Часть 5

Солнце еще не успело полностью подняться над горизонтом, когда пронзительный свисток разорвал утреннюю тишину. Эван вскочил с кровати, сердце его колотилось в предвкушении. Сегодня – первая тренировка. Он уже несколько дней чувствовал себя как зверь в клетке, жаждущий вырваться на поле. На верхней койке, Кьяра даже не шелохнулась. Ее лицо, обычно такое живое, сейчас было бледным и напряженным, даже во сне. Эван знал, что она ненавидит это место. Ненавидит родителей за то, что бросили их здесь, вдали от всего привычного, вдали от друзей. Проснувшись от шороха в комнате, я посмотрела на брата. Он уже стоял у окна, в спортивной форме, с блеском в глазах. Он был готов. А я? Я чувствовала себя загнанной в угол.  Они прибыли сюда всего несколько дней назад. Одноэтажное здание, похожее на старую школу, с узкими коридорами и комнатами, где пахло пылью и чем-то неуловимо затхлым. На территории, словно отдельный мир, возвышался стадион – идеальное поле с ровным газоном, окруженное высокими сетками. Это было место, где сбывались мечты. Или ломались. Первая тренировка началась с грохота. Тренеры, двое мужчин с лицами, высеченными из гранита, казались настоящими монстрами. Их голоса, резкие и властные, не оставляли места для сомнений. – Быстрее! Сильнее! Не останавливаться! – эхом разносилось по стадиону. Их голоса, как хлысты, рассекали воздух, их взгляды – как лазеры, проникающие в самую душу. Каждый мой шаг, каждое движение было под их пристальным вниманием. Я чувствовала себя неуклюжей, слабой, совершенно не в своей тарелке. Их, восемь человек, разделили на две группы. Брат оказался в одной с сестрой. Это было неожиданно, но он не возражал. В их группе были еще двое – Мия и Лиам, оба были на несколько лет старше Кьяры с Эваном, с горящими глазами и уже успевшие стать неразлучными друзьями. Они сразу же приняли старшего Медофила в свою компанию. Его энтузиазм был заразителен. Он двигался, как будто его тело было создано для этого спорта, каждое движение было отточено, каждое усилие – максимальным. Кьяра же держалась особняком. Она стояла чуть в стороне, ее взгляд был пустым, она наблюдала за всем этим из-за невидимого барьера. Ее тело двигалось по инерции, без всякого желания и искры. – Кьяра, попробуй вот так! – крикнул Эван, показывая какое-то упражнение, когда девушка споткнулась в очередной раз. – Да, ты можешь! – подбадривали пара друзей, улыбаясь ей. Но девушка лишь отводила взгляд, ее губы были сжаты в тонкую линию. Эван чувствовал укол вины. Он так увлечен игрой, что почти забыл о сестре. Но тренеры не давали времени на размышления. Те двое, Лиам и Мия, как я потом узнала их имена, были удивительно дружелюбны. Они видели, как я держусь в стороне, как мне тяжело. Они не пытались меня заставить, не давили. Просто подходили, предлагали помощь, делились водой. Лиам, с его веснушками и заразительной улыбкой, пытался шутить, разрядить обстановку. Мия, с ее внимательными глазами, просто молча стояла рядом, когда мне было особенно тяжело. – Не обращай внимания на тренеров, – сказала девушка, когда Медофил чуть не расплакалась от усталости. – Они всего то хотят, чтобы мы стали сильнее. А ты сильная, просто пока не знаешь об этом. Тренировка была изнуряющей. Бег до полного истощения, бесконечные отжимания и приседания, отработка ударов, которые казались ударами молота. Каждый мускул болел, легкие горели, пот заливал глаза. Парень чувствовал, как его тело становится сильнее, как его дух закаляется. Он был на грани, но не сдавался. Его новоиспечёные сокомандники, несмотря на усталость, продолжали подбадривать друг друга и пытаться поддержать его младшую сестру. Они были полны энергии, несмотря на то, что тоже страдали от нагрузки. Парень видел, как они стараются, и это придавало ему сил. Он хотел быть лучшим, и он знал, что эти двое помогут ему в этом. Кьяра же, казалось, просто пережидала. Ее движения были вялыми, но она не