Убежище. Часть 5

— Молодец, задание выполнено, теперь ты самостоятельная боевая ячейка общества, — раздался грубый голос Рестлера. На его плече за время их отсутствия появилась новая татуировка. — Осталось послушать доклад Рори… кстати, где он? Мужчина огляделся. В комнате, кроме них двоих, больше никого не было. Робин медленно подняла взгляд от пола и серьёзно посмотрела на мужчину. — Он на улице. Пойдём. Сталкеры вышли во двор. У стены мрачно стоял Винсент, держа на плече спальный мешок, внутри которого лежало что-то тяжелое на вид. Не произнося ни слова, он коснулся пальцами молнии и потянул её вниз. Ткань упала, являя собравшимся безжизненную посиневшую голову Рори. То, что осталось от его лица, было искажено рваными ранами и следами зубов, а по краям черепа тёмными разводами тянулись остатки субстанции, что когда-то была его мыслями. Робин стояла, не в силах отвести от зрелища взгляд. Она давно приняла, что в этом мире жрут людей, но до сегодняшнего дня ей ни разу не приходилось видеть последствия смертельной трапезы так близко. Мужчина, вышедший с ней, поцокал языком, а затем медленно выдохнул: — Вопрос снят. Робин ничего не ответила, лишь кивнула. Винсент опустил мешок на землю, и вместе с напарницей они двинулись в сторону КПП. Оба молчали. Оба думали о том, что, вопреки всему, вряд ли Рори был убит обычным зомби. Конечно, могло быть и так, но какой-то посредник у всего этого имелся однозначно. «Его смерть точно не могла быть случайной. В здании монстров не было, но его ведь… съели… Да нет, не может быть», — прогнав панику, нарастающую от мысли, что она могла быть не единственной в своëм роде, девушка нервно тряхнула плечами. Взглянула на Винса, замялась, но затем всё-таки спросила: — Что думаешь? Сталкерша знала, что её напарник обладал какой-то удивительной, повышенной внимательностью — он постоянно был начеку, раньше других распознавал приближение опасности. И пусть он молчал, Робин верила, что Винс знает ответ на всё, всегда. — Есть хочу, — гулко ответил кролик вопреки её ожиданиям, а затем рядом с ними раздался крик: — Не смей! Высокий голос, явно принадлежавший ребенку, разрезал привычный монотонный шум Убежища. Прыгнув к мужчине, мальчишка в шапке, едва не спадающей на глаза, преградил ему путь к напарнице: — Не ешь её! Отойди! Робин узнала в защитнике Майка. Тот выпятил вперëд грудь, стараясь выглядеть храбро, но девушка видела, как живо в глазах паренька плещется страх. — Эй, Майк, — мягко произнесла девушка в попытке привлечь внимание малыша, а затем коснулась кончиками пальцев его плеча. — Винс мой друг, он не хотел мне навредить, — продолжила Робин, ловя встревоженный взгляд мальчика своим. — Он хороший, правда. «Самый». Винс вскинулся. — Да, хороший, — послышалось за их спинами, — как зубная фея там или пасхальный кролик. Зуб даю! — Кенни рассмеялся и хлопнул себя рукой по коленке. Выражение лица Майка сменилось на задумчивое. Взяв во внимание слова Робин и кучерявого парня, а также заметив, что человек в костюме не собирается нападать, мальчуган помолчал, почесал подбородок и наконец кивнул. — Я наверное что-то напутал, — с недетской серьёзностью в юном голосе произнёс он, затем поправил пилотные очки на шапке и шагнул к Винсенту. Через миг наëмник увидел перед собой протянутую руку. — Простите, сэр. И берегите сестрицу, ладно? Винс медленно кивнул, а затем ответил на рукопожатие. — Сейчас расплачусь, — подал голос Кенни, когда Майк попрощался со старшими и убежал в сторону Центра. — А вы чего такие кислые? Умер кто? — Кенни, — буркнул неодобрительно наëмник. Робин хмыкнула. — А что? Это лучший день в его жизни! — пожал плечами парень и хитро улыбнулся. — Итак, я слышал, наша Робин теперь особа авторитетная и абсолютно