Глава 21: Практика

Тео был сам не свой. Впрочем, когда он вообще был собой? В лучшем случае — коллекцией масок. В худшем — ходячим побочным эффектом чьих-то решений. Но последние дни нарушили баланс. И, как назло, по новой причине. Голубоглазой. Загадочной. И подозрительно маленького роста. К кошмарам он привык. Они приходили, как налоги. Как нежелательная корреспонденция. Как напоминание, что в этом мире всегда есть что терять. Но её кошмары?.. «Какого хрена я вообще думал, что эта белокурая голова спит спокойно?» Он всегда смотрел на неё, как на лунный свет в окне. Холодный. Спокойный. Красивый. А теперь знал: свет умеет кричать. И это знание было, как круциатус. Он с грохотом поставил стакан с яблочным соком на стол. Слизеринцы вокруг замерли. Даже у Гойла челюсть отвисла. Блейз, сидящий напротив, приподнял бровь. Тео тонул в мыслях. Точнее, в болоте из них. Он должен был помочь. Хоть как-то. Луна вытаскивала его из собственного личного ада — с улыбкой, с травами, с этой своей вечной… мягкостью. А он стоял в её сне как мебель. Даже хуже — как декорация. «Формально я ничего не мог сделать. Заклинание. Ограничения. Но это не оправдание. Я даже не попробовал.» Он зажмурился. «Как, чёрт возьми, спасать кого-то, кто улыбается, когда тонет?» Мысль осела тяжело. Прямо в грудную клетку. Лавгуд ломалась. Просто молча. И, разумеется, эстетично. После того, что въелось под кожу, её комната, куда он случайно попал днём ранее… Почему-то он видел её куском её внутреннего мира, её болью. Он будто стоял не в спальне, а в снах, только без фильтра подсознания. И этот дневник. Дурацкий дневник. Тогда он его не открыл. И теперь это тянуло хуже, чем туманящие разум зелья. Шанс. Соблазн. Искушение. Он злился, что не тронул его. И одновременно — гордился. Потому что идиотом быть тоже надо с достоинством. А её прикосновение… Оно заело, как проклятие, которое забыли отменить. Каждый раз она дотрагивалась мимолётно, а потом всё внутри горело. От нереализованного желания, от запрета, от её молчаливого знака. И это чувство не утихало. Он хотел бы сорвать с неё эту мягкость. Убедиться, что она настоящая. Всё это заставляло желать её куда сильнее. Тео потёр руки, на них всё ещё тлело. И, не удосужившись даже сказать что-то друзьям, первым выскользнул из-за стола. Надо было переключиться. Срочно. Он надеялся, что практика по древним рунам сможет его немного отвлечь. Спокойная. Структурированная. Ни интриг, ни Луны Лавгуд, которая, к сожалению, научилась обходить защиту его мозга лучше любого легилимента. Профессор Гвендолин Феннер, новинка Хогвартса, была слишком молодой, слишком красивой и слишком не похожей на остальных преподавателей, чтобы её кто-то воспринимал всерьёз. Но Тео видел, как она читает рунические схемы — с такой скоростью, с какой он читал других людей. Когда она предложила ему пройти у неё практику, Тео даже не удивился. У него были лучшие оценки по древним рунам в школе и было бы странно, если бы профессор проигнорировала эти показатели. Тео поудобнее разместился на кровати, раскидав перед собой манускрипты. Отличный вечер. Немного пыли, древней магии и шанса не думать о Лавгуд. Шанс был теоретический, но даже иллюзия уже радовала. Он понимал, что сейчас не в том состоянии, чтобы кропотливо разбирать рунические переплетения. Но мог хотя бы сделать вид, что планирует. Планирование — тоже магия. Особенно, если это единственное, что держит тебя от погружения в полную эмоциональную катастрофу. Когда Феннер сказала «Превосходная база, мистер Нотт. Мне есть, что вам дать», он ожидал средневековую поэзию с рунической рифмой. На худой конец аннотацию к камням. В общем, что-нибудь из учебника для отличников. Вместо этого получил манускрипт, собранный из проклятых фрагментов. Сложный настолько, что ему понадобилась помощь профессора. Тео даже не сразу понял, что злится. Просто поднялся с кровати резко, почти с