Часть 5.2. Не по зубам

Ее палец поглаживал меня по щеке, убирая отпечаток алой помады. Внутри зарождалось странное ощущение, будто что-то не так, неправильно. И не только потому, что она восседала на мне, словно наездница. От ее руки и вдоль тела разливалось что-то тягучее и манящее. Заметив легкий румянец на оголенных плечах Фаир, я понял — кровь циркулирует по ее телу, источая тепло. — Как тебе идея скрасить друг другу сей праздничный вечер? — закончив с помадой, предложила Фаир. Прежде чем я ответил, ее рука нежно скользнула вниз по моей шее и остановились на груди. Пальцы принялись неторопливо расстегивать жилетку. — Ты, конечно, красивая женщина, очень. Но, — замялся я, думая как донести свою мысль и не обидеть ее. Фаир была действительно красивой, я бы даже сказал, статной элегантной женщиной, коих в моем окружении никогда не было. Рыжие волосы и круглая форма лица явно указывали на ее иностранное происхождение. А манера держаться и произносить некоторые слова, навевали на мысль, что она уже давно не человек. Я честно признал, что Фаир мне не по зубам. И как я мог остаться с ней, не проявив приличных знаков внимания? Хотя, цветы и конфеты от другого мужчины, на ее стол поставил именно я. Забавно. — Но? — спросила она, справившись с последней пуговицей. — Я джентльмен. И, если сейчас останусь, считай, оскорбил тебя. Глаза Фаир широко распахнулись, а брови изогнулись в пару мостов. После чего она звонко рассмеялась: — Вот уж не думала, что ты ханжа, Фабиан! Когда она смолкла, ее голос сменился на игриво-театральный. — А как же «сорвать с нее всю одежду и зарыться носом в волосы»? Если бы я мог покраснеть, то непременно залился бы краской до кончиков ушей. Я отвернулся и автоматически потянулся за шляпой, чтобы спрятать глаза. Но вспомнил, что она лежит на полу с момента моего комичного приземления на диван. — Ты читала мои мысли тогда? — Спросил я, не глядя на нее. — Мне нужно было задержать тебя до прихода Гидеона, — спокойно начала она. — Хотела укусить, чтобы расслабить тебя, но кое-кто решил подраться… Пришлось использовать все уловки ради собственной безопасности. Мало ли что взбрело бы в голову вооруженному полицейскому. Фаир схватила меня за подбородок и рывком повернула к себе. — Поверь, Фабиан, некоторые думают обо мне более грязные и отвратительные вещи, чем ты мог бы представить. Так что не заставляй даму ждать! В конце концов, мне не так просто дается привести себя в цветущий вид. Ее напористость приводила меня в замешательство. Не так много женщин открыто говорили о своих желаниях. И еще меньше было тех, что проявляли подобную инициативу. Я, конечно, джентльмен, но не идиот. В глаза бросилась одна из завитых прядей ее волос, что рассыпалась на две и мягко упала на щеку. Я поднял руку и аккуратно заправил ее за ухо, после чего провел пальцами от угла ее челюсти до подбородка, притягивая Фаир к себе. Наши губы сплелись в чудно́м противостоянии холодного и горячего. Тогда я опомнился и мысленно заставил собственное сердце биться. Тело откликнулось почти сразу, будто только и ждало разрешения жить. Непривычно было снова услышать стук крови в висках, чувствовать, как грудная клетка раздувается от вдоха, словно воздух решил заполнить меня до самого основания. Я лишь успевал выдыхать, разрывая поцелуй. И тут мой нос уловил то, что доселе было ему незнакомо — собственный запах Фаир. Яркий, терпкий. В сочетании с еле заметной сладостью духов, итоговый аромат приводил меня в экстаз. Хотелось поглубже вдохнуть и задержать дыхание, чтобы запах навсегда отпечатался в носу. Я погрузил пальцы в копну волос, ближе к корням, слегка запрокинул ее голову и коснулся губами шеи. Фаир томно выдохнула и обвила меня руками, прижимаясь крепче, почти отчаянно. Ее сердце билось, и каждый удар заставлял вену под моими губами соблазнительно вздрагивать. Зверь тихо подкрадывался к краю моего сознания. Нужно было что-то предпринять. Я подхватил Фаир под колено, другой рукой поддержал ее за затылок и осторожно уложил на диван. Не самое удобное расположение, но сверху я мог отстраниться в любую секунду. Диван был узок, и мне пришлось выставить одну ногу в сторону, упираясь в пол. К счастью, паркет не был отполирован и нога не соскользнула. Еще одного падения мое достоинство точно бы не пережило. Я подтянул ее ногу ближе, провел ладонью вдоль икры прямиком до туфли. Потянул за пятку и снял ее, аккуратно поставив на пол. — И что же ты планируешь делать со второй? — поинтересовалась Фаир, указывая на ногу, что впилась каблуком прямо в обивку между мной и спинкой дивана. — Пусть остается, — усмехнулся я. Она одарила меня недовольным взглядом, что отлично сочетался с нынешним образом. Нити бисера ее платья разлеглись в хаотичных направлениях, а растрепанные волосы напоминали небольшой взрыв. Честно признаться, такая Фаир мне нравилась больше идеальной картинки. А отсутствие одной туфли придавало ей еще большее очарование. — Еще чего, — фыркнула она и рывком скинула вторую туфлю куда-то в сторону. Раздался звон стекла, оповещая нас об успешном приземлении. Фаир притянула меня за