свободная? Предлагаю это отметить! — Ох, давай только без шумных вечеринок, ладно? — подняв уголки губ, сталкерша посмотрела на Винса, а затем на Кенни. — Ну блин, а я уже заказал пиньяту и ослика без хвоста, — кучерявый прыснул. — Уговорила! У меня есть кое-что получше. Увидимся вечером, а пока я уведу у вас кролика, не возражаете? — не дождавшись ответа, Кенни взял Винса под локоть и потащил в сторону их дома. Робин лишь слабо улыбнулась и побрела в противоположную сторону. С каждым месяцем они всё чаще собирались втроём, и эта традиция постепенно стала для неё особенно значимой. Однако сегодняшний день начался слишком тревожно, чтобы позволить себе так быстро расслабиться — многое требовало осмысления. — Вив, я дома, — крикнула Робин, переступив порог. В ответ — тишина. Скинув обувь, она заметила у двери чужую пару ботинок. «Занята. Наверное, кто-то из пациентов». Не придав этому значения, погружённая в собственные раздумья, Робин направилась в душ. Ей предстояло разобраться в двух вещах: как она допустила, что кто-то подобрался так близко к её тайне, и как вышло, что этот кто-то погиб прежде, чем успел её раскрыть. Смерть Рори казалась неправильной во всём. Девушка никак не могла понять, что смущало сильнее: пустота вокруг и отсутствие даже намёка на зомби, или то, насколько вовремя умер её навязчивый напарник. Раньше избавиться от него было просто невозможно, ведь он постоянно болтался под ногами и появлялся в самое неподходящее время, словно был натаскан на это. Но в тот день что-то пошло иначе. Рори словно сам решил выйти наружу прямиком в лапы своей погибели. Причем, если бы он остался в комнате с ней и Винсентом, или задержался рядом с кем-то из сталкеров другой группы, то ничего бы не случилось. Он был бы жив. «Выходит, он умер именно тогда, когда это было идеально выгодно мне? Повсюду свидетели, и я вне подозрений. Слишком удобное совпадение, чтобы списать на удачу». Стоя под теплыми струями воды, Робин медленно подняла руку к животу, осторожно коснулась тонкого ростка, словно проверяя, на месте ли он. Такой хрупкий, чужеродный, невозможный. Живое напоминание о том, кто она есть, и какая судьба ей уготована. Уже не имело значения, как именно Рори его заметил, важно было то, что рисковать больше нельзя. Робин сжала пальцы, взяла нож и резким движением отрезала бутон. Лепестки рассыпались, стремительно исчезая под струями воды вместе с болью, страхом и осознанием того, что прежней беспечности больше не будет. Она отбросила прочь тяжелые мысли, позволив воде смыть остатки тревоги. Быстро ополоснулась, выключила душ и аккуратно заклеила пластырем место, где ещё недавно тянулся росток. Пальцы чуть дрожали, но движения были уверенными — безопасность требовала. Натянув одежду, Робин вышла в общую комнату. Вивиан уже была там. Она развалилась в своём любимом кресле у окна, закинув ногу на ногу. В полумраке тускло тлела сигарета, а тонкая струйка дыма лениво поднималась к потолку. — Кто заходил? — поинтересовалась Робин, подходя к раковине, чтобы налить себе воды. Женщина на мгновение задержала взгляд на кончике сигареты, затем пожала плечами: — Так… по делам Убежища, — уклончиво протянула она и сделала затяжку. — Ничего интересного. — Только не говори, что ты ищешь мне замену, — Робин сделала глоток, прищурившись. Неизвестный гость появлялся в их квартирке всё чаще, но соседка никак не хотела рассказывать о том, кто её навещает. Затушив сигарету, Вив произнесла, будто давая обещание: — Ты от меня так просто не отделаешься. Сталкерша коротко хмыкнула и взглянула на время. До встречи оставалось достаточно, чтобы недолго подремать. Она решила не рассказывать соседке о своей оплошности — во всяком случае, не сегодня. Робин прошла в