театральным вздохом — и собирался уже идти искать Феннер, как в комнату вплыл Забини. — Это уже начинает выглядеть комично, — лениво протянул он, проходя мимо и снимая мантию так, будто рекламирует собственные плечи. — Что именно? — Тео ответил слишком резко. Слишком быстро. — Ты. Страдаешь. А решение — буквально перед тобой, — Блейз щёлкнул пальцами. Возможно, он хотел вызвать у Тео озарение. Но вызвал только желание зашить ему рот. — Ну, или перед твоим носом. Тео со щелчком застегнул манжету, не осознавая, что последние пару минут расстёгивал и застёгивал её машинально. — Не начинай, Забини. — Бедняга. Она сведёт тебя с ума, — вздохнул Блейз с выражением утончённой жалости. С таким лицом он, по мнению Тео, должен был раздавать советы где-то в борделе. — Спорим, ты даже по ночам просыпаешься от стояка? Подушка полетела в Блейза быстро, чётко, без предупреждения. Без ярости — потому что она уже выгорела. Осталась только вялая надежда, что подушка хотя бы собьёт с него эту самодовольную ухмылку. Но Тео не стал отрицать. Отрицать — значит признаваться, что это вообще обсуждаемо. А это уже слишком близко к правде. Только… — Она? — Тео выдал это как бы мимоходом, на выдохе. Как будто уточнял, какую ложку использовать для десерта. Проблема в том, что Забини не дурак. И если он задал этот вопрос, то не наугад. То ли Тео бормотал что-то во сне. То ли, возможно, слишком… увлечённо смотрел на Лавгуд. Один раз. Или сто. — Феннер, — снисходительно уточнил Блейз. — Или тебе приятнее, если я буду говорить Гвендолин? Более интимно, более по-джентльменски. «Что?! Почему у Забини всегда такие странные фантазии?» Тео закрыл глаза и сжал переносицу. Чёрт. Нужно было срочно найти преподавателя. Пока Блейз пел гимны своей собственной догадливости, Тео молча собрал манускрипты. И, вылетая из спальни, мысленно писал письмо Макгонагалл с просьбой отдать ему апартаменты Малфоя. Желательно с запирающейся дверью. От людей. От снов. От себя. — Да-да, беги к своей рунической возлюбленной, — успел прокричать Забини, с наслаждением в голосе, словно он делал последнее касание в произведении искусства. Тео закатил глаза так, что чуть не увидел собственное будущее. В Святом Мунго. С Забини. В роли главного колдомедика. Кабинет древних рун встретил его золотистым светом. Дверь была приоткрыта, как ловушка. Он постучал чисто ради приличия. И вошёл. Гвендолин Феннер сидела на столе. Казалось, она позировала для учебника по соблазнительной арифмантике: босиком, в коротком чёрном платье, с ногой, изящно закинутой на другую. В одной руке — старая, видавшая многое книга, в другой — перо, которым она медленно чертила что-то на пергаменте. Выглядела так, будто руны вырисовывались сами, под гипнозом её настроения. Свет свечей падал только с одной стороны. Она выглядела полубогиней и полугрозой. И знала это. Она даже не подняла голову, просто скользнула по нему взглядом — сквозь ресницы, снизу вверх. Как кошка, которая уже решила, что он принадлежит ей, но пока что играет. «Ага. Конечно. Именно поэтому я сюда пришёл — чтобы не думать о сексе. Спасибо, Хогвартс!» Тео почувствовал, как что-то внутри сжалось. Не волнение. Не восторг. Что-то другое. Опасное. Феннер молчала. — Уютно. Осталось только бокал огневиски и шкуру мантикоры на полу — и можно устраивать приём, — отозвался Тео холодно. Сухо. Сарказм, как первый щит приличия. Профессор даже не подняла головы и продолжала медленно выводить буквы. Словно его тут не было. — Вам не нравится обстановка, мистер Нотт? — спросила она низким, ленивым голосом, в котором было ровно столько намёков, чтобы началась паника. Тео мысленно приложил палочку ко лбу. Вся система дисциплины Хогвартса трещала по швам, когда преподаватель встречала тебя босиком, с волосами, идеально спадающими на ключицу, и выражением лица, как у львицы перед прыжком. «Надеюсь, руны — единственное, что она собирается мне раскрывать