Глава 5. Часть 1. Семья

Только вот узнать, что последует дальше, мне было не суждено. Из глубины сада раздался голос Робин, а после и она сама появилась в поле нашего зрения. — Куда ты подевалась? Я везде тебя... Заметив Доминика и то, как близко он находится, она осеклась, смутившись. — Простите, не хотела вам мешать. Доминик сориентировался первым. Отстранившись от меня, он обезоруживающе улыбнулся Робин. — Всё в порядке, я уже собирался уходить. Мы с Режиной... Я просто спрашивал про Рейвен. — Да? — Что? Мы с Робин произнесли это почти одновременно и Доминик тут же уточнил. — Я уверен, что видел её в окне, но она так и не спустилась, чтобы поздороваться. И в пекарню Рейвен давно не заходила... Робин вздохнула, её настроение резко испортилось. — У Рейвен… определённые сложности в жизни. Она совсем замкнулась в себе. Ходит только на работу и даже любимый мотоцикл стоит без дела. Доминик сочувствующе кивнул, обдумывая её слова. — Продолжайте поддерживать её, это важно. — И аккуратно добавил. — Иногда депрессия кажется непреодолимой. Но в ваших силах напомнить Рейвен о том, что она любит. Это помогает больше, чем кажется. Доминик всегда казался таким уверенным и стойким, но в этот момент я поняла… "Он словно не понаслышке знает о чём говорит". Мы с Робин переглянулись и она, словно поняв меня без слов, неуверенно кивнула Доминику в ответ. — Думаешь, сработает? — Знаю, что сработает. Нельзя дать ей забыть, что есть вещи, ради которых стоит просыпаться... Даже если это всего лишь утренний кофе. Робин улыбнулась ему, заметно расслабляясь. Взъерошив волосы и бросив на меня последний взгляд, он ушёл, оставив после себя странное ощущение. Незавершённости, но и спокойствия. Мы с Робин остались одни. После чего сестра, наконец, с удивлением обратила внимание на качели. — Ого! Я и не знала. что у нас есть на заднем дворе качели... Они ведь точь-в-точь как те, что сделал папа! Помнишь? — Да... Осторожно ступая по траве, Робин подошла к качелям и, чуть поколебавшись, села рядом. Мы, не сговариваясь, одновременно оттолкнулись носками от земли. Несколько секунд мы молчали, просто находясь рядом и каждая в своих воспоминаниях. — Реджина… — тихо начала Робин. — Я помню не только о качелях. Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась та особая хрупкость, которая появляется, когда человек говорит о чем-то очень личном. Я повернулась к ней, давая понять, что готова выслушать. — Ты знала, что у нас с папой были свои маленькие ритуалы? Он каждый вечер читал мне сказки перед сном. А когда не осталось новых, начал придумывать их сам. Она улыбнулась, но в этой улыбке было больше грусти, чем радости. — Больше всего я любила истории про ангелов. Он всегда говорил, что они не только охраняют людей, но и учат их быть добрыми. Что ангелы существуют не для того, чтобы быть идеальными, а для того, чтобы защищать... Даже если для этого приходится нарушать правила. Качели замедлили ход. Я молчала, боясь перебить поток откровений сестры. "Она не часто вспоминает о детстве, об отце... Словно после его смерти закрыла эту часть на амбарный замок. И вот теперь..." — А потом… В последний год жизни он почти перестал читать мне сказки. Всё время нарушал нашу традицию... — Потому что появилась новая, — с горечью продолжила она. — Вытаскивать Рейвен из неприятностей. Он почти полностью отстранился... Постоянно куда-то ехал, кому-то звонил, что-то улаживал... Робин тихо усмехнулась, опуская глаза, и нервно сжимая рукой канат. — Он даже пропустил финал конкурса по чистописанию, который я выиграла. Представляешь? Я тогда так старалась… А он не пришёл, потому что ездил забирать Рейвен из полицейского участка. Я вздохнула, уже зная продолжение: — Припоминаю эту историю... Рей попала туда со своим парнем. Тот превысил скорость и ещё умудрился подрезать полицейскую машину. — Тогда я решила, что папа любит Рейвен больше. — Она помолчала, качели медленно остановились. — А она... она это совершенно не ценила. Бунтовала, огрызалась, а он всё равно бросал ради неё все дела... И меня... Глубоко вздохнув, я мягко возразила: — Рейвен всегда была бунтаркой и