Тор-еретик

      Граница проходила по магнитному монорельсу, кольцом опоясывавшему Процветание-641, новый универсальный город-ячейку корпорации Эдем-Прайм. Километровые стеклянные башни офисного центра, устремлённые в небо, и зелёные газоны с обязательной маркировкой «Certified by Monsanto Gardens Estate» возле каждого таунхауса сразу давали понять – здесь эффективно живут правильные граждане.              А за монорельсом начинались руины Старого Города. Пять километров обветшалых кирпичных коробок, грязных мостовых и разбитых надежд. Когда-то здесь располагалась очередная Силиконовая Долина, которые росли как грибы после дождя, в середине XXI века. Но цифровой пузырь лопнул, спровоцировав Великую Стагнацию 2068-го, а место системных архитекторов и сетевых инженеров занял ИИ. Он не болел, не спорил, не знал усталости и амбиций.              Контрольно-образовательный Узел коррекции мышления No. 1984 (в простонародье − УМКА) находился на самой границе Процветания-641. Администрация Эдем-Прайм справедливо полагала, что юным гражданам полезно регулярно напоминать про цену ошибки. Поэтому, Старый Город оставили гнить. Как памятник. Как предупреждение. Как свалку для тех, кто не смог адаптироваться к новым временам.              Он сидел на бетонном блоке у путей, механически вертя в пальцах старый выцветший жетон. Спиной к развалинам, лицом к Новому городу. Как будто всё ещё надеялся, что его впустят обратно. Спутанная и нечёсаная борода доходила до груди. Волосы свалялись в колтуны. Одежда на нём давно превратилась в драные лохмотья, покрытые коричнево-желтыми пятнами от грязи, жира и нечистот. И лишь очень внимательный дизайнер мог бы узнать в этих тряпках остатки некогда роскошного классического мужского костюма-тройки от Хэди Слимана из Classical Empire.              Обеденный перерыв в УМКе No.1984 начался в двенадцать ноль-ноль. Дети вышли во двор стройными рядами по сорок человек. Отдельно – ученики младших классов в возрасте от пяти до семи лет; отдельно – выпускники и старшеклассники восьми-десяти лет. Форма у всех была одинаковая: серые брюки и серые рубашки с эмблемой корпорации – золотым солнечным диском с недремлющим оком внутри. На затылке − штрих-код.              Кто-то первым заметил бомжа.              − Смотрите! – со страхом закричал мальчик лет десяти. − Тор-еретик!              Бомж сидел метрах в двадцати от высоковольтного барьера. Но дети всё равно не подходили близко. Как будто он был опасен. Заразен.              − Тор-еретик! Тор-еретик!              Они начали скандировать. Сначала неуверенно, потом громче. Несколько девочек захихикали. Один из мальчиков, постарше, поднял с земли каштан и швырнул в сторону бездомного. Не попал − каштан упал на рельсы, покатился.              Бомж поднял голову. Устало посмотрел на детей. Глаза у него были красные, воспалённые. Лицо − как маска. Без выражения. Определить возраст было невозможно — может, сорок, может, шестьдесят. Грязь и голод уравнивают всех.              − Ещё один! Давай ещё! – закричали юные граждане.              Посыпались каштаны. Потом палки, камешки. Большинство не долетало. Но дети смеялись всё громче – им нравилась забава.              − Тор-еретик! Распространитель цифровой ереси!              Человек, поймав головой очередной каштан на излёте, выругался и медленно встал. Качнулся, поймал равновесие. Сделал шаг к ограде под перекрёстным прицелом автоматических турелей безопасности, защищавших периметр.              − Вы… − голос у него был хриплый, неживой. – Вы мелкие тупые засранцы!!              Ученики удивлённо замерли − еретик заговорил!              − Тор, − он облизнул потрескавшиеся губы. − Тор − это вымышленный бог древнескандинавской мифология. Сын Одина, бог грома. А торрент − это протокол передачи данных с децентрализованным обменом файлами…              Старшеклассники в ужасе переглянулись. Кто-то из старост нервно засмеялся.              − Он проповедует! – закричал один из отличников − Он проповедует ересь Торрента!              − …когда один файл распределяется между множеством компьютеров, − бомж не останавливался. Как будто не слышал. Как будто повторял не детям, а самому себе прописные истины. − И каждый становится сервером и клиентом одновременно. Это была просто технология! Просто способ делиться…              − Делиться! – истерично подхватила девочка. − Он говорит про делиться!! Без лицензии!!!              Бездомный вдруг дёрнулся вперёд. Неловко, судорожно. Ткнул пальцем в их сторону. Дети с визгом отпрыгнули.              − Малолетние идиоты! – закричал он. − Вам промыли мозги, смешав в кучу технологии, религию и извратив всё, что можно!              Он не договорил. Дети отпрянули от электрического периметра, увидев вышедшего во двор мужчину. Кто-то плюнул в его сторону. Бомж остался стоять у ограды, тяжело дыша, сжимая кулаки с грязными ногтями.              − Что здесь происходит? Почему вы разбрасываетесь каштанами? Разве они бесплатные?              