спальню и почти без сил рухнула на койку, позволяя себе ненадолго отключиться. *** «Он хороший», — воспоминание скользило по извилинам Винса электрическим импульсом, не собираясь покидать голову. Склонившись над раковиной, мужчина набрал в большие ладони воды и выплеснул её в лицо. Упëрся руками в фаянс и наконец глянул в зеркало, поверхность которого была изъедена пятнами и ржавчиной. Оттуда, не отводя в сторону песочных глаз, на него смотрел военный. На него смотрел наëмник. Убийца. «Хороший». Винсент хмыкнул. Мазнул взглядом по старым рубцам на своей щеке, по рваному углу губ... Другие воспоминания, еще более старые и жëсткие, готовы были хлынуть в его сознание, но мужчина прервал их поток, резко водрузив кроличью маску обратно на голову. Дыхание выровнялось тут же. Теперь с обратной стороны зеркала никто не смотрел — за тонированными линзами не было видно ничего, кроме пустоты. Раздался стук. — Хватит прихорашиваться, зайчик! Ты и так краше всех, — заговорил Кенни, и Винс, защелкнув крепления на затылке, освободил комнату. — Ты музыку какую любишь? — вопрос парнишки застал наëмника врасплох. Он уже не помнил. Мужчина пожал плечами. — И чего я ждал, собственно? Эх, ладно! Надеюсь, хоть Робин оценит, какую штуку я выменял и починил вот этими вот золотыми руками! — проговорил юноша, поднимая вверх растопыренные ладони, но интригу предпочёл не развеивать. Вечером к ним присоединилась подруга. В честь прохождения её испытательного срока парни постарались, как могли — с подачи Кенни, чем было украсили комнату, устроив ей небольшой сюрприз. На столе уже ждал горячий чай, остатки галет и засахарившаяся шоколадка. В этих мелочах чувствовалась забота, от которой сердце любой девушки начинало биться быстрее. У любой, кроме Робин – её сердце вообще не билось. — Робин, ты что, фигуру блюдëшь? Или благотворительностью занимаешься, я не понял, а ну жуй давай? — подтолкнув к ней тарелку со сладостями, Кенни закинул ногу на ногу расплылся в самодовольной улыбке. — Эх, надо было тëтю Ви пригласить. Хорошо сидим. Слабо кивнув, девушка упëрла в стол локти, взяла галету, поднесла ко рту. Надломила пальцами, делая вид, что откусывает, но быстро спрятала обе половинки в рукаве свитера. Выпрямившись, улыбнулась. — Она занята скорее всего. Кто-то к нам в дом зачастил. — Ого! — кучерявый стукнул ладонью по столу. — Неужто чëрствое сердце целительницы оттаяло? Чтоб мне зацвести! Робин тихо рассмеялась и, поглядывая на Винса, уткнулась в тëплую кружку. Мужчина посмотрел в ответ — девушка точно знала это, хотя он повернул голову всего на миллиметр. — Собеседники из вас, ребята, конечно так себе, — Кенни изогнул губы в насмешке. — Он плохо на тебя влияет, Робин. Ну расскажи что-нибудь! Девушка задумалась лишь на миг, а потом завела рассказ о том, как с помощью знаний, полученных от мальчишки, на днях заставила заговорить целую автостоянку. — Что? Ты? Не верю! Ты ж от технологий бегаешь, как ужаленная. Винс? — он взглянул на друга, и тот уверенно кивнул, подтверждая слова напарницы. — Ну и дела. Подружка, я так тобой горжусь, — смахнув с щеки несуществующую слезу, парень хитро прищурился. — Такую самоотверженность точно нужно поощрить. — Да ну? — сталкерша взглянула на друга с интересом. — О да! — Кенни ненадолго изобразил задумчивость, но быстро продолжил: — Думаю, мы с тобой уже достаточно знакомы, чтобы рассказать тебе… — Что? — Как я докатился до жизни такой. *** Семь лет назад мир выглядел иначе. Мало что намекало в нём на необратимый процесс апокалипсиса: ещё работали вышки и телестудии, кое-где появлялись машины, по улицам бродили люди. Правда, перебирать ногами они старались как можно быстрее, потому как слух о появлении зомби мигом разлетелся среди народа. Многие