сегодня.» Он подошёл к столу и положил материалы на край. Нарочито небрежно. Как будто не заметил шёлк. Как будто его не интересовала тонкая прядь волос, спадающая на кожу. Как будто он ещё держался. — Мне нравится, когда преподаватели в обуви. Это как-то настраивает на рабочий лад, — сказал он ровно. Она всё ещё не смотрела на него, но на губах появилась лёгкая улыбка. Улыбка победителя. — Босиком проще чувствовать вибрации рун, — сказала она спокойно. — Но, думаю, вам объяснять это не нужно. У вас ведь лучшая успеваемость в школе. «Сдохни, самообладание. Обычно ты справляешься хорошо, но сейчас ты мне больше не помощник.» Тео всё ещё смотрел на неё, цепляясь за разум, как за край проруби. Пытаясь найти хоть что-то: усталость, размытый макияж, след бессонной ночи, одиночество. Что угодно. Что-то человеческое. Ни черта. — Не думал, что моя успеваемость приведёт меня в спальню преподавателя, — сказал Тео устало иронично. Она наконец подняла глаза. Не просто посмотрела — пронзила. Смотрела не на него, а внутрь. Туда, где он старательно держал дверь закрытой. — А вы всегда так волнуетесь, когда женщина выше вас по статусу и… позиции? — голос стал громче. Не настолько, чтобы напугать, но вполне достаточно, чтобы из головы вылетело всё, кроме мыслей о ней. Тео склонил голову набок и чуть усмехнулся — движение механическое, привычное, как сигнальная маска. — Нет. Только когда это выглядит как приглашение. Пауза затянулась. Неловкость? Нет. Она её не чувствовала. Просто изучала. Внимательно. Глазами, в которых больше огня, чем он привык видеть в других. — Не все, кто сидит на столе, хотят быть сняты с него, мистер Нотт. Тео сделал шаг назад. Чисто инстинктивно. Как будто кто-то слишком близко подошёл к краю, а он — к вспышке. — А не все, кто входит в комнату, хотят раздеть того, кто на нём сидит, — отозвался он, сохраняя ровный тон. Почти ровный. Почти. Феннер провела пальцем по обложке книги, делая вид, что смахнула пылинку. Жест невинный. Но кожа на затылке вспыхнула. — Надеюсь, вы пришли с вопросами по манускрипту, а не по этике соблазна, — сказала она с лёгкой тенью улыбки, которая могла быть дружелюбной. Или совсем нет. Тео резко шагнул к столу, как к спасительному якорю. Перевернул страницы с такой силой, что одна чуть не порвалась. — Этот символ… — выдохнул он, вцепившись в текст, как в кислород. — Он разрушает логику всей конструкции. Если следовать канонам, он должен быть инверсией Sigel, а тут… Он не договорил. Потому что она наклонилась. Слишком близко. На расстояние запаха. На расстояние реакции. Жасмин. Жасмин и что-то горячее. Как настойка, которую нельзя вдохнуть, не потеряв равновесия. Он чувствовал странное ощущение от её кожи, как будто любимое Инсендио пульсировало где-то рядом. «Жарко. Здесь жарко. Она это знает. Конечно, знает. Эта комната — западня с драпировками. Я — идиот с манускриптом.» Он не отпрянул. Просто застыл, выжидая. Внутри — огонь, снаружи — маска. Всегда маска. — Вы всё ещё смотрите на это с позиции латинской базы, — её голос был тише, чем прежде, но в этом тоне скрывался почти зловещий элемент. Она не отступала. — Попробуйте думать, как если бы вы были создателем. Тот, кто пишет руны, не всегда хочет, чтобы их поняли. Она взяла перо и провела обратным концом по строке — медленно, как бы показывая, что может провести им вдоль его ключиц. «Она это знает. Она даже это знает.» — Sigel здесь не ошибка, а крючок. Он заманивает. Втягивает. И если вы не замечаете ловушку — вы уже в ней. Тео почувствовал, как что-то острое прокололо его нервную систему. Жарко. Пальцы сжались в кулаки, но он не сдвинулся. «Хищница. Ловушка. Это ведь тоже магия — соблазнять логикой.» — Удивительно, — продолжила она, прикусив губу. — Как вы ещё не попались. — Может, попался, — ответил Тео, голос сдержанный, сухой. — Но я умею вести переговоры, даже из клетки. Она засмеялась. Тихо, мягко. Как