оторвой. И, знаешь… она сама не раз признавалась мне, что ужасно тебе завидовала. Робин удивленно воззрилась на меня и я продолжила: — У тебя был родной отец. А своего она никогда не знала. Ни поздравлений, ни присутствия, ничего... Это жгло её изнутри — отсюда и все эти приключения, побеги, скандалы. — Но ведь и ты своего не знала, — тихо произнесла Робин. — Только это не стало поводом портить жизнь окружающим. Я вздохнула. Она права. Но... — Мы все разные... И по-разному переживаем свои эмоции. Рейвен неосознанно обвиняла весь мир за то, в чем никто не был виноват. В итоге, Майкл стал для неё тем, кем не был биологический отец. Но она поняла это слишком поздно. Сестра вдруг улыбнулась и мягко погладила деревянное сиденье. Словно прощаясь и отпуская что-то, что давно мучило. — Как бы там ни было… я давно её простила. А теперь и поняла. Всё же не зря я пошла учиться на психолога. Хотелось разобраться не только в других, но и в себе. Я слегка оттолкнулась от земли ногой, и мы снова закачались. — Думаю, стоит прислушаться к совету Доминика, — сказала Робин. — Рейвен сейчас совсем не похожа на себя. — Не удивительно. Она ведь едва не убила невинного. Для любого человека подобное событие было бы травмирующим. А тут ещё и магия… Робин кивнула и, после паузы, тихо призналась: — Она... действительно изменилась и повзрослела. Стала ответственнее. Серьёзнее. Совсем не та отчаянная девчонка, какой была в подростковом возрасте. Я протянула руку и ободряюще положила её на плечо сестры. "Возможно, именно сейчас, мы наконец-то позволили себе отпустить прошлое." Робин мягко улыбнулась в ответ и вдруг, словно поддавшись внезапному порыву, положила голову мне на плечо. Движение было таким естественным, что я вновь почувствовала себя старшей сестрой из тех времён, когда мы прятались под одеялом от грозы. Но в тот же миг я едва сдержалась, чтобы не зашипеть сквозь зубы от боли. Спрятанные под одеждой синяки, оставленные на шее Коннором, отозвались мгновенно. Напоминающие о его губах. О том, как он прижимался ко мне, шепча угрозы, о том, как я не смогла остановить ни его, ни себя. Я замерла, стараясь дышать ровно, чтобы Робин не заметила вспышку волнения. "А что если он, выполнил свою угрозу?" Украдкой посмотрев на сестру, я призналась себе в очевидном. "Если бы он явился к Робин, она сейчас волновалась бы о другом. Не о прошлом, не об учебе или отце, а о чём-то гораздо более страшном. Она бы не клала голову мне на плечо так спокойно." А ситуация с Коннором хоть и необычная, но... выглядит как что-то личное, а не просто появление мертвого бывшего Рейвен в моих снах... Первым порывом после пробуждения было - рассказать всё сёстрам. Достать гримуар, втроём исследовать каждую страничку, выяснить, возможно ли, чтобы мёртвый демон проявлялся в снах так осязаемо, оставляя следы на коже и страх в душе перед тем, насколько хрупким может быть мой самоконтроль. Но тщательно взвесив все за и против я остановилась. "Мы же все трое решили: держаться подальше от магии. Переживания Рейвен ещё совсем свежие. Робин не показывает вида, но и она только начала оправляться после сражений с демонами. Если я сейчас расскажу, это всё равно как заново открыть дверь, которую мы так старательно заперли. Они будут винить себя, будут бояться... И всё начнётся по новой." "Нет." Я справлюсь сама. Осторожно приобняв Робин за плечи, я прижала её чуть ближе. — Всё будет хорошо, — прошептала я, больше для себя, чем для неё. А потом... вспомнила кое-что. Мысль, настойчивая и тревожная, что всё это время ускользала от внимания под ворохом других проблем. — Робин... Мы ведь так и не дозвонились маме. Точнее, после того неудачного раза, больше не пытались. Девушка моргнула и немного виновато покосилась на меня. — На самом деле, я продолжала попытки, каждый день. Но безрезультатно. И сейчас… — она замялась, — сейчас я начинаю беспокоиться. По-настоящему. Я поёжилась. Волнение Робин передалось и мне. "Но что можно сделать в этой ситуации?" И тут меня озарило. — А Жан-Пьеру ты не пробовала звонить? Робин застыла, явно не ожидая такого вопроса, и передернула плечами. — Жан-Пьеру?.. Нет. Я… честно