останавливалась. Возможно, в глубине души, она тоже хотела доказать что-то. Или, может быть, просто не хотела разочаровывать брата, который так горел этим. Когда тренировка наконец закончилась, все рухнули на траву, задыхаясь. Эв чувствовал себя опустошенным, но одновременно наполненным какой-то новой, дикой энергией. Он посмотрел на Лиама и Мию, которые уже обменивались впечатлениями, их лица были красными, но глаза светились. Затем его взгляд упал на Кьяру. Она сидела, обхватив колени руками, ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, за пределы стадиона. В ее глазах не было ни усталости, ни облегчения. Только тихая, затаившаяся боль. И парень понял, что, несмотря на всю его страсть к игре, ему предстоит еще долгий путь, чтобы понять и помочь своей сестре. Этот лагерь был не только для него. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые тона, когда изможденные, но полные впечатлений, ребята вернулись в здание лагеря. Эван несмотря на дикую усталость, чувствовал себя на вершине мира. Он уже представлял себя на поле, в составе той самой лучшей команды, о которой мечтал с детства. Мия и Лиам, словно два неугомонных щенка, продолжали обсуждать каждый момент тренировки, их голоса звучали еще бодро, несмотря на сбитое дыхание. – Ты видел, как тренер смотрел на твой удар, Эв?– восторженно воскликнул Лестер, потирая ноющее плечо. – Это было просто невероятно! – А ты, Мия, как ты увернулась от того паса! – добавил Медофил, чувствуя, как его собственная гордость растет от их похвалы. – Я думал, ты не успеешь. – в глазах Миреи светилась та же радость от преодоления. – Мы справились, правда? Даже с этими монстрами! Они шли по узкому коридору, их шаги были тяжелыми, но в воздухе витало ощущение товарищества. Парень бросил взгляд на Кьяру, которая шла чуть позади, ее плечи были опущены, а взгляд по-прежнему был направлен в пол. Она не участвовала в их оживленной беседе, словно была невидимой. – Кьяр, ты как? – спросил он, пытаясь придать своему голосу как можно больше заботы. – Нормально. – она лишь пожала плечами, не поднимая глаз. – Ты устала, да? – мягко сказала Мия, замедляя шаг, чтобы идти рядом с девушкой. – Первая тренировка всегда такая, но потом привыкаешь. Кьяра не ответила. Ее молчание было красноречивее любых слов. Оно говорило о глубокой обиде, о нежелании принимать эту новую реальность. Эван знал, что ее ненависть к родителям была не просто детской капризностью. Это была рана, которая, казалось, не собиралась заживать. Они добрались до своей комнаты. Две двухъярусные кровати, шкаф, тумбочка – все было предельно просто. Брат плюхнулся на нижнюю койку, чувствуя, как каждая клеточка его тела требует отдыха. Лиам и Мия, видимо, жили в соседней комнате, потому что их голоса еще какое-то время доносились из коридора, прежде чем затихнуть. Кьяра подошла к окну и уставилась на темнеющее небо. Луна только начинала свой путь, освещая территорию лагеря призрачным светом. Одноэтажное здание казалось мрачным и неприветливым, а стадион, еще недавно такой манящий, теперь выглядел как арена для пыток. – Ты не хочешь есть? – спросил парень, пытаясь разбить тишину. – Нет. – коротко ответила Медофил. Эван вздохнул. Он понимал, что его сестра не сможет просто так принять этот лагерь. Он был полон решимости стать лучшим, но теперь он чувствовал и другую, более сложную задачу – помочь сестре найти свой путь, или хотя бы не дать ей окончательно сломаться. Он вспомнил, как родители говорили:  – Это для вашего же блага, дети. Вы станете сильнее, научитесь добиваться своих целей. Для него это было правдой. Для Кьяры – ложью. Он видел, как ее бросили здесь, как будто она была ненужной вещью, которую нужно было куда-то пристроить. – Кьяр,– начал он снова, его голос стал тише. – Я знаю, что тебе тяжело. Но, мы здесь вместе. И я не оставлю тебя. – он нежно улыбнулся ей. Она медленно повернулась к нему. В ее глазах, освещенных лунным светом, мелькнула