Голос был спокойный, располагающий. Мужчина лет сорока, в строгой чёрной форме Надзирателя по корпоративной этике и морали. Галстук с Уроборосом, начищенные сапоги до колен с металлическими вставками, аккуратная стрижка с тонзурой. Он вышел из школьного двора, остановился между детьми и оградой.              − Господин Адольф Крамер! − дети обступили его. – Там Тор-еретик за оградой− мы впервые видим его так близко!!              Надзиратель посмотрел на бомжа. Лицо у Крамера было доброжелательное, даже мягкое. Как у человека, который любит детей и свою работу.              − Хорошо, хорошо, − он похлопал одного мальчика по плечу. – Для начала успокойтесь.              Дети притихли. Надзирателя здесь почитали. Слушались.              − Господин Крамер, но он…              − Тише, Аджар, − Надзиратель поднял руку, призывая к вниманию. − Во-первых, нельзя кидаться каштанами не купив лицензию на их временное использование у школы. Это понятно?              − Да, господин Крамер.              − Во-вторых, − он повернулся к бездомному. Посмотрел на него долгим изучающим взглядом, после чего его передернуло от отвращения. − И в-главных…              Он наклонился, поднял с земли камень. Средних размеров. Булыжник. Взвесил на ладони.              − Именно из-за такой мягкости, − сказал он негромко, но так, чтобы все слышали, − чума свободного интернета чуть не привела к краху человеческой цивилизации.              Бомж попятился. Замотал головой. Попытался возразить.              − Нет − это было время свободной информации и возможностей. Свобода…              − Свобода воровства! – Надзиратель сделал шаг вперёд. − Свобода безнаказанного присвоения чужого труда! Свобода разрушающая Экономику, Порядок и Цивилизацию!              − Это ложь! – человек закричал. − Информация должна быть…              Адольф Крамер оглянулся и удовлетворённо отметив, что полицейский дрон, зависший в полукилометре над УМКой беспристрастно фиксирует всё происходящее, прицельно кинул камень в колено бомжу.                     Полёт камня, усиленный кибер-протезом Крамера, завершился противным звуком «хрусь» при столкновении с коленной чашечкой бомжа. Тот рухнул как подкошенный, с воем схватившись за раздробленное колено.              − Дети, − спокойно сказал учитель. − Урок гражданской ответственности. Практическое занятие. Пожалуйста, найдите по камню. За мой счет.              Дети замерли. Секунду. Потом бросились искать. Наперегонки. Кто первый. Кто больше. По двору, по газону, у обочины дороги. Смеялись, толкались. Как в игре.              − Господин Крамер, я нашёл!              − И я!              − У меня два!              Они выстроились в шеренгу. Каждый держал камень. Ждали команды. Глаза горели − азартом, возбуждением. Предвкушением.              Человек медленно отползал к руинам, вгрызаясь грязным ногтями в выщербленный асфальт. Он понимал, что будет дальше.              − Пожалуйста, − крикнул он Надзирателю. – Остановись… Ты же знаешь, что я говорю правду! Бога торрентов не существует. Не существует! Это выдумка! Выдумка, превратившая запрещенные технологии в религию для изгоев! Скажи им!              Крамер приложил руку к виску. Дети замерли.              − Видите? − сказал он тихо, но чётко. − Ересь. Чистая ересь. Он отрицает существование злого божества Торрента, погрузившего человеческую цивилизацию в Тёмные Века цифровой анархии. Отрицает то, что миллионы наших предков молились о наступлении Эры Правопорядка, которую принесли этому миру корпорации. Он оскверняет само величие Акта Всемирного Копирайта.              − Да никто не молился! –бездомный яростно возражал– истинны только аврамеи…              − Бросайте, − приказал Адольф.              Град камней обрушился на еретика. Ученики старались и хотели порадовать Надзирателя. Бомж заскулил от первых же попаданий и скорчился в позе новорождённого, закрыв лицо руками. Дети кричали, визжали, швыряли с разбега.              − За монетизированную Гармонию!              − Во имя чистоты Реестра Владения!              − Смерть нелицензированному контенту!              Камни продолжали лететь. Кровь обильно текла из разбитой головы и кистей, которыми еретик её прикрывал. Он больше не кричал. Только хрипел, свернувшись калачиком.              Над ними по-прежнему неподвижно висел полицейский дрон. Камеры фиксировали происходящее, отправляли данные в облако и начисляя баллы благонадёжности самым метким ученикам. Стандартная процедура самоочищения здорового общества. Никаких команд дрон не получал. Инструкции были излишни – насилие над не-гражданами давно было внесено в протокол допустимого поведения.              Камни кончились через четыре минуты.              Надзиратель посмотрел на часы.              − Обеденный перерыв закончится через две минуты, − сказал он. − Пожалуйста, все в класс. Моем руки, продолжаем изучение авторских токенов с ##E-2089-447-MSK по ##E-2146-903-EU.              − Да, господин Адольф.              