..." — Ты мне... отвратителен. — Я выдохнула эти слова, понимая, как жалко и лживо они сейчас звучат. "Я сама себе отвратительна..." Коннор тихо рассмеялся, крепче прижимаясь своим возбуждением к моим ягодицам. Настойчиво вдавливаясь, вжимаясь, словно уже трахал меня. Обещающий то, что я так отчаянно отказывалась признавать. Осознание, что он с лёгкостью считывает мою реакцию, было хуже любого прикосновения. — Значит, отвратителен... — его зубы игриво царапнули кожу. — А твоё тело говорит об обратном, принцесса... Его рука между ног надавила сильнее. Пальцы нашли новый, дразнящий ритм, посылая волны удовольствия в низ живота, где всё сильнее и крепче завязывался узел. "Ещё чуть-чуть... ещё немного..." Но в самый последний момент он остановился. Пальцы исчезли, оставив ноющее ощущение пустоты. Тело взвыло от внезапной потери, а бёдра дернулись вперед, ища утраченное прикосновение. Из горла невольно вырвался полный отчаянного желания стон. — Вот так, милая... Коннор рассмеялся, отстраняясь. Теперь, когда его тело больше не касалось меня, я должна была бы почувствовать облегчение, но... — Пусть это будет гарантией. Гарантией того, что ты будешь ждать нашей новой встречи. И желать её... не меньше чем я. Больше не поддерживаемая никем, я медленно осела на пол. Задыхаясь, дрожа и бесконечно повторяя: — Проснись, Реджина! Проснись... Ну же... И, наконец, вырвалась в реальность. В темноту своей комнаты. Лунный свет рассеянно пробивался сквозь шторы, падая на скомканные простыни. Сердце колотилось так, будто норовило вырваться из груди. А тело пульсировало ноющим, неудовлетворенным желанием. Я медленно провела пальцами по шее, там, где губы Коннора обжигали "лаской" и замерла. Засосы. Горячие, чувствительные, отдающие болью при прикосновении. "Разве может сон быть настолько реальным?" Я уставилась в темноту, машинально поглаживая следы страсти демона, а в голове продолжал кружить его шёпот: "Ты будешь желать новой встречи, Реджина..."