говоря, даже не подумала об этом. Это ведь нынешний муж мамы, а мы с ним почти не общались. — Она покраснела и неловко добавила. — И вообще, у меня нет его номера. — У меня должен быть. Хочешь, попробуем сейчас? Робин колебалась лишь мгновение, затем кивнула. Я достала телефон. Гудки тянулись долго, и с каждой секундой внутри нарастало холодное, вязкое напряжение. Но затем связь установилась, и в трубке раздался радостный мужской голос: — Allô! Mes chéries! Quel plaisir de vous entendre! Я невольно улыбнулась, отвечая на приветствие. Спустя пару фраз Жан-Пьер перешёл на английский, с сильным французским акцентом. - Всьо ли у вас хорошё? Мы переглянулись, и Робин спросила, с трудом сдерживая волнение: — Всё отлично. Жан-Пьер… вы не могли бы позвать маму? Наступила короткая, неловкая пауза, такая, что даже через телефон почувствовалась. Наконец, Жан-Пьер ответил: — Ma chére Isabel уехаля. Почти сразу после votre звонка, неделю назад. Я почувствовала, как внутри всё холодно сжалось, словно кто-то стянул невидимую петлю вокруг сердца. — Она не говорила, куда именно? — поинтересовалась я. — Кажется, в Дримвуд. Сказала, что вы нуждаетесь в ней и она должна быть рядом. — В его голосе вдруг прозвучала растерянность. — Я... хотель, чтобы она дождалась конца нашего отпуск… Но, почему-то, всё же позволиль ей уехать. Жан-Пьер замялся, словно подбирая слова, и задумчиво продолжил: — Сейчас, когда я думать об этом, мне это кажется... étrange. Мы с Робин молча переглянулись. Ответ был слишком очевиден для нас, чтобы озвучивать его при посторонних. "Магия..." "Но это не объясняет, почему мы по-прежнему не можем до неё дозвониться." — Она… она говорила что-нибудь ещё? — осторожно уточнила Робин. — О, да! Перед тем, как уехать, Изабель сказать, что должна обязательно навестить одну... знакомую. Она не сказала, кто это, к сожалению. Только, что это важно сделать как можно скорее. Воцарилась долгая пауза. А затем мужчина осторожно уточнил: — Получается, она не с вами? — Нет… — первой ответила Робин, и я уловила, как в её голосе дрогнула тщательно сдерживаемая тревога. — Она так и не приехала. Я тут же вмешалась, стараясь смягчить сказанное не только для Жан-Пьера, но и для нас самих. — Возможно, она просто задержалась, — сказала я спокойнее, чем чувствовала на самом деле. — Вы ведь сказали, что она собиралась заехать к знакомой. Может быть, всё пошло не по плану. В трубке послышался облегчённый выдох. — Oui… да, конечно, — поспешно согласился Жан-Пьер. — Это вполне возможно. Изабель иногда такая… непредсказуемая. Если она встретилась со старой подругой, они могли разговориться. Она не любит спешить. Его голос стал увереннее, словно он ухватился за эту мысль, как за спасительную соломинку. — И вы не можете до неё дозвониться, потому что её телефон… — Жан-Пьер неловко кашлянул, — он разбился незадолго до отъезда. Совсем случайно. Она говорила, что собирается купить новый, как только будет возможность. Я закрыла глаза на мгновение, позволяя себе поверить, что всё так просто объясняется. — Значит, она просто не на связи, — сказала я мягко. — Это многое объясняет. — Voilà, — с заметным облегчением отозвался Жан-Пьер. — Именно так. Я уверен, с ней всё... хорошо. Изабель всегда знает, что делает. Мы поблагодарили его и напоследок обменялись ещё несколькими вежливыми фразами. Отчим старался держаться бодро, только голос его оставался немного растерянным, словно он сам не понимал, почему всё сложилось именно так. Я убрала телефон, и сад снова окутала тишина, но теперь в ней звучало что-то тревожно-настороженное. Робин заговорила первой, озвучивая наши мысли: — Как думаешь, с мамой что-то произошло? Что-то плохое? — Я думаю, нам рано паниковать. Мама... Вполне возможно, что всё не так страшно и она действительно занята важными делами. В любом случае, мы не знаем, у кого она и где. Нам остается только ждать... И надеяться. "А ещё мы могли бы воспользоваться своими способностями и гримуаром." Эта невысказанная фраза повисла между нами дамокловым мечом. Мы обе подумали об этом. О том, как просто может разрешить магия наши проблемы и как легко создать новые.