тень чего-то похожего на благодарность, но тут же исчезла, сменившись привычной отстраненностью. – Ты просто хочешь играть, Эв, – сказала она, ее голос был ровным, но в нем чувствовалась горечь. – А я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Медофил почувствовал укол вины. Он был так поглощен своей мечтой, что почти забыл о боли, которую испытывала его сестра. Он знал, что этот лагерь – не только его шанс. Это был и ее испытание. И он должен был найти способ пройти его вместе с ней, даже если она этого не хотела. Лежа в темноте, я обдумывала все, что произошло за несколько недель. Думала о Эване. Он так счастлив здесь, так увлечен. Неужели он не видит, что это все – лишь способ родителей контролировать нас, лепить из нас то, что им нужно? Неужели он не чувствует этой клетки, в которую нас заперли? Или он просто настолько слеп от своей страсти к игре? Я закрыла глаза, пытаясь заглушить шум в голове. Тренеры. Их крики до сих пор звучали в ушах. Их требовательность. Я чувствовала себя ничтожной. Неужели я действительно настолько плоха? Неужели я не способна ни на что, кроме как быть обузой для брата? Но потом я вспомнила Мию. Ее слова: – Ты сильная, просто пока не знаешь об этом. Было ли в них что-то правдивое? Или это просто попытка утешить меня, как утешают маленького ребенка? Я не хотела быть сильной. Я хотела, чтобы все было как раньше. Чтобы мы жили дома, чтобы друзья были рядом. Чтобы не было этого лагеря, этих тренировок и незнакомых лиц. Но реальность была другой. Мы здесь. И, похоже, нам придется как-то выживать. Я почувствовала, как Эван повернулся на своей койке. – Спишь? – тихо спросил он. Я не ответила. Я просто лежала, слушая его дыхание, и думала о том, что завтра будет новый день. И, возможно, этот новый день принесет что-то новое. Что-то, что заставит меня поверить, что я не совсем потеряна. Что, возможно, даже в этой клетке есть выход или, по крайней мере, что-то, что поможет мне пережить это время. Я не знала, что это будет. Но где-то глубоко внутри, под слоем обиды и отчаяния, зародилась крошечная, едва заметная искорка. Искорка надежды. Надежды на то, что, возможно, завтра будет немного легче. Что, возможно, я смогу найти в себе силы, чтобы не сдаться. И, возможно, даже найти что-то, что мне здесь понравится. Хотя бы немного. Я перевернулась на бок, пытаясь найти удобное положение. Завтра будет новый день. И я должна быть готова. Готова к тому, что принесет этот день. Готова к тому, что мне придется столкнуться. И, возможно, готова к тому, чтобы попробовать. Попробовать стать лучше. Не для родителей. А для себя. Утро следующего дня встретило их не менее суровым пробуждением. Тревожный свисток разнесся по лагерю, заставляя парня вздрогнуть и вскочить с кровати. Он уже привык к этому резкому началу дня, но сегодня в его груди поселилось новое, тревожное предчувствие. Он взглянул на сестру. Она сидела на кровати, ее взгляд был пустым, устремленным куда-то в пространство. На ее лице не было ни следа сна, только усталость и какая-то глухая обреченность. – Ты идешь? – спросил Эван, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более ободряюще. Девушка медленно кивнула, но ее движения были механическими, словно она была куклой, которой управляют невидимые нити. Он знал, что она ненавидит это место, но сегодня в ее глазах он увидел нечто большее, чем просто нежелание. Это была какая-то внутренняя пустота, которую он не знал, как заполнить. На стадионе их ждала та же картина. Тренеры, словно два каменных идола, стояли на краю поля, их лица были непроницаемы. Сегодня тренировка обещала быть еще более интенсивной. Они начали с разминки, которая больше напоминала пытку. Бег по кругу, пока ноги не начнут подкашиваться, растяжка до грани боли, прыжки, которые выжимали последние силы. Медофил, несмотря на ноющую боль в мышцах, чувствовал прилив адреналина. Он хотел показать себя, доказать, что способен на большее.