не верили — и сильно за это поплатились. Многие тотчас вооружились до зубов и спустились в бункеры, словно готовились к концу света всю жизнь. Кто-то предпочёл сидеть дома в надежде на спасение, но когда еда и вода заканчивались, каждый из них всë-таки вынужден был ступить за порог. — Я сказал, метнись в магазин и забери там всё, что сможешь унести. И про пиво не забудь! — грузный мужчина в майке без рукавов толкнул кудрявого мальчишку в плечо. — Не бойся — паспорт не спросят, — он залился смехом, похожим на звук дробильной машины. Кенни вяло поднял уголок губ, оглянулся через плечо, в приоткрытую дверь, ведущую в коридор. На лестничной клетке этажом ниже кто-то кричал. — И чё ты в штаны прудишь? Это такое ссыкло я вырастил? — Сам бы и сходил! — огрызнулся Кенни, и тут же пожалел о сказанном — скула заныла, обожженная тяжелой пощëчиной. — За языком следи, щенок, — отец затряс в воздухе пальцем-сарделькой. — Дерьмовое отродье, да я тебе… — он замахнулся, хотел ударить снова, но Кенни навалился спиной на дверь и тут же юркнул вбок. Мужчина вывалился в коридор, и причина крика уже почившей соседки в тот же миг набросилась на него, хватая за руки, царапая, сдирая с костей плоть. Кенни побежал, не оглядываясь. Вопль боли и первобытного страха, заполнивший собой коридор, стал для ушей усладой, но подросток не мог как следует его распробовать — нужно было спасать задницу, и срочно. Округа зазвенела бы, орошаемая всеми известными Кенни матерными словами, если бы адреналин не сдавил ему горло настолько, что тяжело было даже вдохнуть. Он практически слетел по лестнице, едва не столкнулся с живучим мëртвым консьержем на первом этаже, перемахнул через перила и выбежал в распахнутую дверь. Улица встретила его не меньшим хаосом, и только быстрые ноги помогли Кенни выжить в тот день. Когда дышать стало больно, а в ботинке лопнула подошва, мальчик спрятался в первом попавшемся доме, в котором на его счастье было пусто, а также завалялась пара пар мужской обуви. Забаррикадировав двери, Кенни не выходил из убежища до тех пор, пока голод не заставил его сделать это снова. Следом он занял соседний дом, потом другой. Множество дней прошло в коротких перебежках, и подобно счастливой звезде, через какое-то время на горизонте замаячил заброшенный супермаркет. На удачу, было незаперто. Но ещё большей удачей стало то, что прежде Кенни до магазина никто не добрался. Конечно же, всё, что находилось в холодильниках, испортилось, но помимо этого перед парнем простирались десятки полок и витрин заставленных консервами, сухими завтраками, напитками и всякой всячиной. Едва не сойдя с ума от радости, он решил, что сможет обосноваться здесь на несколько лет — а там, глядишь, и вирус излечат? *** — Это был лучший день в моей жизни, — произнёс с широкой улыбкой Кенни, почти развалившись на столе. — И не только потому, что я в одну мосю заточил десять пачек шариков несквика и впервые попробовал пиво. В этот день я встретил Винса. Мальчишка бросил на друга взгляд, полный искренней теплоты и ещё чего-то, но наëмник отреагировал как-то странно. Ссутулился, положил на столешницу руку. — Правда? — переспросила Робин, всё ещё переваривая новые знания о биографии юноши. Она испытывала к нему острое сочувствие, но тот выглядел так жизнерадостно, что утешающие слова казались излишними. — Ага! — с энтузиазмом отозвался Кенни. — Оказалось, в том магазе я был не один. Сижу, значит, откисаю после ужина, и тут из ниоткуда зомбак как выскочит! Я б там помер, если бы братец Кролик не подоспел. А потом… — Не надо, — низкий голос наëмника, прервавший рассказ друга, стал неожиданностью для всех. — А? Да ладно тебе, что было — то было. Впрочем… — Кенни махнул рукой. — Бутон с тобой, не будем