кошка, которая решила, что её уже боятся. — Мистер Нотт… Вот почему вы мне интересны. Он чувствовал, как пот стекал по лопаткам. Не от желания. От напряжения. Эта женщина — не сон. И она только что дала ему понять, что играет с ним в свою игру. «Если она ещё раз обведёт губы языком — я брошу руны и уйду с Гринграсс выращивать мандрагоры.» — Мы можем просто продолжить перевод? — он повернул к ней голову, вскинув брови. Она не отодвинулась. Вместо этого её ладонь медленно легла на манускрипт. — Только не теряйте себя, мистер Нотт. Эти тексты иногда сводят людей с ума. Тео почувствовал, как жар скатывается по спине. Как пот медленно проходит через кожу. Он не мог себе позволить проиграть. Не здесь. Не перед ней. Собрав всю волю, он аккуратно сложил манускрипты, словно ритуал мог вернуть его к нормальному состоянию. Он не был уверен, что всё ещё в норме. Даже в этот момент. — Благодарю за консультацию, профессор, — его голос был ровным. Чересчур ровным. Слишком намекающим на полную потерю контроля. Феннер лишь кивнула, снова не отрываясь от книги. Тонкие пальцы вновь уверенно вели перо. Тео не мог больше оставаться в этом пространстве. Он медленно повернулся и шагнул к двери. Он знал, что она за ним следит. Но он не мог ускорить шаги — она бы это почувствовала. Слишком быстро — она бы решила, что он боится. Он был слишком умён, чтобы показывать слабость. Перед тем как выйти, он обернулся через плечо. Его голос был почти ленивым: — А вы всегда обучаете… творческому мышлению? Она чуть приподняла бровь, не отрываясь от книги: — Только тех, кто сам провоцирует. Он захлопнул за собой дверь. А потом ускорил шаги. Но не бежал. Потому что если бы он побежал, он бы всё потерял. Всё. «И как Блейз это заметил?!» Авторские заметки: 🎨 Тео от kathscapes: https://pin.it/5jGHVbZqj 🎨 Гвендолин Феннер от kathscapes: https://pin.it/2egdi5Eyg       

☾☾☾

Луна снова оказалась в гостиной его убежища. На этот раз Тео ждал без улыбки. Он даже не посмотрел на неё. Воздух был гуще обычного, как перед грозой — насыщенный чем-то нерастворённым, тревожным. Она приблизилась медленно, не понимая, что произошло. «Что могло вызвать такую тишину между нами? Что я упустила?» Но прежде чем мысли успели превратиться в тревогу, Тео коснулся её щеки. Медленно, с осторожностью. Казалось, он боялся, что Луна рассыплется от одного его прикосновения. А потом обнял. Не так, как раньше. Неуверенно. Словно не был до конца уверен, имеет ли на это право. Рука на её талии дрогнула. Луна чувствовала, как тёплое дыхание коснулось её виска. Он поцеловал её туда — не в губы, не в щёку, а именно туда, где всегда пульсирует доверие. Тео молчал. Только это молчание оказалось красноречивее слов. В нём читались усталость, напряжение, предгрозовая хрупкость. В нём было ощущение срыва. «На нём сегодня нет маски?» Она коснулась его ладони, переплетая их пальцы. Его кожа была очень горячей, как будто он только что держал в руках чашку с чаем. — Ты не обязан быть храбрым здесь, — тихо сказала она. — В этом сне можно просто быть. Он поднял взгляд. Без привычного озорства. Глаза показались ей глубокими, выцветшими, как старая акварель. — Я просто устал, — прошептал он, смотря сквозь неё. Словно видел там то, что давно хотел забыть. — Хорошо, — Луна чуть склонила голову и улыбнулась. — Сегодня я буду бодрой за нас двоих. Она обвела комнату взглядом. Подумала, не стоит ли увести его в спальню, или, может быть, просто посидеть на диване. Но взгляд наткнулся на новое: деревянная винтовая лестница, которой раньше не было. — Тео… — она медленно повернула голову в его сторону. — Это что? Он замер, выдохнул и опустил голову. «Он… стыдится?» — Я сделал это вчера, — пробормотал он. —  Вдохновила твоя комната. Луна вновь посмотрела на лестницу, а затем на Тео. — Можно? Тео лишь пожал плечами, не отпуская её руки. И она, не спрашивая больше, повела их наверх. Казалось, лестница