воротник и наши губы снова встретились. Вскоре мой галстук улетел в другой конец гостиной, а под прицелом оказались многочисленные пуговицы рубашки. Когда с верхними тремя было покончено, Фаир принялась жадно покрывать поцелуями мою шею, потом плечи, ключицы и все, до чего только смогла дотянуться. Каждое ее касание, каждый вздох заглушали любые мысли. Я даже не заметил, как остался в одних брюках. Когда цепкие пальчики добрались до моей спины, она вдруг отстранилась и посмотрела на меня вопросительным обеспокоенным взглядом. Я сначала подумал, что сделал что-то не так, но потом осознал. Логично, что швы, наложенные Гидеоном не пропали с моего тела сами собой. А я совсем забыл о них, как только спина зажила. — Это… Потом объясню, — выдохнул я, коснувшись ее уха, щеки и опускаясь к шее в попытке отвести ее внимание. Фаир явно опережала меня в эстафете по раздеванию, так что я закинул ее ногу на собственное бедро и грубо нырнул рукой под юбку, дабы одним движением снять платье через голову. Стремительно продвигаясь вниз я достиг таза и ягодиц. И замер. Вполне конкретную деталь гардероба я не нащупал. — Ты ходячая катастрофа, Фаир… — Ханжа, — усмехнулась она и приподнялась, чтобы помочь стянуть платье. Белоснежный силуэт оголенного тела отлично выделялся на фоне темной обивки дивана. Природа наградила Фаир отменной фигурой и все находилось на своем месте, ничего лишнего или кричащего. Даже соски, которые ярко выделяются на женском теле, были аккуратными и бледно розовыми. Фаир очевидно гордилась собой, поскольку не закрывалась и не стеснялась бегающего по ней взгляда. Я бы даже сказал, что она хвасталась, изгибаясь и легонько покачиваясь, чтобы я не посмел ничего упустить. Тяжело сказать, как быстро были расстегнуты ремень и брюки. Мне так сильно хотелось прижаться всем своим естеством к теплому и мягкому телу Фаир, что, когда между нами резко не осталось воздуха, она недовольно зашипела. Я взял ее руку и поцеловал в качестве немой просьбы о прощении. Наши пальцы переплелись и начался забег. На каждый толчок Фаир отзывалась тихим стоном. Удивительно, что ни один из них не повторялся дважды, был уникален и помогал понять, что ей нравилось. Она направляла меня, словно дирижер: так хорошо, а так нет, возьми выше, будь нежнее, быстрее, вильни тазом еще раз. В один момент я заметил, что неосознанно двигаюсь в ритм музыки из трубы граммофона. Наверняка это не осталось без внимания Фаир, чьи бедра рьяно рвались мне навстречу, а стоны стали громче и выраженнее. Когда я поднял взгляд, то на мгновение задержался. Полуприкрытые глаза, бархатный румянец на щеках и размазанная помада. В этой потрепанности было что-то беззащитное и одновременно дерзкое. Пока мы возились, пудра на ее лице невольно стерлась, и открылось то, что Фаир, по какой-то причине, прятала. — У меня что-то на щеке? — вздохнула она, когда я остановился, чтобы провести пальцем и убедиться в догадке. — Зачем ты закрашиваешь свои чудные веснушки? В ответ она лишь крепче обвила меня ногами и пришпорила, словно лошадь: — Не останавливайся. Хотелось язвительно ответить «слушаюсь и повинуюсь», но я сдержался и покрепче прижал ее к себе, зарылся носом в волосы и продолжил. Тут-то я начал замечать, что после смерти правила игры изменились. Я не мог сказать, что возбужден, хотя мне определенно нравились движения, прикосновения и сама близость. Но внутри было ощущение ровной, бесконечной дороги без подъемов, спусков, ухабов или трещин. Я мог бы продолжать так вечно, если бы не потребность в пропитании. А вот желание вгрызться в шею Фаир только росло и царапало меня изнутри. Какова она была на вкус? Я представил зверя как черного лохматого пса, что поднял с земли мертвую крысу. Ухватив его за ухо, я потянул прочь. Он сопротивлялся, брыкался, пару раз ударил меня своей носатой мордой. Зверь яростно рычал, а между его зубов пузырилась кровавая пена, пока я пытался разжать его челюсти. Стоит ли эта падаль всех мучений? Я ведь все равно заставлю тебя бросить этот смердящий комок! Внезапно он успокоился и сам раскрыл пасть. На его языке лежал алый, сочащийся кровью стейк. Странно, но даже в этом слюнявом зловонии он выглядел восхитительно аппетитным. Моя рука сама потянулась в клыкастый капкан. Я вернулся в реальность, когда мои зубы уже коснулись кожи, но еще не прокусили ее. Ужаснувшись, я хотел отстраниться, но ладонь Фаир легла мне на затылок и мягко надавила. Кожа поддалась легко, словно кожура яблока под первым укусом. Сладкая. Сочная. Невозможно остановиться, хочется еще. Еще. И еще. Хочется грызть, пока не останется одна сердцевина, которую потом обсосешь со всех сторон до прожилок и маленьких черных косточек. Но это яблоко оказалось мне не по зубам — слишком большое, слишком сытное. Я устал грызть и отложил на потом. Очнувшись, я заметил, что Фаир обмякла в моих слишком крепких объятиях. Будто предвещая мое нарастающее беспокойство, она провела кончиками пальцев по моей спине, сообщая, что все хорошо. Я отлип от ее шеи и аккуратно провел языком по месту укуса, хотя и не был уверен, что без этого рана не затянется сама.