о грустном. Знаете, что у меня есть?! — и он со скоростью света переключился на другую тему, так, словно никакого рассказа о прошлом и не было. Подскочив, парень убежал в свою комнату, а после вышел из неё с большим проигрывателем в руке и десятком плоских коробок подмышкой. — Кенни, это… — округлив глаза, Робин приподнялась со стула. Винс хмыкнул. — Да! — просиял юный техник. — Вдарим рок в этой дыре! Он подрубил первую попавшуюся пластинку — что-то щëлкнуло, скрипнуло, а затем в комнате с шорохом заиграла музыка. Сначала Робин не поверила своим ушам, но совсем скоро убедилась, что мелодия ей не снится. В уставшем постапокалиптическом мире сейчас действительно звучал рок-н-ролл! Засмеявшись и поманив девушку рукой, Кенни принялся забавно дëргаться в танце. Он то резко изгибался, гримасничая, то крутился на месте, то изображал танцы, отсылающие к старым фильмам. Девичий смех сорвался с губ сам собой. Робин отставила кружку с ещё тёплым чаем, пожала плечами и шагнула к нему. Ловко перехватив руки парня, они закружились, иногда меняясь местами, сбиваясь с темпа и снова улавливая его. Музыка словно воскресила забытое чувство обычной человеческой радости. Друзья крутили головами, прыгали, словно дети на школьной дискотеке, размахивали руками, закидывая их над собой, смеялись и сталкивались, едва не падая. От этих безумных танцев даже лампа под потолком начала тихонько покачиваться. Наблюдая за тем, как его товарищи постепенно сходят с ума, Винсент ещё немного посидел за столом, а потом медленно поднялся. Большой чëрной тенью он подошёл к тумбе с проигрывателем, скользнул взглядом по пластинкам, задержался на одной. Мужчина хорошо знал каждую из этих композиций — они звучали отовсюду, когда Винс был ещё юн. Но он начинал сомневаться, взаправду ли это происходило с ним когда-то, или вся его жизнь, от и до состояла из одной лишь борьбы — и песка. Коснувшись одной из коробок обернутыми тканью перчаток пальцами, мужчина приблизил её к маске, вчитался в название. Заглушëнная музыкой, прозвучала усмешка. А через мгновение Робин — точно знал, что она — потянула его на себя за свободное предплечье. Девушка не ожидала, что Винс поддастся так легко. Сказать по правде, он и сам не ожидал. Пластинка осталась на тумбе. Кенни смеялся, Робин дурачилась, пританцовывая и держа Винса за руки. Тот не сопротивлялся, но и не сходил с места, словно не вполне понимая, куда себя деть. Его плечи самую малость качались под музыку от инерции, которую задавала девушка, весело улыбаясь. В какой-то миг она подумала, что такого проигрывателя не хватает всему Убежищу: музыка всё делала лучше. Не столь унылым и тошнотворным, словно в ней была надежда, сила, прогоняющая плохое. С секундной заминкой динамичная и веселая мелодия сменилась более спокойной — Кенни знать не знал эту песню, но решил поставить пластинку, которую его друг так усердно рассматривал парой минут назад. Отряхнув друг о друга руки, парнишка повернулся к друзьям, а затем посмотрел куда-то поверх них и округлил глаза. — Ëлки зелёные, правда что ли? — воскликнул он, приковав взгляд к окну с широким треснутым подоконником. — Не отвлекайтесь, я мигом! — едва он выбежал на улицу, как музыкальный проигрыш подошёл к концу, и проигрыватель запел: — Strangers in the night… Exchanging glances… — (Странники в ночи… Чужие прежде…) Робин смягчилась. Тёплая, немного шутливая улыбка сама расплылась по губам, и девушка закружилась вокруг Винсента, то скользя руками по воздуху и вырисовывая плавные, тягучие волны, то обнимая себя за плечи, и наслаждаясь тем, как мягкая шерсть свитера скользит по коже, даря ощущение уюта и тепла. Оказавшись рядом с Робин, Винс осознал, что впервые находился к ней так близко. Плечом к плечу, спина