была соткана не из дерева, а из тьмы и серебра. Их шаги не издавали ни звука, как будто ночь сама приглушала их движения. Наверху… Там не было крыши. Не в привычном смысле. Пространство растворилось в небе, но воздух оставался тёплым, уютным, даже притягательным. Невидимый купол сохранял мягкое тепло, всё вокруг дышало комфортом. «Он использовал то же заклинание, что и у меня в комнате!» Пол был устлан пледом глубокого винного цвета, он был бархатным, как прикосновение сна. Подушки были разбросаны в хаотичном, но удивительно гармоничном беспорядке. Тёмно-синие, с вкраплениями золота, вышивкой, похожей на древние звёздные карты. Некоторые из них парили, словно были слишком лёгкими для этого мира. На небе всё было как всегда, Иггдрасиль и любимые созвездия Тео. Луна выдохнула и едва не рассмеялась. Не потому что смешно. Просто… невозможно было иначе. — Ты… это всё сделал? — её голос стал тихим, едва уловимым. Она боялась, что громкие слова могут разрушить волшебство. — Оно… само как-то, — пробормотал он и дёрнул плечом. — Наверное, у сна тоже есть вкус, — сказала Луна, задумчиво. Тео взглянул на неё. — На тебя. Она опустилась на край пледа. Её пальцы скользнули по вышивке и почувствовали звёзды, переплетённые в узоры, как в старинных атласах. Луна посмотрела на Тео. Долго. И не так, как в реальности. Здесь, во сне, она не опускала взгляда. И он не отводил. — Это красиво, Тео. По-настоящему красиво. Как будто ты оставил для меня записку, только звёздами. А я нашла её. Он сел рядом. Пальцы скользнули к его рукаву и потянули, приглашая лечь рядом. Тео не стал отказываться. Какое-то время они просто лежали, глядя на звёзды. Луна слушала, как дышит ночь. Это было ровно, почти медитативно. Пока не захотелось нарушить тишину. — Я не скажу Драко. О нас, — произнесла она спокойно. Глядя вверх, а не на Тео. — Он… не поймёт. Тео молчал. Долго. Почти до того момента, когда тишина становится ответом. — Хочешь спрятать меня? — спросил он наконец. Луна повернула голову в его сторону. — Я хочу сохранить это. Пока никто не начнёт в нас тыкать пальцами. Он хмыкнул. Почти усмехнулся, но в этом было больше горечи, чем смеха. — Мерлин, ты ещё хуже, чем я. — Возможно, — согласилась Луна, и чуть улыбнулась. — Но ты сам ведь тоже не особенно подаёшь виду. Ты со мной даже не разговариваешь там. Он просто молча кивнул. — Тогда давай договоримся, — продолжила она. — Сохраняем это как… тайну. Но не потому что стыдно. А потому что ценное. Тео молчал. И в этом молчании Луна снова идеально читала: страх, напряжение, желание, невозможность сказать «да» прямо. — Ладно, — выдохнул он наконец. — Пусть будет тайной. Но знай, если кто-то всё же поймёт… Это будет из-за меня. — Почему? — Потому что я слишком жадный. И слишком плохо умею притворяться, когда ты рядом. Луна улыбнулась. Тепло, по-настоящему. — Прости, что втянула тебя в свой кошмар, — тихо сказала она, не глядя на него. — Ты ведь хотел увидеть что-то другое. А я показала тебе только это. — Ты ничего не показала мне. Я сам увидел, — отрезал он. — И не отвернулся. — Потому что знал — ты бы не отвернулась от моего. И это была правда. Без украшений, без защиты — просто правда. Луна медленно повернулась к Тео. Привстала. И, прежде чем он успел снова спрятаться за привычной маской, склонилась и поцеловала его. Без вопроса, без колебаний. Просто потому, что захотела быть рядом не словами. Когда она отстранилась, он всё ещё смотрел на неё. Не моргая. Как будто запоминал. — Не исчезай, — только и сказал он, почти шёпотом. Луна всматривалась в него внимательно. Возможно, что это было впервые так по-настоящему близко. Она вновь поцеловала его. Неосознанно. Для неё это было самое естественное решение из всех. Тео замер, всего на миг. А потом её пальцы оказались в его волосах, его ладони — под её кофтой. Он гладил спину так, будто не верил, что может. Что ему можно. В этом поцелуе было