Дети побежали к школе. Галдели, смеялись, толкались. Как будто ничего не произошло. Обычный день, обычный обеденный перерыв.              Надзиратель задержался. Посмотрел на окровавленное тело у монорельса. Покачал головой. Почти с сожалением.              − Это было необходимо, − сказал он. Непонятно, кому. Дрону? Себе? − Для блага всех будущих поколений.              Потом развернулся и ушёл. Сапоги, обитые металлом, постукивали по асфальту. Ровно. Методично.              Человек лежал, уткнувшись лицом в землю. Жизнь выходила из него вместе с надрывным дыханием. Хрипло, со свистом. Сломанные пальцы дёргались, скребли по асфальту, как будто что-то искали.              Прошло двадцать минут.              Флайкар полиции спустился почти бесшумно. Тёмно-зелёный, с логотипом IPF и надписью «Патруль интеллектуальной безопасности». Завис в метре над землёй, выпустил шасси. Двери открылись.              Двое офицеров спрыгнули на землю, подошли к умирающему бомжу. Один присел на корточки, перевернул его на спину.              − Ещё дышит, − констатировал офицер. − Можно предъявлять обвинения.              Второй офицер достал планшет. Включил, посмотрел на экран.              − Экс-гражданин Икарион Данте, − начал он безучастно − предъявите лицензию на распространение образовательного контента из категории «технические сведения в области сетевых систем».              Еретик застонал. Попытался что-то сказать, но вместо слов изо рта пошла кровь.              − Не предъявление документов расценивается как отказ, − офицер постучал пальцем по планшету. − Статья 7.2.b. Далее. Предъявите разрешение на распространение сведений из категории «религиозные верования Тёмных Веков» и права, подтверждающие ваш доступ к этой засекреченной информации.              Человек молчал.              − И снова не предъявляете, − офицер сделал отметку. − Статья 12.4.c. Согласно показаниям свидетелей и данным полицейского дрона номер 447-N, вы осуществили несанкционированное распространение знаний и еретических учений торрентианцев. Подтверждаете?              Экс-гражданин Икарион Данте остеклевшим взглядом смотрел в небо.              Первый офицер присел рядом.              − Два сверхтяжких преступления, − сказал он почти доброжелательно. − Распространение нелицензированных технических знаний и распространение нелицензированного культурного контента. Суммарный срок − от одного до двух пожизненных с обязательными исправительными работами в Центре Социо-культурной Реабилитации. Вам очень повезло, что вы только что умерли.              Они подняли труп. Почти волоком потащили к флайкару, оставляя грязный след от опорожнившегося кишечника мертвеца на выщербленной дороге Старого Города.              − Погрузка останков преступника завершена, − безмятежно доложил офицер по комму, закрывая багажник. − Отправляемся.              Флайкар поднялся в воздух. Развернулся. Плавно, почти бесшумно ушёл в сторону Главного Утилизационного Центра Процветания-641. На земле осталась каменная крошка и старый жетон, из тех, которые вешают на рюкзаки, − с эмблемой BitTorrent и пиратским флажком. Он валялся в пыли, никому не нужный. Мёртвый кусок пластика и металла. Памятник другой эпохе.              Дрон повис над местом происшествия ещё минуту. Отсканировал территорию. Зафиксировал отсутствие угроз. Поднялся выше и улетел на патрулирование другого участка.             

*** *** ***

             Школьный день подходил к концу. К зданию УМКи начали подтягиваться родители. Двое, трое, десяток. Стояли у входа, ждали звонка. Разговаривали вполголоса.              − Слышали? − женщина лет тридцати пяти, в строгом деловом костюме. – Сегодня наконец убрали этого бомжа, от одного вида которого у меня аппетит пропадал.              − Да? – подключилась к разговору вторая мамочка, помоложе, с коляской. − Наконец-то. Он же тут неделю маячил. Опасный тип.              − Детям проповедовал. Представляете?              − Ужас какой.              − Хорошо, что его забили до смерти камнями. Надзиратели и старшеклассники такие молодцы!              − Да уж. А то что это за порядок – всякое отребье шатается у центров коррекции …              Звонок прозвенел. Дети высыпали из дверей. Галдящие, радостные. Конец учебного дня. Родители улыбнулись, раскрыли объятия.              − Мама!              − Привет, солнышко. Как дела в школе?              − Хорошо! У нас был урок гражданской ответственности на котором мы наказали еретика! Я даже дважды попал в него каштаном.              − Замечательно. Пойдём домой?              − Пойдём!              Они уходили. Парами, группками. По ухоженному тротуару, мимо зелёных газонов, мимо стеклянных фасадов офисов. В сторону своих аккуратных квартир в своих умных домах. Никто не оглянулся за рельсы. Туда, где в пыли лежал всеми забытый значок Эпохи Свободного Интернета. Туда, где несколько часов назад человек пытался донести крупицу правды до подрастающего поколения.              Но правда никому не была нужна. Потому что правда не была лицензирована.