к спине — такое случалось постоянно, но её лицо напротив в какой-то паре десятков сантиметров… С каждым шагом движения девушки становились легче и свободнее. Робин скользнула ближе, взяла руку наëмника, скрытую перчаткой, и мягко потянула за собой. Смотря прямо в окуляры, прячущие его глаза, она подняла сцепленные ладони вверх и увлекла мужчину в танец. — Something in your eyes Was so inviting Something in your smile Was so exciting… — (Зовом женских глаз Заворожённый, Вмиг твоей улыбкой Опьянённый…) Робин словно подталкивала его сделать шаг навстречу, затем ещё один, ненавязчиво вовлекая в подобие вальса. Движения были неловкими, невыученными, будто случайными, но в этом и заключалась их искренность, настоящесть. Винсент казался похожим на неподвижную скалу посреди бурного потока её танца. И именно это Робин почему-то хотелось разрушить. Хотелось, чтобы он хотя бы на мгновение перестал быть бойцом и позволил себе быть здесь — в этой комнате, под эту музыку, рядом с ней. — Strangers in the night Two lonely people We were strangers in the night Until the moment When we said our first hello — (Странники в ночи Два одиночки, Лишь странники в ночи, Пока не скажем Первое «Привет»...) Робин невольно вслушалась в слова песни, и это стало её ошибкой. Она едва заметно сбавила темп. Игривые и лёгкие движения постепенно перетекли в более плавные, глубокие. Танец становился тише, мягче, но от этого странным образом лишь сильнее отзывался внутри. Сталкерша вдруг поняла, что мужчина напротив — тот самый, кто однажды спас ей жизнь, был для неё единственной настоящей опорой в мире. Робин сама не заметила, как в моменте её накрыло глубочайшей благодарностью за то, что он просто был рядом. Без условий. Без требований. Без вопросов. Он был именно тем, в ком девушка не позволяла себе усомниться ни на секунду. Тем, кому было не страшно довериться. И за кого было бы не жалко отдать жизнь. Ведомая внезапной сентиментальностью, Робин шагнула ближе и прижалась к Винсу, обхватив его за плечи, будто боялась, что он исчезнет, стоит ей отпустить. Она прикрыла глаза и уткнулась лбом в прохладную ткань его куртки, вдохнув знакомый запах. — Love was just a glance away A warm embracing dance away — (Но любовь шла позади, Нас закружив в объятьях танца…) Поначалу Винсент замер, явно не ожидавший подобного порыва, но через пару мгновений его руки осторожно легли ей на спину. Сквозь маску послышался едва заметный тяжелый выдох и Робин почувствовала, как напряжение в широких плечах медленно растворяется. Песня продолжала звучать, смешивая голос исполнителя с лёгким шорохом старой пластинки. Напарники двигались плавно, не столько танцуя, сколько медленно покачиваясь в такт мелодии. В какой-то миг девушка почувствовала, как ощущения меняются: хватка Винса становится крепче, движения, при всей его флегматичности, обретают уверенность. Подняв выше ладонь, кролик задал инерцию, по которой Робин сделала оборот под его рукой — а затем с удивлением посмотрела на друга. Ей показалось, что в воздухе прошелестела усмешка. Не сдержавшись, девушка тоже улыбнулась. — Ever since that night We've been together Lovers ar first sight In love for ever It turned out so right For strangers in the night — (Годы пролетят, но не остынет В сердце первый взгляд, И пусть отныне Жизнь не разлучит Двух странников в ночи…) Сначала затихли слова, затем и музыка. Напарники стояли друг против друга, не осознавая, что в воздухе остался лишь скрип винила. Распахнулась дверь. — Эх, показалось! Думал, это зомбокот… — сообщил Кенни, переступая порог, но вопреки разочарованию, на его губах всё-таки поигрывала улыбка. Робин и Винс отошли друг от друга медленно, слегка задумчиво, но легко. И вечер продолжился.