всё то, о чём они не говорили. Что боялись сказать. Пальцы прошлись по лопаткам, к шее, туда, где пульс бился чаще. Она не отстранялась. А он не отпускал. Луна чуть выдохнула в его губы. Не от неожиданности — от того, как много в этом прикосновении было смысла. Слишком много для сна, слишком правдиво для реальности. Под ними был плед, над ними — звёзды. А между ними было то, чего ни один из них не хотел больше прятать. Тео прижал её ближе, словно хотел согреть и почувствовать, что она настоящая. Что не исчезнет, как всё хорошее обычно ускользает у него. По крайней мере так казалось Луне. Они замерли, переплетённые в этом странном сне и не менее странной реальности, которую сами себе придумали. Луна прижалась лбом к его щеке. Долго лежала молча, пока дыхание выравнивалось. — Ты не вернулась в пятницу в башню, — сказал он тихо в её волосы. Луна улыбнулась. Она знала, что он это спросит. Когда она вернулась в ту ночь, то всё ещё чувствовала нотки его парфюма в гостиной. Она подняла голову и, не отрывая взгляда, провела пальцем вдоль его скулы. Потом — чуть ниже. Намотала на палец прядь тёмных кудрей у лба, растрёпанных и мягких, как тёплая шерсть. Тео не шелохнулся. Она изучала его лицо, почти с благоговением. Он смотрел в небо, пытаясь сбежать взглядом, но ей этого было достаточно. Его кожа казалась темнее на фоне пледа. Она была оливковая, как поздний мёд, с золотым отливом, который упрямо цеплялся за скулы даже ночью. Под пальцами была горячая щека. На ней — родинки, крошечные, будто созвездие. Она невольно провела по ним подушечкой пальца, запоминая их расположение наощупь. «Созвездие Нотта.» От этой мысли уголки её губ дрогнули. — Задержалась на практике, — сказала она просто. — Помогала с оформлением документов. — Документов? — Отправляли в Норвегию окками. Они очень капризные. А бумажная бюрократия хуже, чем с гиппогрифами. Он кивнул. Слишком быстро. — Раз уж ты так страстно предана магическим существам… — Тео чуть оживился, привычно ускользая в игру. — Может, найдёшь время и для одного совершенно потерянного слизеринца, который не может справиться с рунами? Луна нахмурилась, а затем расслабилась. Это же Тео. — Конечно. Я помогу. Буду сидеть рядом и делать вид, что не замечаю, как ты блестяще переводишь тексты, — сказала она игривым голосом. Тео опустил её обратно на плед и привстал. — Нет, ты меня не поняла, — на удивление серьёзно сказал он. — Мне нужен твой взгляд на одну руну. Или на весь манускрипт. Не знаю. Я что-то упускаю. Луна моргнула. Она ожидала шутки. А получила просьбу. — Только не жди от меня академической логики. Тео дёрнулся. — Я её как раз и боюсь. Луна легла на спину, рассматривая звёзды. Только сейчас она заметила, что звёзды Corvus пульсируют в такт её дыханию. — И ты предлагаешь по ночам переводить древние тексты? — спросила она, сведя брови. Луна мало что понимала в романтических отношениях, но идея переводить сложные тексты вместо сна слабо вписывалась в её понятие о свиданиях. — Что? — завис он. — Нет, конечно. Мы можем работать в вашей гостиной. Или… в библиотеке. На этих словах он лёг рядом. От него веяло напряжением. «Общаться в реальности?» Луна на мгновение задумалась. Где-то в глубине ощущала, что это не просто практика. Где-то там впереди лежит нечто большее. Но что именно, она не могла точно сказать. С Тео всегда было так. Всегда что-то новое. — Хорошо. Я помогу. Я ведь люблю руны. На этих словах, он повернулся к ней и крепко обнял. Луна уткнулась лбом в его плечо, пытаясь разложить чувства по полочкам. Но они не поддавались. Они разрастались, как круги на воде, когда кидаешь туда сердечный камешек. «Ты не такой, каким хочешь казаться, Тео. Но я всё равно тебя понимаю.» Звёзды над ней пульсировали уже в его ритме. И пока он держал её, она незаметно провалилась в сон — с лёгкой улыбкой и ощущением, будто ещё немного, и она поймёт, что же между ними происходит.